Ода заскриптованому персонажу

      -Приказом военно-полевого трибунала эта трусливая сволочь приговаривается к смерти.       До боли знакомый голос вновь резанул слух. Тяжело вздохнув я открываю глаза. Руки по-прежнему связаны за спиной, и я знаю что по другому уже никогда не будет. Да и было ли когда-нибудь. Какой это раз? Я давно сбился со счёта.       - Постойте, - я не знаю зачем раз за разом повторяю эти слова мольбы,- послушайте, прошу. Я просто пытался обойти их со стороны. Видите, там пролом в рельсах. Если мы пойдём по тем трубам, сможем пробраться...       -Лежи, кусок ты дерьма. Родина не прощает предателей!       Краем глаза смотрю на одного из своих палачей. Искажённое гримасой злости и отвращения лицо. Они правда ничего не помнят?       -Клянусь, я правду говорю, - пулемётная очередь заглушает мои слова, но я знаю, он достаточно близко чтобы услышать, - пожалуйста, проверьте. У меня жена, сын...       И в который раз я с ужасом понимаю, что не помню их. "Жена, сын" - мысленно я повторяю эти слова пытаясь вызвать в памяти хоть что-то, но вновь убеждаюсь, что там нет ничего, кроме этой минуты бесполезной мольбы и мучительного ожидания.       Пулемёт затихает и я снова слышу тихие шаги в тёмном проходе, где пару секунд назад погасла лампа. За спиной раздаётся громкий щелчок затвора автомата. "Ну же, быстрее" - проносится в моей голове, но я не понимаю, кому именно адресована эта просьба. Едва различимый на фоне шума свист и один из моих палачей с хрипом падает на землю. "На этот раз нож" - успеваю отметить про себя. Всё остальное действо занимает доли секунды. Оставшийся в живых солдат с нечеловеческой скоростью вынимает из-за пояса револьвер и нажимает спусковой крючок. Два выстрела сливаются в один. "Слишком поздно". Падая на бетонный пол успеваю заметить второго участника моей казни, держащегося за пробитое пулей горло. Жаль я никогда не увижу стрелявшего. Он пытался, но снова не успел. Он никогда не сможет успеть.