Novacaine

— Останови машину, — потребовал я весьма уверено. Мы ехали около пяти часов, три из которых я спал, а остальное время провёл в разговоре с Майком. Каждое его слово воспринималось мною болезненно. Я никак не мог успокоиться и нервничал все сильнее с каждым его вдохом. Я видел, что Майк не желал мне зла, но не мог осознать это. Слишком много дерьма накопилось во мне и в моей голове, чтоб так просто говорить и верить мужчине, отдавшему меня на растерзание психопату. — Зачем? — он неотрывно смотрел на полотно дороги и, хоть он и ответил на мою просьбу, я думал, что он меня не слышал. — Останови гребаную машину, — повторил я, пытаясь унять дрожь в руках. Я чувствовал, что его попытки ограничить меня становятся невыносимо противны для того, чтоб ехать с ним куда-то. Я считал, что Майк был ещё большим деспотом чем Брайан и относился ко мне как к собственности. — Зачем? — он повторил вопрос, бесящий меня до боли в голове. — Отлить, — ответил я, прикусив губу. — Ладно, — сдался он и свернул с дороги. Я чувствовал подвох в том, что он так легко сдался. Помню, мне казалось, что весь мир настроен против меня, что все хотят ранить и ограничить меня, что все хотят меня уничтожить. Это бесило, это добивало меня. Я ощущал себя маленьким муравьем, которого так отчаянно старался раздавить пятилетний мальчишка. Перед выходом из машины я захватил с собой бутылку воды и спрятал её в карман пальто. Я сделал это осторожно, чтоб не увидел Майк. Блондин вышел из машины, сел на капот и закурил. Я же быстро стал шарить по салону машины, пытаясь найти зажигалку. Я нашёл её в кармашке двери и зажал в руке, после чего вышел из форда. Майк окинул меня взглядом, от чего моё тело покрыла непонятная мне дрожь, и я стал судорожно чесать руки. — Не переживай, я справлюсь, — ответил я на его взгляд и пошёл вглубь леса, находившегося у дороги. Я боялся, что он пойдёт за мной, что не позволит мне уединиться. Я чувствовал слежку за собой, я становился все более нервным с каждой секундой. В какой-то момент мне стало настолько дурно, что я побежал. Бежать было страшно, я боялся наткнуться на кого-нибудь, я боялся абсолютно всего. От страха скручивало живот, усиливалась головная боль. Каждый мой шаг отдавался в голове, которая отчаянно пыталась разломиться на части. Я не понимал, как далеко ушёл и где находился. Мир вдруг начал кружиться вокруг меня, деревья стали ходить перед глазами. Я споткнулся и упал лицом в снег, однако быстро опомнился и стал расстегивать пальто, доставая заветную трость. Чириканье зажигалки, пара капель воды, немного белого порошка, нагретая ложка, прокол кожи… Ни страха, ни паники. Голова перестала кружиться, зуд отступил, ломота прекратилась. От удовольствия я закатил глаза и тихо простонал. Все в этом мире показалось мне приятным и дружелюбным. Я встал, отряхнулся и пошёл обратно. Дорогу к Майку я не помнил, поэтому шёл наугад, надеясь вскоре добраться к шоссе. Тело было невесомым и удивительно легким. Оно больше не болело, не ныло. В голове не крутились тревожные мысли, там вообще ничего не было. Я был опустошён, разве что приятное успокаивающее тепло внутри давало мне понять, что я все ещё был человеком, а не превратился в ветер. — Билли, — выдохнул облегченно Майк, когда я подошёл к нему. Я же рухнул в его объятия и стал прижимать к себе. — Ты и представить себе не можешь, как я люблю тебя, — произнёс я, привстав на цыпочки, после чего стал целовать исцарапанные щеки. — Все в порядке? — удивился он моему спокойствию и одурманенному настроению. — Да, — улыбнулся я, — теперь уж точно, — наркотик стал действовать сильнее, лишая меня рассудка, мыслей, тревоги. Я не мог нормально ощущать своё тело, поэтому захотел чужое. Без паники и страха я притянул к себе лицо Майка, дотрагиваясь до его сухих губ. — Я-а… — слова тянулись сами собой, а туман в голове не давал даже понять, зачем я раскрывал рот. Хотелось говорить, смеяться и любить, когда тело плавилось восковой свечей в его руках. Я чувствовал умиротворение с эйфорией, что пьянило крайне сильно, — так рад, — я лизнул его губы кончиком языка, — что ты спас меня. Слова превращались в странную мелодию из стонов и вздохов. Я не понимал, что говорил, но продолжал, чувствуя, что Майку все равно на смысл, что он тоже растворяется и исчезает вместе со мной. Один вздох, одна секунда… и вот я уже потерялся в его рту, сплетая наши языки. Мы целовались очень долго и лениво, я не хотел прекращать. Мне не нужно было дышать, чтоб продолжать жить. Хотелось задохнуться в этом поцелуе и исчезнуть навсегда, стать той пустотой, что была внутри меня. Мне хотелось поцеловать Майка в последний раз и покинуть этот мир. Глаза уже давно закрылись, трение языков сошло на нет, и только сильные руки держали меня, уже давно не стоявшего на своих ногах. Смерть приходила тихо и спокойно, забирая меня ото всех тревог, она была добра и снисходительна. Забирала решительно, но медленно, давая насладиться. Однако жизнь моя не прервалась ни в ту секунду, ни в следующую. Из омута я выходил постепенно, хоть и ощутимо быстро. Способность мыслить здраво ко мне не вернулась, как и все мои тревоги, но и растворяться я прекратил. Вдруг понадобился воздух, и я захотел дышать. Я отстранился и был опьянен холодным воздухом. В голове начинало шуметь, звук напоминал прибой. Я вдруг ощутил невероятное счастье, что мог колоться, был любим и существовал отдельно от ужасов мира. Я обрёл своё счастье в Майке и героине. Молча я сел в машину и стал дожидаться Майка, который поспешил удалиться с прохладной обочины. — Билли, — обратился он ко мне, дергая ручник, — я понимаю, что это, — его голос немного дрожал, он переживал, а я… я был очарован, — не лучшая тема для разговора. — Я понимаю, о чем ты, — медленно и плавно я растекался в улыбке, глядя на пролетающие мимо меня деревья, изредка другие машины. — Что он делал с тобой? — Трахал, — я усмехнулся, вспоминая руки своего маленького мучителя, его плоть и горячее тело. От воспоминаний почему-то стало хорошо, я сам словно растворялся в них, вспоминая все, словно это были самые сладкие мгновения жизни, — ещё бил. Смотри, — я начал раздеваться, желая продемонстрировать Майку прекрасные розы, — он совершенствовал меня. — Твою мать, — в ужасе выдохнул Майк, глядя на уродливые стежки и скользя взглядом по бардовым пятнам спёкшейся крови.

***

Мы остановились в уже знакомой мне, но не читателю, гостинице. С этим местом у меня ассоциировался незащищённый секс, трезвость и головные боли, заглушающие все остальные. Я никогда не думал, что мог бы принять участие в групповом сексе, но двое обаятельных мужчин, долгие уговоры и пара десятков баксов сверху сыграли свою роль. Ноги мне тогда раздвигали достаточно резко, но боли я особой не чувствовал до момента подключения второго мужчины. Пусть члены у них были сравнительно небольшими, растянут в тот вечер я был славно. Мы шли по знакомому мне коридору до нашей комнаты. Я шёл, погруженный в воспоминания. Я помнил о том, как меня обнимали за талию, трогали мои бока и ненавязчиво касались задницы. Конечно, вечера я в то время иначе и не проводил, но почему-то сейчас воспоминания были особенно ядовиты. — Сука! — послышалось громкое заключение и из комнаты напротив меня вывалился обнаженный парень моих лет, стыдливо прижимающий одежду к своему телу. Он прошёл пару шагов и рухнул на пол, хорошенько ударившись головой. Я встал и стал смотреть за продолжением, в то время как Майк отчаянно пытался сдвинуть меня с места. — Забирай, — все так же надменно произнёс мужчина, появившийся в дверях, после чего швырнул в лежащего на полу парня монеты, расплатившись тем самым за секс. Я стоял молча, боясь пошевелиться. Было страшно вспоминать, как со мной обращались так же, но ещё страшнее было думать, что с кем-то будут обращаться подобным образом. Загнанный в угол своими размышлениями, я продолжал смотреть на жадно собирающего деньги мальчишку. — Куколка, — я вдруг резко узнал одного из тех мужчин, что проникали в меня в этом отеле. — Ты с кем? Я нервно сглотнул и попытался утихомирить приближающуюся паническую атаку. Мысли крутились в голове, заставляя меня буквально блевать от страха. Майк подошёл ко мне и приобнял за талию, но я вырвался, не желая чувствовать прикосновения совершенно чужого и больного мужика. Эффект от дозы ослабел, позволяя тем самым не впадать в истерику, но и мыслить трезво. В те секунды я понимал, что мне нужно уколоться снова. — Один, — ответил я, отходя от Майка. Я был не в состоянии думать о том, что здесь со мной делали, и что мог сделать Майк. Мысли грузили и уничтожали, я сам не понимал, какого черта творил. Одно осознал точно — я не хотел повторять участь парня, натягивающего на себя штаны и убегающего прочь на улицу. Я хотел вырваться из бесконечного круга унижений и вколоть себе так много, чтоб сердце наконец остановилось и мне не пришлось больше думать о том, кто и как хочет меня трахнуть. Не хотел я более и думать о том, что некогда любимый мною мужчина — повёрнутый на убийствах некрофил. Только сейчас, будучи относительно трезвым, я понял, что не должен мириться с Майком и пытаться жить, делая вид, что меня не заботит его прошлое. Все могло решиться навсегда и бесповоротно. — Иди сюда, — он поманил меня пальцем, после чего достал из кармана пару купюр. — Я больше не трахаюсь за деньги, — я заметил, как руки начали предательски трястись. — Гордость? — от чего-то в горле моем пересохло, и я не смог ответить. Меня стало мутить, однако на ногах я все ещё держался. — Иди же ко мне, я не стану тебя обижать. Разве что немного, — он подошёл ко мне и схватил за волосы, но как только я успел понять, что нужно вырываться, Майк уже крепко держал моего бывшего клиента за горло. Через несколько мгновений тот уже убрался вслед оттраханной им же шлюхе. — Билли, — обратился ко мне Майк, — все… — Нет, Майк, — перебил я его, — нихера не в порядке, — он сделал попытку обнять меня, но я ударил его в живот, боясь того, что он мог сделать. — Если ты считаешь, что можешь влюбить меня в себя, а потом отдать больному на всю голову ублюдку, а потом придти и вести себя как мамаша, то нихера это не так. Посмотри на меня! — чувствуя, что не могу стоять на ногах, я оперся о подоконник. — Ты думаешь, что если забрал меня от Брайана и поцеловал, то со мной все хорошо? Ты думаешь, что я хочу быть с тобой только из-за того, что Брайану я надоел, и он решил от меня избавиться? Знаешь, от твоего появления мне, — тут ноги предательски дрогнули, и я рухнул на пол, после чего сразу же поднялся, — не становится легче. У меня не прекращаются панические атаки, и желания любить тебя становиться ничуть не больше. Я… — из глаз вдруг хлынули слезы. — Я… я ненавижу тебя! Я толкнул его в грудь и побежал прочь. Я бежал так быстро, что не мог даже понять, куда и зачем направлялся, я не видел ничего на своём пути, но вскоре я оказался достаточно далеко. Я оказался у небольшой дороги, по которой ехал вместе с Майком. Наконец, я сдался. Я не смог больше бороться со своими страхами. Я боялся всего в этом мире, я чувствовал себя таким беспомощным и хрупким, я знал, что каждый будет использовать меня и боялся каждой секунды, что ждала меня впереди. Но кроме этого я был безгранично зол. Знакомая процедура не заняла много времени. Белый порошок уже был разведён и грелся в ложке, которую я зажал в зубах, пока закатывал рукав. Самой сокрушительной секундой в моем припадке оказалась та, когда игла проколола вену, но препарат не был ещё введён. Почему-то я остановился, задумавшись о чем-то странном. Я попытался понять причину своей безграничной злости и как только понял её, разрыдался ещё громче и отчаяннее. Я злился не из-за своего страха, не из-за того, что не мог совладать с собой и не из-за очередной свиньи от жизни. Я злился из-за того, что солгал тогда. Больше всего на свете в тот момент, когда я вводил себе слишком большую дозу, я злился, потому что не смотря ни на что, я не прекращал любить его ни на секунду с момента первой встречи. Ни один поступок Майка не мог изменить его для меня. Я все так же любил его, как и раньше. Мои чувства никуда не делись, и это добивало меня. Но я больше не хотел ни о чем думать. Я хотел покоя, поэтому стал медленно давить на поршень. Сил было мало, они вдруг куда-то исчезли. Часть введённого вещества позволила мне успокоиться, но мне было мало, я хотел большего, однако не мог себя пересилить. Вдруг послышался громкий собачий лай и перед глазами стал вырисовываться до боли знакомый силуэт. Майк стремительным шагом приближался ко мне, а впереди него рвался Алекс. Я печально улыбнулся и подумал о том, что это должно когда-то закончится. Резким движением я надавил на поршень и ввёл все, что отдал мне Брайан. Перед глазами потемнело, тело окутали знакомые волны удовольствия, мысли смешались… я уже практически не чувствовал себя, когда лицо сжали такие знакомые ледяные руки, а рядом послышалось учащенное дыхание моего любимого пса. Я сделал последнее усилие и выдохнул: — Я соврал, Майк. Я люблю тебя. И я уже не мог толком разобрать его слова, не понимал в какой реальности находился, но в моем сознании чётко уложилось понимание его слов. Мои чувства взаимны. Это была моя последняя мысль. Далее темнота. От автора: спасибо огромное всем, кто читал этот фанфик, всем, кто дождался его окончания и писал отзывы. Отдельное спасибо DonateYouFuckers за проделанную работу и за то, что вдохновил на написание большей части этого фанфика. Думаю, что когда-нибудь я обязательно напишу сиквел. Буду рад вашим отзывам.