Lacrymosa

      Конечно, ей страшно понимать, осознавать, какие пытки её ожидают. Какие мучения, какое страдание. Ноющие от боли руки напоминали о первой пытке, которую стойкая миссис Аддамс выдержала без особых усилий. В её глазах отражался огонь печали, который мирно полыхал в камине.       Интересно, если бы он был живым, мог бы чувствовать, мог бы слышать, мог видеть, защитил бы он её? Отдал бы всё своё огненное существо столь безжалостным людям?       Железо постепенно нагревалось, становилось ярко-красным. Огонь в камине сильнее заполыхал, словно чувствовал наступающую беду. Мортиша вовсе не боялась этой мучительной пытки, ведь от своей судьбы она не способна скрыться. Она не могла поверить, что человек, который был таким родным вмиг изменился и готов мучить собственного члена семьи.       Руки Фестера слегка подрагивали, когда «мать» отдавала ему кочергу на конце которой пульсировал ярко-красный огонёк. Мортиша слегка прикрыла глаза. Она была готова принять эту пытку.       Внезапный треск в конце комнаты заставил Мортишу резко открыть глаза, которые слегка покрылись слёзной пеленой.       — Cara mia!       — Mon cher!       — Милый, осторожно!       В этот миг лицо Мортиши озарила нежная улыбка. Всего лишь на миг. Миссис Аддамс не беспокоилась и была абсолютно уверенна, что её любимый муж одержит победу над этой тварью — Талли Алфордом. Так и случилось. Какие-то пять минут и Алфорд уже просит пощады. Да ещё так наивно, как последняя собака.       — Отпусти его, Аддамс! — послышался низкий голос.       Взгляд Мортиши тут же пал на пистолет, а затем сразу же на супруга, который незамедлительно отпустил Афорда и стал медленно подходить к своему брату — Фестеру.       — Отведи его в сейф. Если не вернёшься через час, я пущу её в расход. — на лице, с виду безобидной женщины, проступила злорадная улыбка. Эбигейл направила оружие на беззащитную миссис Аддамс.       Гомес понимал, что не стоит медлить, но его чувства взяли верх над ним и заставили подойти к своей жене, взгляд которой манил к себе, молил успокоить.       — Тиш, при виде тебя моя кровь…вскипает, — он подошёл к ней как можно ближе, глядя прямо в глаза.       — И моя, — выдохнула Мортиша.       — Колесо боли…       — Колесо…       — Жизнь без тебя для меня станет наказанием, — хрипло, от лёгкого возбуждения прошептал Гомес.       — Одиночество днями напролёт — только это станет смертью для нас обоих, — прошептала Мортиша прямо в губы своему супругу.       Ни Мортиша, ни Гомес не могли воздержаться от нежного поцелуя. Только он мог их успокоить. Заставить мягче биться сердца.       — Хватит! — крикнула Эбигейл, медленно опустив оружие из-за неожиданного поведения супругов Аддамсов. — Сейф, Аддамс! Сейчас же!       Гомес и Мортиша переглянулись. Мужчина понимал, что это не шутки. Жизнь без самого дорого человека на свете не имеет никакого смысла. Уж лучше смерть.       Гомес обречённо поплёлся к тайной двери, удостоив Фестера презрительным взглядом. Рука уже дотронулась до книги. Опустив её, тайная дверь сразу же открылась. Фестер и Гомес медленно зашли внутрь. Кругом кромешная тьма. Злоба охватила Аддамса. Она переполняла его. Он понимал, что его несчастная жена сейчас находится на грани жизни и смерти. А во всём вина той твари, которая плетётся следом.       Гомес резко развернувшись, схватив за воротник своего лже-брата, прижал его к стене и зашипел:       — Ты ублюдок, Фестер! Ты сгниёшь как последняя тварь, клянусь тебе!       — Не забывай, братец. У тебя всего лишь час. — Усмехнулся Фестер — разве я виноват в том, что твою жену скоро прикончат?       Гомес удивлённо приподнял бровь.       — Ты виновен в этом, Гомес! — закивал Фестер — ведь, если бы ты остановил Мортишу, ничего бы этого не случилось. Ты сам это знаешь, брат мой.       Аддамс стиснул зубы. Ему огромных усилий стоило сдержаться от удара прямо в лицо этому ублюдку, который оказался чертовски прав!       — Не будем медлить, братец. — Зловеще улыбнулся Фестер, пытаясь высвободиться из крепких рук Гомеса.       Мужчина, что было силы отшвырнул своего лже-брата к другой стене. Фестер больно ударившись спиной о каменную стену, взвыл от боли. Гомес как ни в чём не бывало, спокойно пошёл вперёд.

***

      Фестер довольно тряс набитыми дублонами мешок. Звенящий стук монет вызвал широкую улыбку на лице лже-брата.       — Вернёмся тем же путём, которым и пришли сюда. — Пригрозил Фестер.       Всё это время Гомез лишь наблюдал за своим лже-братцем, не более. Он не осмелился причинить ему хоть какой-то вред. Ведь там, наверху, его ждёт жена, в том доме ждут дети и сердце говорило действовать не иначе, как подчиняться приказам.       Вот они уже у потайной двери. Гомез вновь дотронулся до той же самой книги. Фестер вышёл первым. Сердце Гомеза безудержно забилось. Всё сильнее и сильнее. Вдруг вдруг там, за этой дверью уже висит безжизненное тело его любимой жены, которая молила о возвращении своего возлюбленного.       Вот она здесь. Она жива. Она нежно смотрит на своего любимого. Её левая рука невольно дёрнулась, кончик рта слегка потянулся к верху, глаза вновь покрыла лёгкая пелена.       — Чудно, Аддамс! — радостно воскликнула Эбигейл, мельком глянув в мешок. — А теперь, покойся с миром, Гомез Аддамс!       Миг и холод закрадывается в каждую клеточку его тела. Он слышит, как его любимая кричит его имя, как она проклинает этих убийц. Он медленно сползает по стене, чувствуя этот холод, чувствуя, что покидает этот мир, чувствуя её нежные пальцы…чьи они? Может это пальцы смерти или той, которая прошла с ним столько испытаний? Да, это она. Его возлюбленная. Она вспоминает эти прикосновения. Он ощущает их, он жаждет их. Глаза медленно затягивает пелена тумана. Он не слышит ничего. Он слышит лишь её голос. Он не слышит ни треск камина, ни крики Фестера, воющего ветра, ничего, только мольбы своей супруги.       Кровь. Он видит кровь. Эту кровь невозможно спутать ни с чьей-другой. Красная струйка медленно стекает вниз, под платье. Что же она чувствует сейчас? Какую боль? Слышит ли она его? Не слышит ли она того же, чего не слышит он? Чувствует ли она то же, что чувствует он?       — Oui…- тихо, своим мягким голосом отвечает его Чёрная Ангелесса. Только он видит её слёзы. Её прекрасные слёзы. Твари не способны увидеть красоту слёз и никогда не увидят.

— Подумать только… Когда-нибудь нас похоронят здесь, рядом друг с другом, на глубине шести футов, в одинаковых гробах. Наши безжизненные тела будут гнить вместе на протяжении вечности. — Cara mia… — Mon sauvage.