Я не знал об одиночестве
27 августа 2014 г., 22:25
Удача, которая от нас ускользает, может прийти в последний миг.
— Жюль Верн, Вокруг света за восемьдесят дней
Летом каждого года в Гаскони проводилась конференция для правоохранительных органов. Эту неделю, полную лекций об установленных порядках и обо всём, что с ними связано, Атос знал наизусть. И каждый год капитан Тревиль напоминал ему о пользе посещения сего мероприятия, так как ресурс официальной полиции как-никак да способен помочь сотрудникам такой службы, как Мушкетерское Агенство. И каждый год Портос с Арамисом оказывались целенаправленно чем-то заняты эти семь дней. Этот год не стал исключением. — Я помогаю Блохе с жильем, — произнес Портос и продолжил лежать с прострационным выражением лица. Арамис же никогда раньше не был настолько привлекателен. — Я боюсь, что мой отпуск приходится как раз на эту неделю. Планировал его месяцы назад, представляете. С небольшим коттеджем на севере Шампани и симпатичной леди, ждущей меня внутри. Вы знаете, что это такое, — он с сомнением взглянул на Атоса и добавил: — Или, может быть, не в курсе. И точно так же, как и годами ранее, Атос смиренно принял свою участь. В конференциях всё не так уж и плохо; в них существуют хорошие моменты, а быть в курсе текущих обновлений и поправок в законах — никогда не бывает лишним, ведь таким образом к их агенству некому будет придраться. По крайней мере, случайно. В основном, самая всепоглощающая часть этих сборов — общение. Все присутствующие люди просто бесцельно подпирают подлокотники или же яростно пытаются установить новые связи и «закинуть сети», изобилуя ключевыми словами и гиперссылками на сайты социальных медиа, используемых в настоящее время. По сути, Атос не имел отношения ни к одному пункту из этого списка. И если Портос и Арамис хотели извлечь для агенства пользу, то просто-напросто ошиблись в выборе кандидатуры. Атос легко окунался в свою обычную схему социального избегания. Он держал своё мнение при себе, обрывал короткие беседы барменов и достаточно скоро овладел техникой незаметного выскальзывания «в уборную» во время посиделок, не возвращаясь обратно, настолько естественно, что никто даже и не понимал, что их обводят вокруг пальца. Единственное, ради чего стоило из неё выныривать, так это кафе, находящееся вверх по улице. Это было коммерческой организацией; одним из тех мест, которые являлись собственностью одной и той же семьи на протяжении многих поколений. Атос всегда заглядывал туда ранним утром, до презентаций; их кофе был лучшим для активизации его мозговых клеток с утра пораньше. А в этом году их-…их кофе был особенно хорош. Очень хороший кофе. Подающ-…подающийся исключительным баристой. В частности, одним и тем же. Он был очень. Хорош. Очень хорош с кофе. Очаровательно улыбаясь таким образом, что его нос морщился, и задерживающийся у стола Атоса во время подачи кофе, и заправляющий волосы за ухо в милой привычке, и- Кофе. Верно.*****
Кафе не менялось. Д’Артаньяну было шестнадцать, и он работал в центре своего родного сонного города. Он привык к одному и тому же медлительному темпу страны, ко всё тем же клиентам, всё тем же рабочим и работающим, к тем же студентам, держащим свой путь через школу. Даже летнее волнение, вызванное ежегодной правоохранительной конференцией, напоминало до боли знакомую заношенную шляпу. Полисмены боролись с запотевшими очками, их мозги разбухали от долгого сидения и монотонного голоса в офисе с мигающими слайдами PowerPoints. В этом же году всё было иначе. Это было не просто летом окончания его учебы. Это стало еще и полицейским, который приходил раньше всех каждое утро. Он был одет в штатское, как и все остальные, но держал себя как настоящий военный. Его глаза сканировали комнату и проверяли входы и выходы, прежде чем остановиться на д’Артаньяне. Ей-Богу, сердце юноши екнуло в тот момент. — Кофе, черный, — произнес этот человек. Приветливо, но кратко. — Непременно, сударь, — д’Артаньян сверкнул своей лучшей усмешкой и взял протянутые наличные. Ему отрадно было увидеть внезапную остановку осмотра заведения, и на миг округлившиеся от удивления глаза этого человека в ответ на свою улыбку. Просто на секунду, но этого было достаточно. Д’Артаньян проследил за ним, направившимся в угловое место у окна, и его взгляд задержался на одной части тела мужчины. Кто знал, что полицейские с таким очарованием носят кожаные брюки? — Кто-то тебя обескура-а-жил, — пробормотал Эмиль, обращаясь к д’Артаньяну и щелкая у него перед носом, когда они зашли за кухонную стойку. Д’Артаньян мечтательно улыбнулся: — Кажется, я безумно влюбился. — Это современная сказка, — сухо ответил его коллега. Д’Артаньян принёс кофе к выбранному мужчиной месту у окна: — Один черный кофе: достаточно крепкий, чтобы утопить в себе PowerPoints. Он выглядел по-прежнему спокойным, но уже заинтригованным. Начистоту, он выглядел как человек, не делающий ничего понапрасну; как человек, предпочитающий спокойствие публичности. — Ты хорошо осведомлен о предстоящей конференции. — Это наша самая напряженная и оживленная неделя. — Я раньше не видел тебя здесь, — нахмурился полисмен. Д’Артаньян решил, что не будет заострять внимание на том, насколько прямолинейно это звучало. Желание наброситься на мужчину было так велико, что д’Артаньяну стоило большого труда сохранить самообладание. — Обычно я работаю во второй половине дня, — произнес он в ответ. — Хотя подумываю рассмотреть возможность перехода на утреннюю смену как на постоянную, если к ней прилагается такая клиентура. Мужчина умолк и, казалось, увидел д’Артаньяна заново. Юноша собирался проследовать дальше или, возможно, проверить состояние столов на наличие на них повреждений, как колокольчик над дверью возвестил о прибытии целой группы болтающих рабочих. Гасконец улыбнулся мужчине и произнес: — Долг зовёт. К тому времени, как у него появился момент, чтобы передохнуть и осмотреться, он уже давно исчез.*****
Д’Артаньяна обуревали сильные сомнения насчет того, как же ему суметь прочесть этого человека и всю ситуацию в целом. Но на следующее утро мужчина снова зашёл в кафе и снова заказал чашку черного кофе. Он встретился с д’Артаньяном взглядом и задел его руку, передавая деньги за напиток. А еще лучше, — он наполовину улыбнулся, когда юноша ставил его кофе. О, д’Артаньян прочел его действия правильно. — Знаешь, ты уже мой любимый клиент, — признался он. Мужчина поднял взгляд: — Да? Д’Артаньян улыбнулся: — Конечно. У тебя простой алгоритм. К примеру, намного сложнее запомнить что-то вроде безкофеинапенаиполкусочкатыквывсёбезсахара. Мужчина вновь вернулся к кофе, но недостаточно быстро, чтобы успеть спрятать ухмылку. — Безусловно. — Ты не собираешься поинтересоваться, какие еще причины подарили тебе этот статус? — дразнил юноша. Полисмен глянул на него сквозь челку: — Нужно? — Ну, как много полицейских читают Жюля Верна? — д’Артаньян кивнул на потрепанную книгу с облезшими уголками, лежащую около локтя мужчины. — Я могу назвать тебя человеком хорошего вкуса. — И я часто бываю в вашем кафе, не так ли? — отсалютовал юноше посетитель своей чашкой с напитком в ответ. Даже душераздирающий крик Эмиля о помощи не сумел подавить на лице юноши усмешку. Таинственный человек исчез и в этот день, когда д’Артаньян окинул посетителей беглым взглядом в своем перерыве. Но это было не страшно. Гасконец уже с нетерпением ждал следующего утра.*****
Погода просто сговорилась против него на следующий день. Дождь лил как из ведра, когда отец разбудил д’Артаньяна на рассвете. Юноша вышел в поле, чтобы помочь отцу с сортировкой сена и был остановлен. — Оставайся здесь, — громко сказал Александр д’Артаньян, потому что дождь, гремящий на улице перекрывал звуки. Д’Артаньян, уже промокший, просто остался стоять в дверях. Д’Артаньян был нужен отцу, и Эмиль бы пошел на встречу потребностям семейной фермы своего коллеги. Гасконец почувствовал укол разочарования от потери беседы с загадочным человеком. Тем не менее, ферма на первом месте. Это было тем, что он всегда понимал; тем, что понимал каждый из его предков. Послезавтра завершится конференция. Д’Артаньян решил предпринять что-нибудь до того, как всё закончится, и полицейских отправят по своим участкам. Какая-то неосязаемая черта в таинственном мужчине пробудила в гасконце желание очаровать его и быть очарованным, сделаться объектом его ухаживаний и самому проявлять ответное внимание. И он не был тем, кто способен на однодневную встречу, но д’Артаньян мог, по крайней мере, узнать хотя бы имя человека, по которому можно томиться и скучать, когда тот покинет город. Юноша сделал глубокий вздох и опустил голову, чтобы капли дождя не мочили лицо. Завтра.*****
Дождь длился около часа. Большая часть сена была уже непригодна для последующей продажи, но всё же, д’Артаньяну удалось спасти приличную сумму. Юноша вытерся и рухнул на диван, намереваясь провести в таком положении остаток дня, и благодарствуя, что сегодня не должен отрабатывать свою смену в кафе. Переноска инвентаря и урожая заняла несколько часов, и теперь д’Артаньян устало развалился на диване со старым экземпляром одного из романов Жюля Верна. Д’Артаньян взглянул на часы. Папа ушел, чтобы проверить лошадей, уже около часа назад. Парень вздохнул и снова встал, разминая затекшие мышцы. Он мог выйти и найти отца, чтобы поинтересоваться, не нужна ли тому помощь. Папа, наверное, отвлекся, занимаясь новой кобылкой. В прошлом году он согласился нанять дополнительные рабочие руки, которые смогли бы помочь заботам о лошадях на их ферме, в то время как последняя из сестер д’Артаньян отошла от семейных дел, а его артрит начал прогрессировать; несмотря ни на что, он любил посвящать себя этим благородным животным. Конюшни находились в пяти минутах ходьбы от дома. Д’Артаньян ступил в ночь, оставляя мягкие огни дома позади и направляясь вперед к ярким, светящимся фонарям нужного строения. Когда он приблизился, то услышал тревожное фырканье лошадей и звук их копыт, разбивающих землю своими ударами. — Па-а-п? — негромко произнес он. Никакого ответа не последовало. Беспокойство начало распространяться по его венам. Если бы у отца случился новый приступ артрита, он бы упал с лестницы? — Папа-а? — снова позвал д’Артаньян. Прежде чем он успел хотя бы одной ногой ступить на землю конюшни, темноту и её пределы разорвал пронзительный крик. Д’Артаньян мгновенно бросился бежать на источник звука. — Оте-е-ц? — кричал он в пустоту. Лошадь за его спиной издала особенно громкий звук. Кричал человек, где-то впереди, где-то в темноте, но был слышен и еще один голос, — папин, — скрипучий и низкий. Круг света мелькал позади него, и д’Артаньян бежал, разрывая занавески тьмы. Он знал, где находился отец: на краю их владений, где поле сена встречалось с дорогой. Он расширил глаза, напрягая зрение, и был вознагражден изображением серой фигуры всадника, лихо мчащегося вниз по тропе. Д’Артаньян почти было бросился в погоню, но слишком поздно заметил вторую фигуру. Его отец находился на земле, выделяясь в высокой траве темным силуэтом. Д’Артаньян упал на колени рядом с ним. — Пап, — затаив дыхание, произнес он. — Кто это был? Ты в порядке? Только закончив задавать свой вопрос, он почувствовал теплую кровь на руке, прикасающейся к телу отца. Глухо раздавались вдохи умирающего. — Шарль, — прохрипел мужчина. Он сжал ладони сына в своих собственных. — Пап, — беспомощно вторил юноша. Кровь заливала ему руки, влажностью холодила бедра, впитываясь в его тренировочные брюки. Сено царапало лодыжки. Комариное жужжание закладывало уши. Руки отца ослабили хватку. Дыхание отца остановилось. После этого, должно быть, прошло много времени. Прошел тот момент, когда д’Артаньян высвободил свою руку из начинающих холодеть папиных ладоней. Прошел тот момент, когда он преодолел обратное расстояние до дома сквозь высокую траву. Прошел тот момент, когда он вызвал полицию и выслушал их вопросы и инструкции. После этого, должно быть, последовала еще одна прогулка по траве, туда, где тело его отца купалось в статично-сером предрассветном свете. Все это должно было произойти, — а после д’Артаньян снова оказался сидящим на коленях рядом с папиным телом, но на этот раз сжимая в руке мобильный, — а через несколько минут после, за ту руку, которая оставалась свободна, его увела сотрудница полиции, сначала помогая ему встать, а потом отводя в сторону от места преступления. Должно быть, после следовали еще и вопросы, потому что д’Артаньян ответил на каждый из них. Было одеяло, обернутое вокруг него, и грубые стежки по краям теплой ткани, которые он мог прочувствовать подушечками пальцев. Он не мог остановить свой взгляд — глаза метались от одного объекта к следующему, от третьего к четвертому: от папы к машине; от машины к папе; к полицейскому; на траву; снова к телу отца; к машине скорой помощи; к телу; на траву; на потерянную в траве бумажку. Мир потемнел. Услышав голос, д’Артаньян вернулся в реальность, но его организм был настолько подавлен, что это отдалось зубной болью. — Вы точно уверены в том, что не разглядели всадника? — спросила следователь. — Да, — ответил юноша. — Я не видел его, — он оторвал взгляд от карточки в траве. Женщина кивнула и утешающе сжала его плечо. — Хорошо. Я отправлю сюда человека, который поможет вам добраться до до-. — Нет, — быстро отрезал д’Артаньян. — Нет, спасибо, — поправился он. — Это в нескольких минутах ходьбы отсюда. Я позвоню своей сестре, и она побудет здесь вместе со мной. Следователь кивнула; все в городе знали Марион. — Если вы уверены. — Да, благодарю. Д’Артаньян медленно шел через поле. Он с трудом подавил в себе желание оглянуться. Он достиг дома и смыл с руки кровь. Он разделся и встал под душ, отмыл свои бедра и предплечья, где алые пятна уже успели высохнуть. Кинул тренировочные брюки в мусорную корзину. Он последовал в конюшню и успокоил лошадей. Он вернулся, — опять через поле, — на место преступления. Если она все еще там, — подумал он, — то это судьба. Если полиция не забрала её себе, я должен её разглядеть. Карточка все еще лежала в траве, только немного поодаль, — ветер донёс её почти до дорожного края, в нескольких ярдах от коричневых пятен на земле, там, где лежало тело отца. Д’Артаньян поднял свою находку. Ламинированная и глянцевая, пережившая утреннюю росу, капельки которой висели на травинках. Он расправил её. Атос Консультирующий полицейский Мушкетерское агентство Париж*****
Кто-то настойчиво стучал в дверь Атоса. Мужчина застонал и уронил лицо обратно в покрывало. Это был, вероятно, координатор событий, который, как только ему откроешь дверь, пронзительным голосом начнет требовать ответа на вопрос, почему же Атос не принял участие в психо-тренинге для тех, кто пережил стрессовое расстройство. Может быть, он уйдет, если Атос его проигнорирует. Он этого не сделал. Атос застонал уже второй раз за утро и спустил ноги с кровати. На экране телевизора в беззвучном режиме транслировался рекламный ролик. Атос нащупал пульт дистанционного управления и нажал на кнопку. Пошатывающимся шагом он дошел до двери и открыл её, вдруг резко задумавшись о виде своей помятой одежды и немытого лица. — Ты! — вместо приветствия воскликнул тот бариста из того кафе. — Ты Атос? Что-то здесь было не так. Атос напрягся. — Да, — последовал ответ. Без дальнейших отступлений бариста замахнулся на него своим кулаком. Атос отшатнулся и инстинктивно вернул удар. Бариста увернулся и замахнулся снова. Атос очутился загнанным в свою собственную комнату, а юноша по пятам следовал за ним, готовый воспользоваться преимуществом. Атос нащупал маленький рычажок в стене, и, надавив, привёл его в действие. Выскочила складная гладильная доска. Она не повредила парню физически, но фактор удивления пошел ему во вред. Атос пригвоздил его к стене, одной рукой ухватившись за горло гасконца. — Что ты делаешь? Они стояли настолько близко друг к другу, что он мог заметить вкрапления золота в карих глазах бариста. Он мог чувствовать его прерывающееся дыхание, раздающееся из приоткрытого рта. — Ты убил моего отца, — прошипел молодой человек. Атос учёл приметы того, с кем имеет дело и озвучил своё быстрое предположение. Скорее всего…- наверное…- да, Боннер был родом из сельской местности. — Боннер был преступником, — ответил он. — Я исполняю свой долг, — и с большим давлением прижал юношу к стене в качестве предупреждения. Бариста боролся с давлением, держащим его. — Боннер? Я говорю об Александре д’Артаньяне, которого ты хладнокровно убил вчера вечером. Кровь Атоса, будто лёд, застыла в его жилах. Могло ли быть то, что он потерял себя в бутылке? Вчера вечером он вышел из-под контроля? Где он находился — В мгновение ока память вернулась к нему. Атос выходит покурить и отвечает на звонок Арамиса; возвращается в свой гостиничный номер и выключает дерьмовый фильм, который идет по телевизору; на рассвете засыпает на одной из узких кроватей, предоставленных гостиницей в неудобной позе. Пьет всё оставшееся время, конечно, но это уже забытое вчерашнее прошлое. Он вспомнил все это, слава богу. — Я никогда не слышал об Александре д’Артаньяне, и, конечно, не убивал его, — ответил Атос. Он усилил хватку на горле баристы, — на горле д’Артаньяна. — Если я позволю тебе, ты перестанешь драться? В его глазах читалось колебание: — Докажи свои слова. Атос поднял бровь. — Я не думаю, что ты находишься в положении, позволяющем тебе озвучивать требования. Д’Артаньян резко подорвался вниз, и Атос оказался на полу, с чужим коленом, давящим на его грудь. — А теперь? — произнес юноша. Он поднес ламинированный кусочек бумаги к глазам мужчины. — Я нашел это на теле своего отца. Это было визитной карточкой Атоса. Другое воспоминание промелькнуло в глубине его глаз: он шарит в кармане в поисках вибрирующего телефона и перекладывает зажигалку в другую руку. Затягивается, пока слушает собеседника. Смотрит вдаль и сквозь влажное от вечерней росы поле замечает маленький дом, в его окнах горит свет, напоминающий растопленное золото. — Дюма, — говорит он. Он ищет понимание в глазах собеседника, но вместо него замечает удивление. — Имя на карточке. Твоя ферма? — Принадлежала моей бабушке, — пробормотал д’Артаньян. Его взгляд по-прежнему острый как и несколько минут назад. — Ты был там? — Курил, — отвечает Атос. Он говорит медленно, не двигаясь. Сейчас он может заметить в глазах д’Артаньяна горе. Ему самому отлично был знаком вид бессильной злости. — Мой коллега позвонил мне, когда я стоял у старого дуба на краю поля. Визитка, должно быть, выпала из моего кармана. Мужчина наблюдал то, как гнев исчезает с лица д’Артаньяна. Голая беспомощность, которую он оставлял после себя, была настолько знакома, что это раздирало душу. — Я сожалею о произошедшем, — сказал Атос. — Я не убивал его. Д’Артаньян освободил грудь Атоса от тяжести своего колена. Тот поднял корпус и принял сидячее положение. Юноша медленно встал, глядя на Атоса с отчаянием в глазах. — Я хотел бы верить на слово, но мне нужно доказательство, — его кулак сомкнулся на визитной карточке, зажатой в нём. — Видеонаблюдение отеля сможет проверить меня. Глаза Д’Артаньяна сузились. — Не без твоего присутствия. Так и случилось то, что в четыре тридцать утра Атос в помятой с прошлой ночи одежде оказался рядом с дежурным по вестибюлю. И до сих пор рядом с ним даже не стоял кофе. — Мой чемодан пропал, — обратился Атос к оператору. — Это, возможно, было сделано одним из моих друзей в качестве шалости. Тем не менее, если он был взят… кем-то другим… Дежурный понял намек и побледнел: — Сэр, я могу заверить вас, — никто из наших сотрудников не способен на подобные поступки! — Я уверен в этом, — произнес Атос, ни на секунду не меняя прежнего спокойного тона своего голоса. — Тем не менее, я хотел бы проверить записи с камер видеонаблюдения, чтобы быть спокойным наверняка. Люди на пленке комично двигались в обратную сторону по коридору маленькими перебежками. Дверь Атоса оставалась закрытой до тех пор, пока высокий молодой человек не подошел к ней, быстро набрав четырехзначный код 0407. Атос нажал кнопку паузы и обратился к дежурному, с тревогой застывшему у его локтя. — Скорее всего, именно мои друзья причастны к пропаже чемодана, — начал он, но д’Артаньян прервал его. — А что насчет твоего окна? — спросил он, проницательно разглядывая Атоса. — Я уверен, что вор мог вынести такой чемодан, как твой, из окна. — Конечно, — Атос повернулся к оператору. — Имеются ли камеры, следящие за постояльцами, за пределами номера? — Да, сэр. Записи этих видеолент оказались даже более пустыми, чем предыдущие. Наконец, зрители достигли их окончания, не встретив по пути ни одного опасного на вид Атоса, вылезающего из своего окна в попытке убить человека. Д’Артаньян, демонстрируя острое понимание ситуации, вложил пару купюр в ладонь работника отеля, пробормотав свою благодарность. Атос покинул маленькую комнату охраны, и они с д’Артаньяном зашагали в ногу. — Я должен извиниться перед тобой, — произнес д’Артаньян. Атос пожал плечами. — Да, — настаивал д’Артаньян. — Пожалуйста, позволь мне сделать это. — Всё будет забыто, — ответил Атос, — если ты сможешь найти мне кофе.*****
— На дом, — провозгласил гасконец, устанавливая две чашки с кофе на поверхность столика, который про себя уже называл «столом Атоса». В это время в кафе находился только Эмиль, выпекая печенье для новой акции этого дня, но он одарил юношу только поднятой бровью, когда заметил неподалеку Атоса. Это было странно, — думать, что только вчера ты планировал, как можно узнать имя загадочного человека, — и что теперь ты сидишь и пьешь с ним кофе; и что обе эти вещи меркнут по сравнению с произошедшим. Если бы только это случилось иначе. Он представил себе, что всё еще чувствует кровь отца на своих брюках. Конечно, это не отражалось на выражении его лица, но, по крайней мере, вышесказанный факт мог бы объяснить, почему Атос продолжал пристально изучать д’Артаньяна взглядом. — Как ты меня нашел? — вдруг спросил мужчина. Солнце взошло над горизонтом, превращая небо в огромное желтое облако, выделяя небритый подбородок и усы на лице Атоса. Солнечный свет тенью терялся под его глазами и превращал взгляд синих глаз в янтарь. Д’Артаньян отвел взгляд прежде, чем Атос смог бы поймать его за разглядыванием. — Визитка, — просто ответил юноша. — Она говорит, что ты консультирующий полицейский. Я знаю, что здесь для вас каждый год проводится конференция, так что я позвонил на ресепшн и сделал вид, что являюсь твоим коллегой, — д’Артаньян пожал плечами. — Они дали мне твой сотовый, а он оказался упорядочен по номеру комнаты. Найти тот, где остановился ты, не составило труда. Атос поднял бровь. — Впечатляет. Губы молодого человека сложились в усталую полуулыбку. — Я не думаю, что мои преподаватели сказали бы так. Атос нахмурился: — Преподаватели. — Я уверен, что они снизили бы мне максимум баллов за вымученные доказательства и за противостояние с подозреваемым без прикрытия. Они завалили бы меня сразу же, если бы только узнали обо всем этом, — мгновение спустя д’Артаньян уловил прикосновенность заявления Атоса. — О, я только что закончил свой последний учебный год, — в любое другое время он мог бы отпустить лукавый анекдот на тему своего возраста и о том, что Атосу не стоит беспокоиться по этому поводу, так как он является совершеннолетним; но шутить теперь, казалось, стоило особых усилий. — Я собираюсь поступать в Мон-д’Ор в следующем месяце. И работаю здесь летом, чтобы платить за школу и содержать отца-… Д’Артаньян подавился словами. — не опускаясь, а почти спотыкаясь. Падая перед ним на колени и чувствуя кровь, её тепло, её жидкое состояние-- — Он… — Д’Артаньян понял, что его руки дрожат. Его голова стала тяжелой, глаза будто засыпало песком. Он вдруг осознал, как же на самом деле устал. — Он… он действительно мертв, да? — Да, — спокойно сказал Атос. — Мне очень жаль, — произнес д’Артаньян. — Просто, — он закрыл лицо руками, — я должен буду позвонить сестрам. И организовать похороны. И забрать тел- тело из полицейского участка. Я должен всем рассказать. Он подумал о бесчисленных телефонных звонках, которые ему придется совершить, сидя на кухне, которую еще так недавно делил с отцом. Сидя за столом с двумя стульями перед плитой с завтраком, продолжающим методично подгорать к сковородке. — Я сожалею о твоей потере, — ответил Атос. Может быть, это могло прозвучать для д’Артаньяна как текст учебника, но в голосе Атоса чувствовалась симпатия. Д’Артаньян прижал пальцы к глазам, удержав их так на мгновение, и затем вернул ладони в прежнее положение. — Спасибо. Он криво улыбнулся Атосу, и Атос улыбнулся в ответ; небольшой изгиб губ, но, тем не менее, улыбка. Д’Артаньян почувствовал, как что-то в груди потеплело, подобно свету, который реанимировал окружающую себя темноту. — Расскажи мне о своем отце, — говорил Атос. Как будто сам смог разглядеть кровавые образы, которые встали перед глазами д’Артаньяна, он добавил, — каким ты его знал. Расскажи мне о человеке, которого потерял. Атос выглядел таким спокойным и уверенным, сидя в родном кафе с д’Артаньяном, который варил ему кофе. Даже простой взгляд на него заставил д’Артаньяна чувствовать себя так, как прежде. — Он держит-… Он держал лошадей. Он всегда рассказывал, что его собственная мать не позволяла ему даже крутиться возле лошадей, когда он был маленьким, и когда он унаследовал ферму, то первым делом купил этих животных. Они значили для него слишком много. Каждая из них. Он пытался продать одну на ферму Пико на другом конце города, и сделал это. Одну красивую пегую кобылу. На следующее утро, она, как ни в чем не бывало, ела цветы под окнами его спальни…*****
После того, как прошел час, Атос всё еще был в восторге. Когда д’Артаньян рассказывал о своем отце, очевидная любовь, которую он к нему испытывал, заставляла его глаза загораться, а уголки рта приподниматься. Воспоминания о папе были для него дороги, и он показывал это даже неосознанно. Но помимо вышесказанного, Атос был очарован образом, который являл сам д’Артаньян: весь он был как сжатая пружина, прочно соединившая свою умственную, духовную и физическую силы, и готовая выстрелить в любой момент. Атос собственными глазами видел тому подтверждение, — тому, как моментально способно вспыхивать это внутреннее давление. Он подумал, что д’Артаньян всегда выглядел так: как рыскающее животное, которое держится рядом, напоминая о человечности. Так же он подумал, что д’Артаньян никогда не находил других способов, чтобы освободить внутреннее напряжение-… Он вернул свое внимание к тому, о чем говорил д’Артаньян. — Он был большим поклонником Стар Трека, — смеясь, произнес юноша. — Лизабет — моя сестра — она дразнила его по этому поводу, говорила, что он старый задрот. Но она сама, как и он, являлась фанатом подобных вещей. Он как-то сравнил то, что она выучилась на юриста, со вступлением в Коллектив Борг. — Ты знаешь, ассимилировать… Он остановился, невидящим взглядом смотря на свой недоеденный круассан. Атос наклонился вперед, пристально наблюдая за д’Артаньяном. Казалось, что его внезапная догадка постепенно приносила свои плоды. — Папа рассказывал о человеке, пришедшем на ферму, — наконец произнес д’Артаньян, сначала медленно, а затем спеша рассказать полностью. — И заявил, что не собирается продавать ферму, не собирается ассимилировать, я думал, что он преувеличивает, но потом он сказал, что на прошлой неделе кто-то был на поле, будто озираясь, рассматривая, и держа в руках фонарь, — Д’Артаньян прямо взглянул на Атоса. — Кто-то хотел купить нашу ферму. Кто-то приценивался и расспрашивал людей по всему городу, — я помню, были недовольные. Я должен сообщить в полицию. Он уже наполовину вскочил со своего места, когда свет в его глазах заменился серым цветом. — Как ты думаешь, это правильно? — спросил он Атоса. — Как считаешь, не слишком ли много гипотезы вместо фактов? — Ты спрашиваешь как сын убитого или как детектив? — ответил Атос, откинувшись на спинку сиденья. — Я спрашиваю как человек, нашедший тебя потому, что заметил в траве твою визитку, — произнес д’Артаньян, приветствуя свой потихоньку возвращающийся юмор. Атос покачал головой. — Отправляйся в полицию. Так будет разумнее. — Сообщение получено, — криво усмехнувшись, сказал д’Артаньян. — Слушай, я должен идти, но -… Спасибо, Атос, — мужчина попытался притвориться, что не почувствовал трепета, услышав, как д’Артаньян назвал его по имени. Гасконец протянул ладонь для рукопожатия, и Атос ответил ему тем же. Он не пытался внутренне отрицать какую-то вибрацию, прошедшую сквозь него в тот момент. Д’Артаньян выглядел возбужденным предстоящим прощанием. Атос проклинал свою дремлющую удачу; он проклинал свою неспособность находить правильные слова. Но больше всего сейчас он ненавидел собственную трусость, позволившую случиться тому факту, что сейчас он отходит к холодному стаканчику кофе, а не продолжает беседу с юношей. — Удачи, — произнес он. Д’Артаньян сверкнул улыбкой. — Спасибо. А после гасконец развернулся и стал протискиваться к выходу, разрезая собой толпу инспекторов и следователей, многочисленной группой зашедших в кафе. Атос пришел в кафе на следующее утро, но д’Артаньяна там не было. Бариста по имени Эмиль сообщил ему, что д’Артаньян на больничном, но Атос может оставить сообщение, если желает. Атос отрицательно покачал головой и заказал кофе с собой. Он уехал в Париж в тот день.*****
— Как прошла поездка? — спросил Портос, когда в понедельник Атос вернулся в офис и сел за свой рабочий стол. — Хорошо, — ответил он и бездумно перетасовал бумаги на столе. — Моя поездка прошла в очень приятной атмосфере, спасибо, — произнёс Арамис, выходя из мини-кухни с двумя чашками кофе. — Да? — уточнил Портос. — Как-… как её звали? Мэри? — Мэри, к сожалению, помолвлена. Адель же, наоборот, уже очень продолжительное время одинока… Атос перестал следить за ходом беседы. Арамис и Портос были обязательным аспектом его жизни: постоянным и необходимым. Они были теми людьми, про которых можно сказать: «Да, наши жизни связаны». Но его беспокоило что-то в офисном распорядке этого утра. Чего-то не хватало от ритма его жизни. Чашка кофе появилась на его рабочем столе. Он уже поднял взгляд, собираясь поблагодарить д’Артаньяна, и обнаружил Арамиса, почти внимательно на него смотревшего. Атос почувствовал, как улыбка, уже готовая сформироваться, исчезла с его лица. Он поспешно сделал глоток кофе, чтобы скрыть это. Кофе был ужасным; ничто по сравнению с д’Артань-… кофе в кафе. Арамис всё еще смотрел на него. Атос опустил кофе вниз и откашлялся. — Что у нас с графиком? — Нет, постой, — прервал его Арамис. — Ты выглядишь иначе. Ты выглядишь… расслабленным. — Возможно, неделя времяпрепровождения с настоящими взрослыми помогла мне избавиться от напряжения, — съязвил Атос. — Это решает дело, — громко зевнул Портос. — Ты ходишь на эту штуку каждый год. Взгляд Арамиса поменял свою цель: — Это верно. Никаких оправданий сейчас, — он улыбнулся Портосу, прищурившись таким образом, что в уголках глаз появились складочки; таким образом, как он обращался лишь к Портосу. Атос закатил глаза и встал, чтобы забрать свою шляпу. Если здесь не было никого, кто умеет делать кофе, это не значит, что он не сможет продолжать работу.*****
Но, как оказалось, избавиться от д’Артаньяна в своей голове оказалось намного сложнее. Утренний свет разбудил его мыслью о прогулке в кафе, прежде чем он вспомнил, что уже вернулся в Париж, а кафе находится отсюда чуть ли не в половину страны дальше. После этого, сидя в офисе, он пошутил о Борге, совершенно забыв, что д’Артаньяна не было рядом, чтобы услышать его. Он поднял голову и увидел озадаченных Портоса и Арамиса. Еще хуже было то, что иногда Атос просыпался в полумечте: прижимая д’Артаньяна к стене, пальцами лаская нежную кожу на его запястье, — и находясь на самом деле в своей машине или офисе капитана Тревиля. Или наоборот, ему виделся д’Артаньян, склонившийся к нему в разговоре и задевающий своими волосами его плечи. Или д’Артаньян просто улыбался Атосу — дерзко и знакомо. Это изображение ударило его однажды ночью, перед тем, как он успел заснуть, и в итоге он пролежал так около часа, пока мозг переигрывал эту улыбку снова и снова. Это было смешно. Его подсознание не имело ни одной причины цепляться за образ д’Артаньяна. И у Атоса так же не было ни одной причины привязываться к человеку настолько быстро и так сильно. (Ни одной причины, — прошептал его предательский мозг, — кроме общих интересов, мыслей и тех красивых темных глаз). «С золотой крапинкой» — он вспомнил. Не дающие покоя мысли преследовали Атоса в течение нескольких дней подряд, но он просто не мог заставить себя сделать что-нибудь, чтобы воплотить их в реальность. Да, д’Артаньян был красивым и харизматичным молодым человеком. Но он был слишком молод. Двадцать два, пожалуй. Двадцать три, не больше. А Атос был слишком стар; слишком привык вспоминать что-то «до-». Слишком разрушен. Таким образом, он сделал все, чтобы двигаться дальше. Так будет лучше. Все эти усилия были потрачены впустую, когда через неделю после возвращения в Париж Атос увидел мигающий значок нового письма по электронной почте. «Привет, Атос, Я надеюсь, ты не возражаешь из-за того, что я пишу по e-mail, но у меня до сих пор есть свой ящик и я хотел бы поблагодарить тебя во второй раз. Дело отца закрыто. Они арестовали убийцу вчера, идя по следам той зацепки, которую ты помог мне найти. Да, я осознал твой вклад в это. Сожалею, что тебе пришлось выслушивать мои изобилующие рассуждения. Будет нормально, если мы будем держаться на связи? Я собираюсь начать проходить своё обучение в этом месяце, и мне поможет знакомство с кем-то из правоохранительных органов. д’Артаньян» Атос открывал и закрывал вкладку с ответным письмом три раза, прежде чем смог написать тот ответ, который его удовлетворил.
