Idiot's dream

Одиннадцать часов вечера. И долго мне его ждать?! Начинает раздражать. Ему повезло, что завтра – выходной. С деревянной головой он на работу бы точно не пошел. Вдруг слышу, как в замке поворачивается ключ. Пришел. Иду к дверям. -Ты где шатался?! -Тихо. Чего орешь? Парни спят же уже. -Странно, тебя это вдруг стало волновать? -Андре, хватит. Я всего лишь прогулялся. Конечно. Надоел. До чертей. Со всеми его прогулками, отдыхом. Достал. -Ты считанные часы был с ними и уже устал. -Я не виноват, что они не могут сидеть на месте! -Это – дети! -Я в курсе. Ну конечно. Делает вид, что меня здесь нет и тихо идет в комнату. Нашу комнату. Смотрю на часы. Полдвенадцатого. Нет, я прекрасно его понимаю. Я не обвиняю его в том, что он не сидит с ними, или уделяет им мало внимания. Меня напрягает куда он ходит по ночам и что он там делает. И пусть я выгляжу как ревнивая девушка, но меня это действительно напрягает. Иду следом за ним. Сейчас нет ни малейшего желания ругаться. Пусть что хочет, то и делает. Просто…я не хочу опять остаться без него. Вхожу в комнату, закрываю дверь. Ханнес снимает кофту, выкидывает на стул. Обнаженная спина. Хм… Сажусь на кровать, рассматриваю его. Вдруг он поворачивается, я едва успеваю отвести взгляд. -Не сердись. Ты меня прекрасно понимаешь. Еще бы я его не понимал. -Прекрасно. Ты зачем старшему гитару показал и что делать теперь будешь? Смеется. Весело ему. -Вырастет – научу играть. Будет профессиональным гитаристом. -Этого еще не хватало. Мало того, что ухо маленькому ребенку проткнул, ты еще хочешь его на гитаре научить играть. Еще и профессионально. -А что? Зато у него руки будут красивые. Знает что ответить. Мой фетиш насчет рук. Он прав – у гитаристов всегда красивые руки. Значит у Дайми тоже будут красивые. -Хорошо. -Отлично. Они так и спят в одной комнате? Черт. Мы же их хотели расселить. -Да. Может, не будем? -Им уже пять. Ты видишь, как они относятся друг к другу. Да. Похоже, единственный здравомыслящий в нашей семье – это Ханнес. Он прекрасно понимает, что может быть между ними в будущем. -Я понимаю. Ты все таки не исключаешь вероятность инцеста? Боже. Я произнес это слово. -А ты его исключаешь? Не инцеста, а твинцеста. Они же близнецы. -Нет, не исключаю. Но тебе не кажется, что это будет немного не справедливо? Они живут с двумя папами, и им это кажется нормальным. В таком возрасте они уже хорошо соображают. Если мы их расселим – они перестанут нам доверять. Обидятся. Если вообще, конечно, согласятся расселиться, в чем я очень сомневаюсь. -Они в будущем могут быть геями. Причем встречаться будут друг с другом. Тебя это радует? -А что плохого? Разве нам плохо? Садится рядом со мной. Кладет руку на мое колено. -Давай договоримся: завтра за завтраком мы предложим им этот вариант. Если они наотрез откажутся – хорошо, я сдаюсь – пусть живут и дальше вместе. А если будут не так активно сопротивляться – мы их расселим. Договорились? -Хорошо. Я соглашаюсь, прекрасно зная, что они наотрез откажутся. План Ханнеса провалился, даже не придя в действие. -Уже поздно. А я совсем не хочу спать. Обнимает меня за плечи, я прислоняюсь к нему. -Завтра целый день с близнецами. Наш. -Я сойду с ума. -Но я же буду с тобой. -Они неугомонны. Как ты с ними справляешься? Да, довольно странно, что со мной они более спокойны, чем с Ханнесом. С ним они творят невообразимые вещи. Оставь их одних на целый день – можно начинать делать ремонт. Они уболтают его, разведут на жалость и – настенные рисунки готовы. Ханнес тоже принимает в этом участие. Близнецы прекрасно понимают, что на обоях рисовать не нужно. Они берут бумагу, карандаши и рисуют там. Но когда бумаги кажется мало – на помощь приходят светлые обои пап в гостиной. Иногда – если повезет – и один из пап тоже. Потом, когда у меня шок от увиденного, все трое, измазанные краской стоят, улыбаются и предлагают попробовать тоже. Ханнесу достается больше всех. 36-ти летний мужчина рисует на обоях. Лично мне это кажется немного странным. Дайми характером пошел в Ханнеса. Они всегда находят общий язык. Оба совершенно безбашенные и дикие. Мне проще с Мэттом. Тихий и спокойный. Но иногда и он может вытворить что-то сверхъестественное. Что-то, что я совершенно от него не ожидаю. Не имею представления, как с ними справлялась мама. -Андре, я Шафера сегодня видел. Не сразу понимаю, что он только что сказал. Кого он видел?! Поднимаю голову, оказываюсь к нему нос к носу. -Кого? -Карстена. -Где? Как? Он же с Рикки уехал? -Вернулся значит. -Только не говори мне, что ты думаешь… -Я ничего не думаю, но предупреждаю сразу. Больше я его терпеть не буду. И одним ударом он уже не отделается. -Не говори ерунды. И не вспоминай этого. Прекрасно знаешь, что ни тебе, ни тем более мне это глубоко неприятно. Но почему он в Берлине? Они ведь должны жить в Нью-Йорке. -Должны. Видимо, вернулись. -А ты то его где увидел? -Он теперь со мной работает Вот это меня добило. Я не видел его 15 лет. Но теперь он здесь. Карстен Шафер здесь, в Берлине. Мало того - теперь они работают вместе. -Только не вспоминай, что было. Я тебя очень прошу. -Успокойся, Андре. Пока он не трогает тебя, я не трогаю его. Похоже, засыпаю на его плече. С неприятным осадком. Снятся серые облака и почему то воздушный змей. Яркий воздушный змей.