What does the fox say?

Очередной шоу кейс, очередные Tatoue-Moi и L'Assasymphonie, как же всё это достало Микеле! Он бы многое отдал, чтобы не появляться на этих праздниках жизни его любимой труппы! И не потому, что коллеги ему надоели, а потому, что эти песенки уже в печёнках у него сидят, да ещё и эти журналисты и ведущие! Они либо притворяются такими тупыми, либо не смотрят передачи других каналов, потому что каждый божий раз спрашивают всё совершенно одно и то же! И вот, чего и следовало ожидать, у Мика немного поехала крыша после ещё одного «шаблонного» выступления. С каким-то остервенением он пел строчки из Tatoue-Moi и проклинал всех и вся, а особенно Дова, который почему-то везде таскает именно «Моцартов», а не «Любовников» из его нового мюзикла. В общем, с горем пополам, Локонте отыграл свою роль неугомонного и всегда весёлого Моцарта, во время выступления параллельно про себя напевая недавно услышанную по радио песенку про разных зверушек, а точнее про то, какие звуки они издают. По мнению самого Микеле данная «композиция» больше смахивала на пособие для малолетних спиногрызов, которые только пытаются выучить, какие существуют на свете животные. Смеха ради, и чтобы хоть как-то отвлечься, Мике решил проверить данное «пособие» на Флоране и заодно выяснить, хорошо ли француз знает виды домашних (и не очень) животных. Покинув сцену, Микеланджело поспешил с расспросами к Фло, судя по виду, очень раздражённому: - Флоран, а как кошечка говорит? - Что? - по лицу Мота читалось, что он считает своего друга немного неадекватным. - Пожалуйста, скажи, что кошечка говорит? - Ну, «мяу»... - А собачка? - Мик продолжал лучезарно улыбаться, всё больше пугая тем самым своего коллегу. - «Гав»... Локонте, отвали. - А змейка? - Микеле, твою мать! - с каждым вопросом Флоран убеждался в чокнутости итальянца. - Что говорит змейка? - «Сссс»... - ещё один дурацкий вопрос, и Мик рисковал получить в челюсть, хотя Фло понимал, что больных бить нельзя. - А лисичка? - Лисичка... Стоп, а что говорит лисичка? - ну надо же! Этот засранец всё-таки озадачил недовольного брюнета. - А вот этого я почему-то не знаю. И как же говорит лисичка? - усмехнулся Мот, не подозревая, что его сейчас ждет. И тут Локонте во всю мощь своего голоса загорланил: What does the fox say? «Ring-ding-ding-ding-dingeringeding! Gering-ding-ding-ding-dingeringeding! Gering-ding-ding-ding-dingeringeding!» What the fox say? «Wa-pa-pa-pa-pa-pa-pow! Wa-pa-pa-pa-pa-pa-pow! Wa-pa-pa-pa-pa-pa-pow!» Немного прифигевший Флоран стал лихорадочно искать кого-нибудь из труппы, чтобы этот кто-то помог утихомирить разбушевавшегося Мика. Кроме Солаля никого больше найти не удалось, все разбежались по своим делам сразу же после выступления. - Соооо! Помоги! Он свихнулся на почве работы! - с криками Фло подбежал к Лорану и спрятался у того за спиной. Микеле же, широким шагом приближаясь к двум мужчинам, допевал припев: «Joff-tchoff-tchoffo-tchoffo-tchoff! Tchoff-tchoff-tchoffo-tchoffo-tchoff! Joff-tchoff-tchoffo-tchoffo-tchoff!» What the fox say? Увидев новую жертву для своих расспросов, Мик прекратил раздирать барабанные перепонки своих друзей жутким ором и заговорил спокойным, почти адекватным, голосом: - Солалюшка! И ты здесь! Вот скажи, а ты знаешь, как говорит лисичка? - Эм, нет, не знаю, - осторожно ответил тот. - И Флоша не знает, - хихикнул итальянец, - а я вот знаю! - Локонте, натуралист недоделанный, не начинай опять, а? - взмолился Мот. - Нуу, зануды! Вы только и можете, что мюзикловые песни петь! Так не интересно! - Локонте насупился и скрестил руки на груди. - Мои дражайшие Моцарт и Сальери, пойдите-ка вы за своими вещичками, а потом выходите на улицу, я буду в машине вас ждать, хоть до дома подброшу, - Солаль включил режим «чикен-папа», серьёзно беспокоясь за душевное здравие своего «сыночка». Не дожидаясь повторной просьбы, Мике схватил Фло за руку и потащил в то помещение (не гримёрка, а небольшой закуток недалеко от сцены), где они оставили свои сумки и куртки. Флоран, чуть не падая, со всех ног бежал за Микеле, и, добравшись до места назначения, наконец, высвободил свою руку из цепкой хватки Локонте. - Скажи честно, ты просто прикалываешься или тебе реально крышу сорвало? - поинтересовался француз, с опаской поглядывая на друга, который продолжал мурлыкать себе под нос всё ту же дурацкую песенку, собирая свои вещи в более менее транспортабельную кучку. Big blue eyes, pointy nose Chasing mice and digging holes Tiny paws, up the hill Suddenly you're standing still... - Фло, милый, не волнуйся, со мной всё в порядке, - лучезарно улыбнулся Мик. - Какой я тебе нахрен «милый»? - только клеящегося к нему Локонте Моту не хватало для полного счастья! - Очень-очень милый! - с этими словами Микеле подлетел к брюнету и смачно поцеловал того в губы. Намереваясь спросить что-то ещё и пригрозить увечиями, если Микеле не угомонится, Фло приоткрыл рот, совсем не ожидая того, что его так бесцеремонно заткнут. Мик же расценил подобное движение губ Мота как согласие и поспешил углубить поцелуй, проскальзывая влажным языком в рот француза. К счастью для Мике, он нравился Флорану, и поэтому не был убит на месте за свои выходки. Но и воспользоваться плачевным положением друга Фло не мог, а поэтому он взял за плечи этого неугомонного итальянца и отодвинул его на расстояние вытянутой руки. - Тебе, что, не понравилось? - с обидой в голосе спросил Локонте. - Понравилось («даже очень!» - подумал про себя Фло), но завтра ты очень пожалеешь о сделанном, так что давай забудем этот поцелуй, будто его и не было. - Неа, не пожалею, и ни в коем случае не забуду! Я ж люблю тебя! - после этих слов Мот окончательно уверился в том, что его друг спятил. - Скажи, а ты меня любишь? Вот те раз! Ну что ему ответить? Он же не пьян, не забудет на утро ни одного слова, а палиться так конкретно брюнету не хотелось и он просто ответил: - Да. А теперь давай я тебя домой отвезу, точнее Солаль отвезёт, а я доведу. И ещё по дороге мы можем спеть твою любимую песенку. - Флоша, ты чудо! - и Мик опять чмокнул того в губы. Пока чересчур счастливого Микеланджело усаживали на заднее сидение, Флоран успел предупредить Со о полной неадекватности его пассажира. - Я ему подыграю, а ты отвези нас ко мне домой, а то я боюсь оставлять его одного. - Хорошо, как скажешь, - Лоран понимающе улыбнулся и заметил, что Мик пытается включить радио, протягивая руку через весь салон машины к приёмнику. - Сядь с ним назад, будешь утихомиривать, - с этими словами чикен-папа открыл дверцу водителя и сел за руль. - Хочу песенку! - словно ребёнок, капризничал Микеле. И вот скажи, что этому обормоту скоро сорок лет стукнет. - Сейчас Со включит, правда? - обратился Фло к водителю. - Да, сейчас поищем, - и Солаль принялся переключать радиостанции. Услышав знакомую мелодию, Мик запрыгал на месте и захлопал в ладоши. - Уии, спасибо, папуля! - на радостях, Локонте крепко обнял «папу» за шею, от чего тот чуть не задохнулся, а потом начал подпевать в полный голос: Dog goes «woof» Cat goes «meow» Bird goes «tweet» And mouse goes «squeak»... - Фло, давай, подпевай! - Да я же слов не знаю. - Не страшно, там сейчас звуки просто будут, а их любой повторить сможет, - улыбался во все 32 Микеле. - Ладно, попробую. Припев они спели вместе, Мик громко, а Флоран неуверенно и еле слышно. Про дружелюбную лошадку Мике спел сам, а вот ко второму припеву уже и Мот разошёлся, так что завывали они теперь вместе: «A-hee-ahee ha-hee! A-hee-ahee ha-hee! A-hee-ahee ha-hee!» What the fox say? «A-oo-oo-oo-ooo! Woo-oo-oo-ooo!» What does the fox say? Солаль же только иногда качал головой и думал, какой чёрт его дёрнул предложить подвезти этих ненормальных до дома. А тем временем песня подходила к концу, как, собственно, и их путь до дома, поэтому, когда машина остановилась у подъезда Фло, поющие на заднем сидении, что есть мочи затянули последние ноты: I want to knoоооооw! При этом Лорану пришлось зажать уши руками, чтобы не оглохнуть. Тактично напомнив, что им пора, Со рванул с места от этих неадекватов, как только они вывалились из автомобиля. - Какой-то нервный у тебя «папочка», - сказал Фло - Да нет, он просто впечатлительный! - ответил Мик, и они оба расхохотались. Судя по всему, крышу снесло не только у Локонте, потому что француз, подумав, что хуже уже не будет, притянул итальянца к себе и страстно поцеловал. - Ну, что, лисёнок, пошли, уложу тебя спать, день трудный выдался, - Флоран приобнял Микеле за талию, наслаждаясь последними минутами счастья, ведь утром вся эта идиллия рухнет к чёртовой матери, возвращая их в жестокую реальность, в которой они просто друзья. - Ага, пошли, я спатки хочу, - зевнул Мике. Решив не искушать судьбу, Мот постелил для Микеланджело на диване, пожелал тому спокойной ночи, чмокнул в щёку, а сам направился к себе в спальню, стараясь не думать о том, что будет завтра.

***

Это самое завтра наступило чересчур быстро, даже не так, навалилось с такой силой, что Фло стало нечем дышать. Пробормотав что-то невразумительное, он разлепил глаза и тут же впал в ступор. Каким-то «чудесным» образом итальянец оказался в постели Мота, да ещё и обвил его руками и ногами, словно удав. Эта наглая морда ещё и довольно улыбается во сне! Ну, нифига себе! И что теперь Моту делать с... утренним недоразумением?! Пока француза одолевали всякие разные не очень приличные мысли, итальянское чудо проснулось, довольно улыбаясь, и потянулось к губам Флорана за утренним поцелуем. Обалдевший брюнет замер, что не смогло укрыться от Микеле. - Ты чего это? - А ты чего? - решил ответить вопросом на вопрос Фло. - Я же тебя на диване уложил. Почему ты тут оказался? - Мне там скучно стало! И неудобно! - пожаловался Мик. - И вообще, раз мы теперь встречаемся, почему мы должны спать на разных кроватях? Я ещё вчера рассчитывал на продолжение банкета, но почему-то быстро уснул, но сейчас я выспался и полон сил, - с этими словами Локонте лукаво подмигнул в конец прифигевшему Флорану. Когда они стали парочкой, Мота, видимо, не было дома. Он-то думал, что вчера лицезрел бред сумасшедшего коллеги, который, проспавшись, придёт в норму, а оказалось, что всё произошедшее было более чем серьёзным! Мда уж, попал так попал! Признался ведь он вчера в любви Мику, думая, что это шутка. А теперь они встречаются! Нехило так лисички накрыли, ничего не скажешь! - Флош, с тобой всё нормально? - видимо, на лице того выражалось крайнее недоумение, раз Микеле развернул его к себе и серьёзно посмотрел в глаза. - Я... Да... Нет... Не важно, - вот чёрт, даже толком сказать ничего не может! Ну и ладно, можно и без слов. Мот крепко обнял итальянца за талию, притянул к себе и впился в губы Локонте жарким, страстным поцелуем. От этого поцелуя обоим сорвало крышу, и прежде, чем перейти к решительным действиям, Флоран отстранился и проговорил: - Я люблю тебя. Вчера я не хотел тебя расстраивать, думал, что ты не совсем понимаешь, о чём говоришь, вот и ответил «да» на твоё признание. А сейчас я вижу, что ты не шутил, в общем... - договорить Фло не дал неугомонный Микеланджело и его проворный язык, ловко скользнувший брюнету в рот. И правда, поговорить они и потом смогут, а сейчас... - Как, ты сказал, лисички говорят? - пробормотал Мот, прижал Микеле всем телом к кровати, намереваясь сегодня утром ещё не раз услышать красноречивые, чем-то похожие на вчерашние, но уже осознанные крики и стоны из уст своего любимого.