Будни хоккейной команды

      Хлопок входной двери показался таким громким в повисшей тишине, что на секунду привиделись задрожавшие бокалы с недопитыми напитками и кубиками льда. Саске ненавидел, когда Итачи что-то недоговаривал, Итачи недоговаривал всегда. Старший уже минуты три назад ушёл, а в голове Саске всё ещё видит хвост из посеченных волос, взметнувшийся в воздух от сквозняка, вызванного открытой дверью. Он почти скрыл хитрую улыбку Учихи, которой он предпочел ответить на немую для Саске фразу Сасори. — Я что-то не понял… Что сейчас, вообще, произошло? — Наруто с совершенно растерянным выражением лица схватил первый попавшийся стакан, почти осушил его залпом и сел на отодвинутое кресло. Сакэ с соком обожгло горло, и Намикадзе зажмурился. Почесав затылок, он уставился пытливым взглядом на Саске, подпирающего стену. Друг тоже не до конца осознавал всё произошедшее, но был крайне сосредоточен на каких-то своих мыслях, — Теме, объяснишь? — Если бы я сам хоть что-то понял, — Саске обернулся на друга, но прежде его взгляд зацепился за сидящую на полу белую, словно полотно, Сакуру. В дрожащей руке она держала бокал — лед так и стучал о его стенки. Она поджала губы и сжалась в комок, сидя на полу и обняв колени, — Саку, ты чего?       Девушка не отреагировала и продолжила прожигать пустым взглядом пол перед собой. Через секунду к ней подскочил Учиха, сел напротив на колени и протянул руку к её лицу. Едва прикоснувшись к щеке девушки, парень почувствовал её слезы. Сакура, казалось бы, даже не заметила его, но буквально через секунду разрыдалась, уткнувшись в плечо собственного мужа. — Что случилось? — Саске побоялся даже обнять девушку. Он ничего не понял из того, что произошло за последний час. Он не слышал всхлипов, но четко ощущал, как она вздрагивает, нервно подёргивая плечами, и как намокла рубашка от слез. Сакура промолчала, но постаралась успокоиться и вытереть раскрасневшиеся глаза. — Отвези меня домой, — с надрывом произнесла девушка, поджав губы.       Саске не смог подобрать слов, которые бы прозвучали уместно. Он взял под руки девушку и поставил её на ноги, почти вырвал из рук замершего Наруто стакан, но тот вовремя оклемался и забрал алкоголь обратно. Сорок градусов сверху женской истерики — непростительная мужская глупость — Намикадзе осознавал это даже тогда, когда, по идее, вообще-то с трудом соображал и ловил вертолеты, мелькающие от каждого резкого движения.       У Сакуры все никак не могло уложиться в голове, как так могло получиться, что брат, которого она так отчаянно искала, из-за которого уехала из города, где прожила всю свою сознательную жизнь, мог так просто появиться в гостях у какого-то парня, помолчать в тряпочку, подпирая стену, развернуться и уйти. Она так долго его ждала, он заявился в загс и заставил согласиться на всю эту авантюру. Если он ей так дорог, почему же он позволяет себе такое нахальство. Где та самая, всеми хваленая, справедливость?! — Отпусти меня! Я хочу домой! — Сакура резко дернула плечом, ощутимо задев Саске и отшатнувшись от него. Они все ей не нужны. К чёрту эту компанию, они портят ей жизнь, — отвези меня домой, — охрипший грозный голос Харуно ударил по ушам, Учиха схватил её за запястье, — не трогай меня!       Пустым взглядом самого отрешенного человека взглянув на Сакуру, Саске крепко сжал зубы, отчего лицо его стало совершенно злым. Он не заметил, как из гостиной плавно исчезли Шикамару с Темари, решившие ретироваться на балкон на втором этаже, лишь бы не участвовать во всех этих разборках. Шикамару, пораскинув мыслями, решил, что у Итачи выведать что-то будет и логичнее, и безопаснее. А Темари? Ну, Темари выпила достаточно, чтобы жаловаться на духоту в комнате и желать разделить этот вечер в компании старого друга где-то, где вид за окном красивее, чем все её самые приятные сны. Он не заметил Хинату, с трудом набирающую на слишком ярком в темноте комнаты экране номер Неджи — ей важно знать, что он не совершит какую-то совсем ненужную очередную глупость. — Учиха, отпусти и больше вообще не приближайся ко мне, — сквозь град слёз произнесла бывшая Харуно, попытавшись ударить парня, но он просто, видимо, даже не заметил этого.       В этот вечер, в этот момент Саске впервые в полной мере осознал, насколько эта жизнь несправедлива по отношению к нему: родители, Мадара, вечный страх. Его отдушиной всегда оставался хоккей. Травмоопасный, дорогой вид спорта, они часто не появлялись на уроках, все ни раз себе что-то ломали, харкали кровью на лёд, едва поднимались, десятками выкладывали поломанные клюшки и рваную форму, но сейчас у него хотят отобрать и это. Он капитан, и команда идёт за ним, за лучшим нападающим прошлого сезона, он не может так просто оставить ребят. Они все в него верят, и это заслуженно. Это несправедливо — потратить столько усилий, чтобы гости из прошлого сломали твою жизнь.       Рука Саске сжалась ещё сильнее, когда он понял, что по указке Итачи он должен уехать из Токио в самом начале турнира, как раз тогда, когда команда должна набирать очки. Он должен оставить их без капитана и поддержки, пока сам будет прохлаждаться. Сакура вскрикнула, голос у неё всё ещё охрипший, от этого противный. Крик взбудоражил Наруто, как в замедленной съемке за этим наблюдавшего. Ноги едва слушались его, но оттолкнуть Учиху сил хватило. — Учиха, придурок, — произнёс Наруто, намеренно задев друга плечом, — что у тебя в башке происходит?! — Херня происходит, — вполне серьезно отозвался капитан, схватив со стола стакан разбавленного виски, осушил его залпом. Словно пыльный тяжелый мешок, упал в отодвинутое кресло и достал из кармана смартфон. Итачи был в недавних исходящих, Саске слишком многое хотел ему высказать именно сейчас, когда голова горячая, мысли лихорадочно бьются, как в железной клетке. Ему наконец-то хватит смелости, пьяной и глупой. — А какого хера я тебе так задолжал? — свой голос Саске почти не узнает, но очень злится, слыша смех на том конце. Итачи бесит. — Надеюсь, ты уже пакуешь чемоданы, братишка, — слова Итачи звучат скорее как утверждение, но заметно, что он тоже не в порядке. Хотя не так, было бы заметно, будь Учиха младший трезв, — как твоя жена?       Если же Саске что-то и ненавидел, то манеру общения своего ближайшего родственника, потому что терпеть его — ноша, которая ему не по плечу, а Сасори, видно, мазохист. — Кроет матом меня, а я тебя, если тебе это интересно.       Саске закрыл глаза, закинув ногу на ногу и опрокинув голову за подлокотник. Он чувствовал тупую боль в голове и где-то внутри, за гранью вразумительного. И если побороть опьянение ему удастся, если не сейчас, то после жуткого похмелья утром, то ту тварь, что жрёт его изнутри, он не сможет убить. Это не в его власти. Бывало, ещё ребёнком он болел месяц или даже больше, не мог выходить на лёд и буквально на стены лез от безделья. Мир в те недели мерк, становился серым и неправильным. Ему нужен лёд, команда, которая смело следует за ним, нужны силовые тренировки, постоянные переломы и дикие пьянки по случаю победы.       Итачи умеет вернуть в те времена. Пауза неприлично затягивается, и старший начинает разговаривать с кем-то на стороне, забывая, видимо, что вызов ещё не скинул. — Я уже могу рассказать тебе, какой ты паршивый брат? — излишне вежливо произносит Саске и замечает с закрытыми глазами мелькнувшую перед ним тень (поди Наруто пялится, как на статую), Итачи вспомнил этот разговор и ответил согласием. — Ты заставляешь меня бросить мою команду, женишь на девушке, которую я знаю две недели от силы, и, мать твою, даже не приходишь на эту чертову свадьбу, ты е*аный сатана, ты в курсе, нет?!       Смех у Итачи странный. Саске иногда даже передёргивало, но, в целом, он, наверное, привык к этому натянуто весёлому, сдержанному звуку. Итачи странный, без сомнения самый лучший и заботливый брат (у Саске никогда противоположных мыслей и не возникало), но скрытный до паранойи, всегда берущий на себя решение всех проблем, даже если те ему не под силу. Учиха не мог и предположить, где бы оказался сейчас, если бы не Итачи, но точно не лежал бы в этом дорогом кресле, не разливал бы красное вино на светлый коврик, даже не заботясь о последствиях. Он был бы другой. И хоккея, одного из самых дорогих видов спорта, тоже бы не было.       Брат напомнил про чемоданы и скорый вылет, а после сбросил. С этим Саске мог только смириться и понадеяться на снисходительность со стороны Джирайи. А после всё же наехать на брата с вопросами, не дав ему увильнуть, как он любит это делать. Хоккеист достал из кармана джинсов конверт с билетами и наконец-то обратил внимание на два паспорта, переложенных упаковочной бумагой. Насколько он помнил, срок действия его паспорта не собирался истекать, да и заграничного тоже — был свеж и чист, мать его, как операционная. Не успевал он особо путешествовать.       Наудачу достал паспорт на имя Кимура Йоко: фотография темноволосой девушки с карими глазами лет двадцати. До пьяного мозга импульсы доходят крайне медленно, поэтому Саске потратил с десять минут, сравнивая девушку с фото с каждым присутствующим в доме: на правду походил только Шикамару. Во втором паспорте было его собственное фото, но на имя Кимура Мичи. Поездка в Испанию с Нара — отвратительно, мерзко, гейски. В голове слишком живо нарисовался их общий с Шикамару отдых, и Учиха кинул в, как ему показалось, врага его анальной девственности первое, что попалось под руку, — попался носок, снятый предварительно с ноги. Попал собственно чуть-чуть не туда, да и Шикамару вообще-то в комнате не было, попал в Наруто. — Я убью тебя, Теме, — Наруто брезгливо откинул в сторону предмет гардероба друга с именитой галочкой и тут же бросился на него в неудержимом порыве отвоевать свою честь, однако же свалился на пол от одного удара ногой (скорее нервного, нежели специального). — Отвали.       Саске, превозмогая вертолёты и шатание комнаты, поднялся на ноги, на минуту словив приход в виде потемнения в глазах, и чуть не словил инфаркт, когда в ногу ему неожиданно вцепился Намикадзе, все ещё просиживающий счастливые часы своей жизни на дорогом паркете. Прикосновение к роскошной жизни как-никак. Хоть и задницей. Всё же свалился, разбив следом стакан и скинув кусок пиццы, свалившийся начинкой вниз. На секунду даже мелькнула мысль о том, какие тупые вещи можно подмечать напившись после неожиданной собственной свадьбы.       В руке завибрировал телефон с сообщением от Итачи, но прочитать было довольно сложно — буквы плясали. — Что у тебя там? — Наруто облокотился на друга и заглянул в телефон, — какой млять парик? Учиха, у нас уже была одна волосато-бородатая принцесса! — громко заявил друг и выхватил телефон из рук, — так-так, парик, линзы, ячейка и айва-… эээ, нет, эйро-…? — Аэропорт, придурок, — засмеялся Учиха и заметил Хинату, стоящую в углу возле входной двери со смартфоном в руках, — Хина уже уезжает? — В смысле? — как это бывало миллионы раз до это Намикадзе почесал затылок и сорвался с места, подбегая к своей девушке и, разумеется, спотыкаясь у её ног, — стой, подожди, ты куда?       Девушка что-то прошептала в ответ, и Саске лишь заметил, как лицо друга резко стало безликим и серьезным, а после тот сорвался к нему, поднял на ноги почти за шиворот и прямо в лицо крикнул: «из-за тебя, дурака, Саку сбежала». И Учиха потерял счёт этого времени: Наруто слишком резко двинул его плечом, сам он чуть было не упал назад, но двигался будто в замедленной съемке, возглас Хьюги, короткий и громкий, длился чуть меньше, чем вечность. Чтобы буквально сорваться с места, понадобилось не больше трех секунд, столько же чтобы чуть не снести дверь с петель, но бежать до тёмной, почти незаметной фигуры на улице пришлось вторую вечность подряд.       Ему вдруг показалось, что так будет правильно: побежать за ней, догнать и схватить за руку, чтобы остановить. Саске скинул свой порыв на довольно поздний час, указ Итачи и истерику Наруто, пьяные мысли не позволили подумать о собственных желаниях. Если только речь не об обуви, которой как бы и нет. И носок, собственно, один.       Повисла тишина, потому что Сакура, бросив попытки к бегству, потупила взгляд вниз, а алкоголь — самый омерзительный адвокат по части серьезных разговоров. — Сакура, вернись, — Учиха завис, но всё же вспомнил, что ещё хотел сказать, — пожалуйста. — Зачем? — вопрос у Сакуры оказался такой верный, что её фактический муж не смог придумать вразумительный ответ, который не существует в принципе, — я не хочу жить по указке твоего брата, как это привык делать ты. У вас у всех всё было хорошо, пока я к вам не пришла. И у меня тоже. — Ты нашла брата, — на автомате выдал Саске, но взгляд девушки выдавал второй удивительно верный вопрос «ну, и где этот брат?». Сасори не здесь. И единственное, что приходит в голову хоккеисту — поймать такси и притащить Акасуну силком, наручниками приковать к батарее. И всё это было бы, но даже под сорок градусов он помнит про билеты и паспорта в кармане, — вернись домой. — Это не мой дом, Ками, Саске. — Я всё равно не уйду без тебя, — Саске тяжело выдохнул, улыбнувшись. За спиной девушки мелькнул свет фар приближающегося автомобиля, — ну хорошо, я не должен был вести себя, как животное, — он кивнул и рассмеялся, потому что таких проблем с девушками у него ещё не было. Вообще никаких проблем не было, как и жён. — И? — И я сволочь, по паспорту принадлежащая тебе, а по жизни — замерзающая, — Учиха кивнул на свои ноги и пожалел белые носки, которым конец настал неожиданно быстро, — может, вернёмся хотя бы за кроссовками, а потом, клятвенно обещаю, продолжим стоять на этом месте? — удивлённый взгляд Сакуры был почти тем самым ответом, что он от неё ждал.       Её улыбка. За ней точно можно бежать босиком через пол района.

***

      Шикамару раз с тридцать пожалел, что пришёл на балкон. В первые пять минут Темари умудрилась так перегнуться спиной через перила, что он едва успел её схватить за руку, лишь позже вспомнив, что она черлидер, для которого подобные проказы — норма вещей. За их спинами была довольно большая гостиная с громадным диваном, где можно было бы по-королевски раскинуться и отдохнуть от суматохи этого дня, но с ним была Темари. Темари решала всё.       Ему бы отдохнуть от этого вечера и истерик, но Темари решила, что жизненно необходимо постоять и померзнуть, наблюдая за жизнью вокруг этого почти поместья. Саске богат, и не признать это глупо, но Шикамару всё чаще и чаще ловил себя на мысли, что именно оно и есть причина всех бед в жизни друга. Тогда к чему всё это?       Темари что-то хотела сказать. Он видел это по её взгляду, бегло изучающему всё вокруг, от нескольких деревьев внизу до красивой тёмной комнаты за стеклянными дверьми, где не горит свет и где их, наверное, не станут искать, он видел это по её рукам, сжавшим края рукавов его толстовки, и по молчанию. Темари, которую он знает, не любит молчать, нисколько, а тут такое. — Может, вернёмся? — Шикамару также облокотился на перила и также смотрел на тяжёлые сшитые под заказ шторы и большой диван, едва заметный в бликах лунного света, — хуже, чем с Тен-Тен, там точно уже не будет. И, возможно, ещё осталась выпивка, — он улыбнулся.       Повеял холодный ветер, разносивший пряный аромат туалетной воды Темари, но она сама почему-то промолчала, развернувшись спиной к дому и вздохнув слишком тяжело. Всё, что было за этими дверьми, их не касалось. — Что произошло с нами со всеми? Мы все, как враги, — но Сабаку накинула капюшон, отдающий запахом Шикамару, и поёжилась, потому что замерзла, она бы, честно говоря, уже и домой пошла бы, потому что там уютно. Красивые хоромы Саске слишком пугающие, — я никогда не видела такой Тен-Тен. Наруто на всех косится, будто лично стирает бельё каждого, мне не по себе от его подозрительных взглядов. Тебя избили, а ты даже не признаешься кто, — она несильно ударила кулаком Шикамару в плечо, — мы все как будто чужие люди, понимаешь?       Сейчас голос подруги представился для Нара, как голос разума, она говорила о том, о чём он и сам ни раз задумывался, но не хотел признаваться себе. Его, конечно, волновал Ошо, в своё время казавшийся почти братом, ему также не нравилось, как Намикадзе пытался найти предателей среди лучших друзей, как Такахаши бросала всё неизвестно для чего. Он не знал, насколько опасно доверять Итачи, но при этом понимал, что недоверие к Учихе старшему равно недоверию к его брату, а по совместительству и лучшему другу. «Чужие» — да, им это подходит. — Мы стали взрослее, — вскользь бросает хоккеист, обхватывая руками перила и вглядываясь в беззвездное небо, — мы стали… — Стали глупее? Это ты хочешь сказать? — Темари снова ударила его, но обессиленно, даже обреченно. Стала близко, облокачиваясь на его руку и также устремляя взгляд в небо. Он там всегда ищет ответы. Может, и ей удастся. — Да, это и хотел сказать, — Нара обернулся на девушку, лицо её почти полностью скрыто за капюшоном. Зелёные глаза горели в свете луны, почти что нефрит. От неё веяло теплом, которого так не хватало в футболке на балконе. Он почему-то знал, что, если вдруг дороги их команды разойдутся, дружба с Темари не денется никуда. Потому что терять кого-то столь близкого — преступление.       Ему нравится иметь такого друга, как она. Потому что это надёжно, потому что это для него. Шикамару хотелось многое ей рассказать, наверное, даже всё, но он не мог. Всё, что ему хотелось бы ей сказать, не ограничилось бы разговорами об Итачи и всём том дерьме, что на них свалилось. Но это испортит всё. Они больше не постоят так на балконе и не смогут поговорить о том, что тревожит. — Тебе смс пришло, — неожиданно заявила девушка, разворачиваясь к нему лицом, чем сбила все мысли.       Темари протянула телефон, лежавший в кармане толстовки, новый, но почти не отличающийся от предыдущего, (для неё) где-то потерянного. Шикамару любил постоянство. Она, скорее всего, могла бы даже угадать пароль, потому что и он не сменился, наверняка, но не стала лезть не в своё дело. Как-никак, но у этого нескладного, но одаренного парня могла быть личная жизнь, в которую она не могла совать свой нос.       Прочитав сообщение, Нара резко изменился в лице, став серьёзным и даже нахмуренным. Содержание было не из приятных. Их жизнь, и в правду изменилась, и не в лучшую сторону. Он оглянулся по сторонам, стараясь что-то разглядеть в темноте, но вышло лишь напугать Темари. Взволнованная, она спросила первое, что пришло в такой ситуации в голову: — Что-то с Шикаку-сан? — Шикамару продолжал гипнотизировать экран телефона, — не молчи, а! Что там? — Темари капризно воскликнула и попыталась выхватить телефон, но хоккеист не позволил, схватив за руку и потянув в дом. — Мы должны уйти, — Нара вывел её, ничего не понимающую, из комнаты, за руку вёл по лестнице и, не объясняя, попрощался с друзьями, — Тем, быстрее, пожалуйста.       Но девушка не хотела так просто из-за какой-то непонятной смс-ки уходить с этого типа праздника. Она схватила со стола, кажется, свой бокал и выпила все, что в нём было, залпом. К несчастью, это только сок. Наруто оглянулся на неё с удивлением, засмеялся и протянул почти пустую бутылку и изобразил жест, будто они чокнулись. — За тебя, Тем, ну в задницу этого зануду, — Намикадзе улыбнулся самой ошеломляющей улыбкой, от которой в комнате буквально стало светлее, и только так стало понятно, что виновников торжества нет. Хината поддержала. Алкоголь обжег горло, а потом со спины кто-то подошёл. Выхватил бутылку и отставил её в сторону. — Мы уходим, Темари, — на этот раз голос Шикамару был и вовсе злым. — Нара, хочешь идти, вали один, — вступился Наруто, обиженный поведением друга. За его плечом стояла сонная Хината, сохраняющая молчание. — Не беси, у нас свидание, — Шикамару ляпнул первое, что пришло в голову, но, к сожалению, друзья его услышали. Темари его услышала. Чёрт, — идём!       Темари замерла, боясь взглянуть на друга. Куда они идут? Свидание? Что?! Нара быстро обулся и стоял в коридоре, она сама же не знала, что и сделать, пока Хината кивком головы не указала на стоящего в дверях с намёком «иди же с ним, глупая».       «Боже, какой я придурок,» — хоккеист тяжело вздохнул и нервно затянул хвост. Не зная, как объяснить свою неожиданную словесную диарею, вспомнил чью-то крутую фразу «молчи и сойдешь за умного». Так и сделал. Просто довёл до дома. Просто согласился на приглашение зайти и так же просто вот уже с десять минут сидел на чужой кровати, изучая деревянный пол. Темари сидела напротив, а её братья где-то отсутствовали, про отца Шикамару думать не хотелось. Он не знал, как объясниться, если вдруг она спросит. Не знал как, но знал, что должен. — Ты соврал?! — спокойно произносит но Сабаку, снимая с себя толстовку. Медленно и неуверенно добавляя, — я надеюсь… — Тем… — Нара, хватит тянуть кота за причинные места! Говори, как есть. Что происходит? — железный голос пробирал до костей и глубже. Её взгляд следом въедался под кожу, ядом парализуя. — Тем, пойми, я не могу. Не могу тебе всё рассказать, и тебе так точно будет лучше, — Шикамару замолчал, чувствуя себя ничтожеством под её тяжёлым недоверчивым взглядом, — не выходи из дома одна и до темноты не гуляй. Будь на людях. — Что? Что ты несёшь? Ты перепил? — голос девушки изменился, мириады событий мелькнули перед чёрными глазами, прежде чем но Сабаку резко встала, что-то вскрикивая про свидание, которого не было, швырнула толстовку и указала на выход.       Шикамару в тупике, но перед ним открытая дверь. Мадара знает на что давить. И хоккеист не знает, как примириться со своим бессилием, но он защитник в игре, а значит и в собственной жизни себя не пожалеет, защищая тех, кто рядом.

***

      Саске попросил Наруто не привлекать лишнего внимания, сопровождая их с Сакурой до аэропорта, когда они, упаковав самые необходимы вещи, проехали туда на непримечательном такси. Наруто его услышал, поэтому своё утреннее похмелье глушил в прохладном душе, смутно припоминая все события вчерашнего дня. И больше всего удивил даже не Саске, вернувшийся за руку со своей Камихранирассудок женой, а Шикамару, наконец-то на что-то решившийся. Хотя, на самом деле, дело пахло керосином. Нара так просто ничего и никогда не делал, не обдумав это. Впрочем, даже если и было что-то интересное, Темари, возможно, всё доложит Хинате, а та самому Намикадзе, и баланс информации в мире восстановится. Или не восстановится?       Что задумала эта Такахаши?! Наруто знал, что что-то с ней не так в последнее время, но вот что именно? Да и Неджи воду мутит не меньше. Наруто задумался, жмурясь от шампуня, попавшего в глаза, и чуть не упал, когда музыку в телефоне прервал звук сообщения. Наверное, это Саске пишет о том, как добрался. Через десять секунд музыка продолжилась, и Наруто обрадовался тому, что весь шампунь смыт и с глаз в том числе. Укутавшись в полотенце, он подумал, что это могла быть и Хината, предлагающая прогулять или, наоборот, проверяющая его подъем в школу.       Хлюпая босыми влажными ногами по полу, Наруто вернулся в комнату, оделся и, вытирая одной рукой волосы, решил проверить оповещения. Было несколько и даже одно сообщение с незнакомого номера. Хьюга действительно проверяла его агрегатное состояние после очередной пьянки перед школой, начиная с неизменного «холоп» и сонной фотографии по плечи в одеяле. Свадьба подруги для неё тоже не прошла даром. От Саске известий не было, но куда интереснее было сообщение от неизвестного. Оно содержало всего несколько слов: «Местоположение Саске в обмен на твою спокойную жизнь, Наруто-кун». В конце было приложено фото. Белое огромное одеяло, иссиня-чёрные волосы и серые сонные-сонные глаза. То самое фото Хинаты. — Какого х*ра?!       Такие шутки Наруто не нравятся. За такие шутки он кому-то и лицо сломать может.

***

      У Хинаты на столе лежала сим-карта, потрёпанная от времени, но верно исполняющая свои обязанности, зарегистрированная на отца, но ещё несколько часов назад принадлежавшая Неджи. Он оставил её, когда собрав вещи, пришёл узнать, где может находиться его заграничный паспорт (сестра в этом доме была за хозяйку и не могла позволить, чтобы в этой ситуации брат ещё и нашёл те несчастные бумажки, на которые ей не повезло самой наткнуться не так давно). Сначала он разберется с карьерой и, если возможно, с Тен-Тен, хотя с ней Хината поговорить хотела бы и сама.       Взъерошенный вид Наруто на фото её позабавил и заставил через силы вылезти из постели, начиная собираться. Ей точно понадобится тонна косметики, чтобы закрасить весь тот ужас, что остался после вчерашнего вечера.       В школу подвёз отец, поэтому до уроков было ещё почти полчаса. Хината петляла на заднем дворе, выжидая приход Наруто или хотя бы кого-то, например, Темари и её бурного рассказа о своей романтической или не очень ночке с Шикамару. Подумав об этом, Хьюга в голос засмеялась, воображая, как эти двое по привычке пререкаются, а потом сходятся на обсуждении мыслей какого-нибудь философа, о котором, кроме них двоих, пары умных книжек и фанатиков-преподавателей, больше никто и не слышал. Ну вот такие они.       Затрезвонил телефон. Понадеявшись на звонок своего парня, Хината, не глядя, ответила. Непонятное шуршание и почти полуминутное молчание заставили оглянуться на экран, но скрытый номер не был показан, а после из динамика донёсся странный голос, будто специально состаренный или пропущенный через программы обработок. — Как там Неджи? Он не взял трубку, — голос звучал зловеще и смешно одновременно. Хината оглянулась по сторонам. Это чьи-то приколы? Наруто? — Это не смешно, Наруто-кун! Где ты? — О нет, ты сильно ошибаешься, Хьюга. Ты ведь знаешь, где твоя подружка и Саске?! А я знаю, где ты, Наруто и твой несуразный тупой брат, — голос смеётся, прокашливаясь, — нет, не оглядывайся, ты не увидишь меня, пока я этого не захочу. — Что вам нужно? — Хината хотела бы бросить трубку, но непонятные опасения заставляли продолжать слушать и цепенеть от каждого слова. — Ты не слушаешь меня, — обиженный голос стал злым, — куда направились твои друзья? Говори!       Хината вцепилась в телефон и задержала дыхание, будто это что-то решит. Она, честно говоря, даже и не очень-то знала, где они, но и говорить, разумеется, никому ничего не собиралась.       На её плечо легла тяжёлая большая ладонь, и маленькое хрупкое тельце пронзила молния, разошедшаяся мурашками по всему телу. Хьюга медленно повернула голову и чуть не расплакалась. За её спиной стоял Наруто, запыхавшийся и усталый. Просто Наруто. Её Наруто. Телефон упал на землю, и Хината заплакала.