Не прощу

Приближаясь к зданию высотного, некогда родного дома, Мэрилин кишила твердой уверенностью забрать сына в Эстонию. Больше она не позволит водить себя за нос! Решение принято, оно не подлежит обжалованию, доказательство чему служат билеты на ближайший рейс. Теперь ничего не может остановить предстоящего полета! Вид матери Шепса, встретившее ее на пороге, вогнал женщину в ступор, мигом остудив разгоревшийся пыл. - Что случилось? - настороженно спросила Мэри, чувствуя холод нарастающей тревоги внутри. - М-мэри, - губы женщины задрожали, в то время как глаза начали стремительно наливаться слезами. - Антошка в больнице... - Господи, - в ужасе схватившись за грудь выдохнула эстонка, уже не ощущая земли под ногами. - Что случилось? - Я- я сама не знаю, как это получилось, - в волнении бормотала Людмила, уже не сдерживая струящихся по щекам эмоций. - У него тяжелое отравление... - Какое отравление? Чем? Почему? - наконец обретая связь с ускользающей действительностью вопрошала ведьма, когда ее лицо исказилось лютой злобой. - Это все ваш сын! Он все подстроил, чтобы я не увезла Антошку в Эстонию, - нотки бушующего негодования в мгновение ока поникли в ее голосе, заменив себя отчаянным душераздирающим, рыданиями. - Нет, нет, Мэри! - поспешила встать на защиту сына Людмила. - Это я я во всем виновата! Недоследила за внуком! Вот он и съел что-то не то, - слезы таким же невосстановимым градом текли из глаз женщины, разрываемой беспощадными муками настойчивой совести. - В какой он больнице? - наконец прервав поток невосстановимых рыдании спросила женщина, изо всех сил пытаясь совладать с собой. - В 1-городской. Саша поехал с ним... - Ага спассибо, - ладонью вытирая следы безудержного всплеска эмоции бормотала Мэри, поспешно сбегая вниз по каменным ступенькам. Неистовым смерчем пролетая бесконечные коридоры больницы, Мэрилин пришла в себя только при столкновении с человеком в белом халате, тут же направляя на него потоки умалишающего волнения. - Доктор! Доктор, скажите что с моим сыном? Антон Шепс 6 лет, поступил к вам сегодня! - в нетерпении кричала она почти на ухо изумленному врачу, вцепившись в него едва ли ни мертвой хваткой. - Понимайте, - замялся немолодой доктор, не видя шансов отвязаться от безумной незнакомки без предоставления ей желаемой информации. - Все очень сложно. У него диагностировано острое отравление опасным токсическим веществом, происхождение которого нам пока не удалось выяснить. И это обстоятельство много усложняет лечебный процесс. - А можно мне к нему в палату? Хотя бы на минуту, - скороговоркой бормотала напуганная мать, так и не собираясь ослаблять хватки и давать доктору долгожданной вольной. - Нет женщина, успокойтесь, - повысил голос доктор. - Он в тяжелом состоянии и ему противопоказаны любые посещения. - Ну пожалуйста!!! - Нет, - категорично кивнул доктор, не оставляя попыток по освобождению от надоедливой особы. - И отцепитесь от меня! Меня пациенту ждут! И в их числе - ваш сын. Медицинский работник удалился, оставив несчастную женщину наедине со своим горем. Сходя с ума от неведения и ужаса, Мэрилин в бессилии опустилась на одну из лавок, заливаясь отчаянным потоком безутешных слез. Когда реальность полностью исчерпала себя и границы мира размыло густой, горячей влагой, сознание женщины стрелой пронзил знакомый, робкий голос: - Мэри? Женщина подняла на бывшего мужа разъяренный, волчий, полный открытого вызова взгляд. Взор доставшийся ей в ответ напротив был мягким и сочувственным. - Мэри, - выдохнул Саша, присаживаясь рядом с любимой и робко приобнимая ее за плечи, покрытые белым халатом. - Я осел, признаю. Я вел себя как последняя скотина, не понимая как тебе больно. Я понимаю, тебе трудно меня простить. Я бы мог встать перед тобой на колени. Но здесь не место, - плечи Мэрилин вздрогнули, красноречиво оправдывая ее молчание. Между нами было много всего - и плохого и хорошего. Всего не исправить и не забыть за один день. Но мы должны. Не ради себя. Ради сына, который так нуждается в нашей любви и заботе. Особенно сейчас. Мэрилин дернулась, как от удара. Затем неожиданно обернувшись, вонзила в Шепса привычный, ненавидящий взгляд. В какой-то момент ей хотелось закричать во всю мощь имеющихся, легких выплескивая на мужа всю боль переполняющих обид. Но она всего лишь отвернулась, испуская глубокий, тягостный вздох. Какой смысл имели эти бесконечные, гневные тирады? Все равно они не смогут помочь ни им, ни их маленькому сыну. Напротив лишь усугубят ситуацию, окончательно расколов их и так держащийся на честном слове брак. А что от него осталось? Или от них некогда счастливой, крепкой семьи, где царили мир и согласие, такие необходимые и невозможные сейчас. Все сломалось, разрушилось словно безжалостной рукой расчетливого мстителя. Проклятье снято, но где обещанные благополучие и покой? Пресловутая полоса, которая должна пойти вслед за черной? Нет ничего. И самое главное - нет единое целого, когда-то соединенное клятвой любви и верности. И самое страшное - их сына тоже может скоро не стать - режущая животная боль снова защемила сердце, грозя перекрыть без того неровное дыхание. Тогда не станет и ее! А может быть, не все потеряно? Может есть шанс вернуть все, что казалось утерянным безвозвратно? И пусть они сейчас никак не могут помочь Антону, но они должны прежде всего помочь себе. А что если взять и наплевать на все? Забыть все обиды и недомолвки, так попортившие их без того нелегкую жизнь. Просто начать все сначала. И пусть все будет уже не так приторно-романтично, как в первое время их знакомства, но...Главное, они будут вместе. И будет счастлив их сын. Все остальное - образуется. Кожей почувствовал несмелое прикосновение к своей ладони, Мэри не отстранила руки, услужливо вложив ее в мужскую сильную руку. Такую теплую и в тоже время крепкую, внушающую твердую уверенность в том что все будет хорошо. Сейчас и всегда. И никак иначе. - Вы родители Антона Шепс, - спустя N-ное количество времени ожидания услышали экстрасенсы, как по команде подняв понурые головы. Сияющее лицо доктора мигом добавило им оптимизма. - Ваш сын пришел себя. Честно сказать, не ожидали. Но все хорошо, что хорошо кончается. В любом случае вы можете к нему пройти. С неописуемым красками и словами восторгом окрыленные родители кинулись в палату к любимому чаду. Лицо мальчика, сливающееся с общей белизной казенной подушки отражало в себе слишком здоровый, лучезарный блеск, светясь такой же искренней радостью. - Сынок, - радостно выдыхали Мэрилин и Саша, плотно окружив любимого сына. - Мама! Папа! - с не меньшей радостью восклицал он, обводя ликующим взглядом родителей. - Вы снова вместе. Неужели...Неужели сработала? - в без того счастливых глазах ребенка заиграли озорные, веселые искры. - Что с работало? - не на шутку удивились они. - Ну...Ничего, - попытался реабилитироваться мальчик, но настойчивые родительские взгляды не оставили ему шансов. - Ну хорошо. Я сам выпил бабушкино лекарство... - Зачем? - в один голос спросили Саша и Мэри, донельзя пораженные услышанным. - Бабушка сказала, если выпить его больше чем нужно можно заболеть. Вот я и хотел заболеть. - Но зачем, золотце? - с подозрением спросила Мэри. - Болеть же плохо. - Да я знаю. Но зато вы так заботились обо мне, когда я простужался. А то вас вечно нет. Вот я и хотел, чтоб вы вспомнили обо мне, и забыли свои обиды... - Антоша, ну что ты говоришь, - неуверенно потянул Саша, чувствуя как краска стыдна покрывает лицо, сжимая трепещущее сердце. - Мы о тебе никогда не забывали и...Мы с мамой тебя очень любим. - А друг друга любите? - в узких глазах мальчика заиграли лукавые искры. - Ну, - робко потянул Саша, вопросительно глядя на Мэри. - Я маму очень. Но я очень ее обидел. - Мама? - Что, мой, дорогой, - заботливо спросила Мэри, поворачиваясь к сыну. - Прости папу. Ну пожалуйста. Ты же любишь его. Ничего не ответив, женщина неуверенно повернула голову к мужу, ожидая в его глазах верного ответа. Ни говоря ни слова, мужчина решительно кивнул ловко подталкивая ее к правильному решению. - Ой...Хитрецы, - засмеялась женщина, позабыв любую злость. - Как же я вас люблю. - Ура! - радостный крик колокольным звоном разнесся по негабаритным просторам палаты, заживляя все раны на сердцах родителей, мигом забывших все обиды в объятиях друг друга. Гордость - то, без чего невозможно жизнь человека. Милосердие - то, без чего невозможна счастливая жизнь.