Лисий оружейник: Часть первая

В мире оборотней прошло полтора года. И новый молодой человек со знакомым геройским комплектом мечей шагнул на нашу святлячковую поляну. — О-о-о, а мы уж заждались! — наши близняшки похорошели как никогда, за последнее время весьма вытянувшиеся подростки выглядели очень сексуально и желанно на мой и Лисий взгляд, а зимние одежды, несмотря на то, что скрывали их ладные тела, очень даже шли им, опушая их прекрасные лики. Юноша сморгнул удивленными карими глазами, уставясь на Сердце и Душу, а после ритуально поклонился. — Ты сын Ямато? — усмехнулся Сердце, осматривая согнутого в три погибели парня и знакомый комплект мечей. — Да, о великий дух! — прошептали подобострастно в ответ. — А отец где? — спросил Душа, хотя уже и знал заранее ответ, так как истинные герои долго не живут. — Он погиб несколько лет назад… Моя мать передала мне свиток и эти мечи как наследство, и по завещанию отца я должен был пойти в ученики к великому Лисьему Оружейнику. — Инари-сама, они теперь что через каждые полтора-два года будут у нас околачиваться? — Сердце почесал затылок рукой и тут же прикусил себе бойкий язык, видя вышедшего меня из кузни. Несмотря на то, что зима подходила к концу, и на пороге вовсю топталась весна, я до сих пор кутался в настоящую пушистую шубу из бобров до земли и натягивал основательно на голову глубокий теплый капюшон. В легких курточках, отороченных мехом, в которых щеголяли наши мальчишки, я с приобретением силы змея откровенно говоря мерз. — Что за балаган? — и, подойдя к замершим братьям, я так же встретился с преданным взглядом карих глаз. Юноша напоминал мне Ямато. Таким, каким он был тогда — с вызовом и упорством в огромных очах. Молодой человек затрепетал под моим взором, отчаянно краснея и покусывая себе красноватые губы, чем смахивал на девицу в период замужества, но кроме Ямато он напоминал мне еще кого-то… И это неуловимое сходство меня заинтриговало как никогда! Я протянул левую руку и, подхватив его за подбородок, заглянул в глубину распахнутых глаза. — Кто твоя мать?! — резкая боль прошила мою руку насквозь и ужалила прямо в сердце. Я отшатнулся, капюшон упал с моей головы, обнажая белые волосы, собранные в низкий пучок. Душа отреагировал мгновенно, подставляя мне свое плечо и обнимая за талию, не давая упасть. — Убью! — рыкнул Сердце, обнажая катану. — Не прикасайтесь к нему! — вскрикнул я и, видя, как к нам от Ивы несется на всех парах Огненный Лис, добавил. — На нем сильный оберег, и это опасно. — Парш-шивец, — зашипел Огненный, обнажая клыки и хлеща по бокам себя хвостом. — Ты за это поплатишься! — Стой, Лис, — остановил я своего мужчину во шерсти легким движением руки и обратился к до сих пор коленопреклоненному юноше. — Что у тебя на груди?! Молодой человек смущенно пожал плечами, а потом, расстегнув куртку, показал древнюю мандалу, свисающую на цепочке. Оборотень лис зашипел еще сильнее, увидав этот оберег. — Кто тебе дал ее? — Мама! И я вижу, что не зря. Вы меня пытались убить, — усмехнулся внаглую молодой человек, вставая с колен. — А с ней вы даже прикоснуться ко мне не в состоянии! А значит не сможете прогнать меня против моей воли или сделать мне больно. Лис повел носом и скосил взгляд на меня: — Чуешь? Кровь! — Угу, — кивнул я, так как запах королевской крови спутать было невозможно. — Твоя мать — принцесса Миядзу... Щенок! — А вы быстро поняли, — мне игриво состроили глазки, из святой невинности превращаясь в наглого проныру. — Мама не врала! Вы очень красивы, мой господин змей, и столь же желанны, как и раньше. Так уж получилось, что моя мамочка нашла молодого героя Ямато. И, опознав свои мечи, украденные когда-то из королевской сокровищницы, соблазнила моего папочку. А тот, заделав меня, скрылся совершать добрые дела, ибо так ему повелевал великий змей. Но больше всего меня всегда удивляло то, что как и мой дурак-герой отец, так и слуга моей мамы всю жизнь безвозмездно и совершенно безрассудно любили вас. Мужчину-оборотня! Даже не человека. И теперь я понял почему. — Что ты хочешь? — усмехнулся я криво, складывая руки на груди, видно забрать мечи или выставить со своей территории этого нахала будет не так-то просто. Что ж, эта сучка Миядзу постаралась на славу, учла практически все. — Я хочу от вас ребенка, — юноша соблазнительно улыбнулся мне и, облизав губки, прошептал. — Я королевской крови и посему близость с вами меня не убьет. А поиметь ваш божественный зад — мечта всей моей жизни. — И она так и останется мечтой! — рыкнул Лис в ответ, снова кружа вокруг наглеца. — А как только я узнаю шерсть какого оборотня запаяна в мандале — ты умрешь самой мучительной смертью. Я поднял руку, останавливая своего Лиса, и затем рассмеялся громко в лицо сыну принцессы Миядзы: — Что ж, мечтать не вредно! А потом демонстративно развернулся, уходя прочь. — Пойдемте, любимые, дальше этой поляны ему все равно не пройти, надоест, сам уберется прочь. Когда мы скрылись в Иве от сына героя Ямато, я, скинув теплую шубу, упал на футон и, раскинув руки, спросил ходящего из угла в угол взбешенного Лиса. — В чем подвох с этой мандалой? — Подвох состоит в том, — начал Лис объяснять, смотря, как ко мне прижимаются с двух сторон наши любимые, стараясь согреть мое вечно прохладное тело. — Что в ней запаян либо коготь, либо волос другого оборотня. Причем лиса! — Быть того не может, — удивленно я воззрился на своего принца. — Не может! Но так оно и есть. Если бы на создание мандалы была бы взята шерсть другого вида оборотня, этот сучок не прошел бы границу. Даже твои бы мечи не пропустили его через лисий мост, я усилил недавно барьер. Но это еще не все... — теперь уже озабоченно завозились наши юноши, успокаивая меня своими ласками ладоней. — Этот лис должен быть королевской крови и отдать на мандалу свою шерсть добровольно. Причем, зная, на что она идет. А судя по тому, что этот отпрыск Миядзу понятия не имеет о снесенном тобой от меня яйце, этот лис затаил свою выгоду. И этот пришедший мальчишка, не зная, играет на его лапу и в его игру, хотя думает, что сам ведет главную партию, — Лис тяжело вздохнул и, опустившись со стороны Сердца на футон, продолжил. — Надо звать отца. Он сможет справиться с мандалой, если только в ней не шерсть деда или прадеда. — Неужели тот, кто замыслил такое, не в курсе того, что твой отец может справиться с мандалой? — моему удивлению не было предела. — Демон меня дери, и все охотники тоже! — Лис вдруг подорвался и, ничего не объясняя, одним прыжком скакнул в зеркало прямо с нашего футона. — Ничего не понимаю, — пробормотал Сердце, почухивая себе бедро, саднящее от удара лап Лиса, потому что тот в прыжке как раз стартовал чуть ли не с него. — А чего не понятно? — Душа прижал меня, предупреждая мою реакцию. — Сердце, держи Оружейника! И когда оба брата, скрутив меня на футоне, пыхтя, взгромоздились сверху, продолжил: — Этот придурок — сын Миядзу, всего лишь для отвода глаз. А главная цель — яйцо! Услышав это, я стряхнул влегкую с себя моих любимых мальчишек и, подойдя к зеркалу, выругался вслух. — Можете не стараться! Лис перекрыл проход на правах преемника Семихвостого. И я иду к камфаре своими ногами! — Нет! — закричали близняшки в голос, а Душа Змея продолжил. — Это внутреннее дело лисиц, а ты змей! Не вмешивайся, будет только хуже. Ты хочешь раскола государства? — О чем это ты? — я напялил легкую куртку Огненного, ибо тот ускакал по зеркалам практически голым в одних домашних штанах. — Огненный как-то проговорился… — теперь взор потупил Сердце, а потом, сердито зыркнув на брата, все-таки добавил. — Что с некоторых пор есть лисы, которые высказываются против тебя. — Тем более я иду туда. Как вы не поймете, там мой ребенок, муж, любимый! — и я, схватив катану, выпрыгнул из дерева. Дух Ивы преградила мне дорогу, вытаскивая свой меч из ножен. Никогда не думал, что она, оказывается, воительница. — Я не пущу тебя даже ценой своей жизни! — вскричала женщина, а через секунду к ней присоединились с обнаженными клинками близняшки. — Огненный тоже наш любимый и такой же нам муж, как и тебе! — закричал в лицо мне Сердце. — И мы не можем жить как без него, так и без тебя, Оружейник! Но если ты решил пройти сквозь нас, тебе придется убить нас с братом, — Душа сжал челюсть, поднимая катану. — Этого не потребуется, — сзади меня стоял Сэннин Ёсё с хитрой улыбкой Будды и посохом наперевес, за его плечом выглядывал Хотей. — Я, кажется, вовремя. Конечно, я тебе не противник, но совместно с твоими ребятами и прекрасным духом Ивы, мы можем с тобой и потягаться, Лисий Оружейник. Посему успокойся и выслушай меня. Я потемнел от злости, мои зрачки вытянулись вертикально, глаза поменяли цвет на расплавленное золото, а из приоткрытого рта между отросшими вмиг клыками высунулся раздвоенный язык. Лицо и ладони покрылись золотистой чешуей. — М-да… Частичная трансформация… — прошептал Ёсё, становясь в боевую позицию, понимая, что это последние секунды его жизни. — Ого! Ты даже в виде змеюки красавчик! — усмехнулся сбоку издевающийся голос, отвлекая всю мою ярость на себя. Этого хватило, чтобы Сердце и Душа повисли на моей шее, успокаивая меня своим родным теплом. Сэннин вздохнул с облегчением, видя, как мои клыки втягиваются обратно, а чешуя блекнет и осыпается на землю, превращаясь тут же в пыль. Монах обернулся на подошедшего и, осмотрев его с ног до головы, схмурил брови: — А вот и ты, сын Ямато, у меня к тебе очень долгий и серьезный разговор. Сердце, Душа, позаботьтесь о змее! Хотей, идем в пристрой к кузне, история долгая и запутанная, и так быстро не расплести весь клубок накрученных в ней интриг. И, проследив, как меня, потерявшего сознание на руках близняшки уносят к Иве, сопровождаемые озабоченно хлопочущим духом, позвал юного гостя за собой. — Идем! — Ёсё отвернулся от застывшего юноши и, не проверяя, идет он за ним или нет, прошествовал к сооружению до сих пор утопающем в снежных сугробах. — Монах, почему ты считаешь, что я буду слушать бред сумасшедшего старика? — юноша встал на пороге пристроя, демонстративно не заходя вовнутрь. Ёсё присел за котацу на одну из подушек и попросил у застывшего за спиной юноши своего ученика. — Хотей, попроси у близняшек чаю и рисовых лепешек, разговор будет долгим. Он подождал, пока послушник уйдет к Иве, и жестом пригласил строптивого юношу сесть напротив. — Ты слышал до сих пор только одну сторону этой истории, рассказанную тебе твоей матерью, которая всегда имела определенные виды на Оружейника. Но разве тебе не интересно узнать как жил твой отец, чем он дышал, о чем мечтал... Разве тебе не хочется узнать, как он заслужил эти мечи, которые достались тебе по наследству от него. И более того, я могу тебе поведать о его последних минутах жизни, которые протекли на моих руках. Ну так что, Ямато? Ведь ты назван в честь своего отца, так и будешь стоять в дверях или все-таки разделишь со мной трапезу? И монах хитро прикрыл маслины глаз, слыша неуверенный шелест шагов юноши, приближающийся к нему.