Запретные желания

— Блин, только представь себе! Снейп просто невыносим! Он опять снял кучу баллов за то, что кто-то на нашей половине чихнул! — Гермиона яростно отшвыривает книгу от себя. Я с легким недоумением смотрю на подругу. Слава всем богам, я уже отмучился. На Зелья всего лишь с «Выше ожидаемого» наш Мастер не пропускает. И как по мне — так невелика потеря. Это у Рона могут возникнуть трудности: не из той он семьи, чтобы так беззаботно относиться к учебе. Но, как говорится, способности у всех разные. — Гарри, хоть ты скажи что-нибудь! — продолжает она между тем. Нет, я ее, конечно, понимаю. И даже сочувствую в чем-то. Вот только ради оценки и потерпеть можно. Это же всего лишь Снейп! — Мион, а я тут причем? Я на ваши Продвинутые зелья даже не хожу. Гермиона что-то бормочет, утыкаясь лбом в столешницу. Неужели действительно настолько припекло? Ну, все равно. Ничем не могу помочь. Снейп меня не переносит на дух. Тем более, у меня самого проблемы. Личного характера. Как еще назвать «мокрые сны»? И не просто сны, а с участием какого-то мужика, который меня каждую ночь имеет. И я, судя по утренним стоякам, не против. Даже наоборот. Всеми конечностями «За». Так что, пока окончательно не приму свою гомосексуальную природу, заодно проверив себя на проклятия, порчу и сглаз, и на любовные зелья (чем черт не шутит?), ждать от меня каких-то действий бессмысленно. И ничто не поколеблет мою уверенность. Это о моей заднице речь! — Рон опять с этой... Лавандой! — тихо повторяет Гермиона. А сколько раздражения в голосе! Сразу видно: моему рыжему другу повезло, что ни он, ни его пассия не посещают библиотеку. — Ясно. А я-то гадал причину твоего крайне плохого настроения. — Заткнись. Я усмехаюсь, откидываясь на стуле и с любопытством смотря, как, оторвавшись от стола, она пытается скрыть смущенный румянец и взять себя в руки. Чтобы не выцарапать глаза тому самому «пахучему цветочку», посмевшему вешаться на ее «рыцаря на белом коне». А то как же, Гермиона его пять лет с лишним воспитывала и готовила для себя. Лепила из «глины» хоть что-то. Да она даже в команду по квиддичу его тайком пропихнула, а тут эта кудрявая на всем готовеньком пирует... — Слушай, не нравится она тебе... Ну так прокляни. Чего мучаешься? Ответом меня не удостаивают. Но зато как глазки загораются! Кажется, я только что подал ей гениальную идею, как отомстить «подлому предателю». Гермиона срывается с места, чуть не свалив при этом стул, и бросается к мадам Пинс. Видимо, выпрашивать книгу про сглазы и проклятия. Ну, могу с уверенностью сказать, что у Рона будут неприятности. Она его в воспитательных целях проклянет. Ничего, мир твоему праху, друг. Сам виноват — довел нашу красавицу... Эх, решались бы мои проблемы так же просто. — Поттер, прекратите качаться на стуле! Вот помяни черта, он и явится. Поспешно наклоняюсь над столом. Передо мной недописанное эссе по ЗОТИ. А за спиной стоит наш школьный Злыдень. Помнится, я читал, что раньше Волдеморт на свое имя наложил табу. Оттого и прозвали Тот-Кого-Нельзя-Называть. Коротко и ясно для любого мага: называть по имени нельзя только одного волшебника. А для маглорожденных он как сказочка был. Тот же черт... Вот и Снейп, упырь слизеринский, чуть что выскакивает из ниоткуда, стоит его имя произнести. Особенно мне. Впору задуматься и ввести запрет на произношение! — Так точно, сэр. Прекращаю, — радостно отвечаю, натыкаясь взглядом на привычное убийственное выражение глаз. Будто руки уже тянутся придушить меня, дабы избавить мир от такой ходячей катастрофы. А вот интересно, если я все-таки гей, меня вообще мужчины привлекать должны? Даже такие, как наш зельевар? Хотя, это скорее склонность к мазохизму — он же меня ненавидит. И, подозреваю, он с садистким удовольствием будет причинять мне боль... Снейп брезгливо морщится и, развернувшись, отправляется дальше, к Лузиньяне Пинс — нашей школьной смотрительнице библиотеки. Интересно, а что он так старательно прячет под мантией и сюртуком? Красоту или уродство? — Минус двадцать баллов, Поттер, с Гриффиндора. За неуважение к преподавателю! Черт! Я сказал это вслух... Снейп аж остановился и смотрит так, будто самолично меня прибить хочет. Хотя почему словно-то? Он и хочет. А я ж в хорошем контексте, не издеваясь... Черт, да какой тут хороший контекст? Мальчик-гей рассуждает о скрытой сексуальности своего мрачного преподавателя, хоть и бывшего. Нет, даже еще хуже. Представляет своего преподавателя в исследовательских целях без одежды, пытаясь решить, понравится ли ему голый Снейп! А до этого я на полном серьезе представлял себя в цепях и ошейнике, на коленях перед ним. — И отработка. Со мной! Неделю, — практически мурлычет зельевар. Черт, не смотри он так злорадно, подумал бы, что это приглашение на свидание или на... нет, я же о Снейпе говорю! Старый извращенец, удовольствие получает, только унижая нас всех. Так что, мне будут мстить, долго и изощренно. — Как скажете, профессор. — Прекрати мне дерзить! Или стоит ваш факультет лишить еще пары десятков баллов? — Сэр, а вы со всеми потенциальными партнерами так говорите? Да, у меня гормоны, да мне шестнадцать лет. Да, черт возьми, я только что подумал об этом саркастичном ублюдке в том самом смысле. Я схожу с ума... хотя, с другой стороны, не к Грюму же мне идти? Или еще хуже — к Флитвику. Так что, Снейп не такой уж плохой вариант. Ему всего-то тридцать шесть, я узнавал. У мадам Пинс вообще все что угодно узнать можно. Мужчина в самом расцвете сил. Одеть нормально, отмыть, вставить кляп... Хотя нет, кляп можно не вставлять. Без его колкостей мне скучно жить будет. — Поттер, вы идиот? — Мне ответить? Зельевар кривится, будто лимон ест. И поспешно, это точно можно назвать бегством, направляется к библиотекарю, чуть не сшибив по дороге Гермиону. Та провожает профессора недоуменным взглядом, прижимая к себе очередной запыленный том. О, она все же нашла книгу о порче. Счастье хоть у кого-то есть. Или будет. — Чего он от тебя хотел? — подруга аккуратно кладет запыленный фолиант на стол и отряхивает мантию. Но при этом Гермиона подозрительно поглядывает на меня. Хотя, настроение ее значительно улучшилось. Ну, собственно, я-то тут ни при чем, и не надо на меня так смотреть. Почти. Ляпнул не подумав. Точнее подумав, но все равно ляпнул. Мы лишились очередных двадцати баллов. И Снейп назначил мне отработку. Ну а потом... Не знаю я, что это было. Как и не знаю, почему факультет вообще всех баллов не лишился. — Понимаешь, моя дорогая, только что мне назначили свидание. Даже целых семь. Причем, обещали провести краткий практический курс введения в садомазохизм, так что, я не смог отказаться. Судя по сдавленному шипению за спиной, я зря это сказал. Да и глаза Гермионы, похожие на два блюдца, доверия не внушают. Ну, вот только не говорите, что пока я размышлял, Снейп уже обратно направился от мадам Пинс... — Гарри, сзади!.. — сдавленно бормочет Гермиона. Ну, вот что за закон подлости? Даже с подругой не поговорить без свидетелей! А я, может быть, решил душу ей открыть? — Мистер Поттер, — точно, я влип. Снейп собственной персоной. И так шипит раздраженно! — Постарайтесь явиться точно в восемь. Или, боюсь, мне придется провести не только краткий, но и полный курс. Я ясно выражаюсь? Медленно поднимаю голову, стараясь выглядеть невозмутимым. Вместо мыслей — хаос. Так, надо успокоиться, он совсем не имел в виду то, что сказал. Он об отработке, а не о доминировании. И уж точно не о том, как.. Гарри Поттер, черт тебя возьми, мысли трезво! Это твой профессор. Черт, несу полнейшую чушь! Кто, спрашивается, меня за язык тянет? Снейп, по-моему, пытается испепелить меня взглядом. И ведь винить даже некого. Арррх, он ждет ответа... — Да, сэр. И, мазнув по моей руке краем мантии, Снейп разворачивается на каблуках и быстрым шагом направляется к выходу из библиотеки. Нет, наверное я мазохист. Или это комплекс? Из-за жестокого обращения в детстве я мечтаю быть наказанным строгим и предвзятым профессором... А Гермиона в это время медленно начинает закипать, как чайник. Разве что пар из ушей не идет. До нее, похоже, дошло, что факультет лишился части баллов по моей вине. Потому что некоторые гриффиндорцы не научились держать язык за зубами. Да и фантазии тоже. — Всего двадцать баллов. Не злись. Подруга хмурится сильнее, но ничего не отвечает. Хмыкнув, она открывает книгу, с которой пришла от Лузиньяны. И я даже почти разглядел название: «Самые действенные способы отомстить сопернице и отвадить мужчину от любовницы». Надо будет запомнить, что она теперь крайне опасна для мужского населения Хогвартса. Да и Лаванде не позавидуешь. Хотя не думаю, что Гермиона ей что-то сделает, нет, мучиться будет Рон. И только он.

***

— Гарри. — Да, Мион? Я отвлекаюсь от книги и поворачиваюсь к подруге. На другом конце гостиной милуются Лаванда и Рон. Уж не знаю, может их заводит, что окружающие видят степень их близости? Хотя, мне Браун даже жаль — Уизли, благодаря Гермионе, абсолютно ни на что не способен в постели. Стоит делу дойти до секса и все, жесткий нестояк. Он, кажется, тайком успокоительные пьет. А к Помфри идти стыдно. — Что это за слухи? Все только и говорят, что тебя видели обжимающимся с каким-то старшекурсником! И что мне ей отвечать? Не виноватый я, он сам меня в уголке зажал? Так не правда. Я на практике узнавал свои предпочтения. И, черт возьми, выяснил. Все просто прекрасно, мне нравятся парни. Даже не так. Мне нравятся мужчины. И за невозможностью поставить эксперимент над профессором Снейпом, ставил опыты со знакомым из Рейвенкло. Хотя, я бы не отказался быть отшлепанным профессором... — И что? — Гарри! О, а возмущена-то как! Ну да, виноват, признаю. Я захлопываю книгу, внимательно смотря на подругу. Теперь с ней связываться опасно — обидится, проклянет хорошенько. Тем более времени у меня не так уж и много — скоро надо идти на очередную отработку у Снейпа. Драить котлы и нарезать всевозможные ингредиенты. И захлебываться слюной от фантазий. А винить некого — сам виноват, меня никто не просил представлять Снейпа без мантии, и уж тем более себя в ошейнике. — Что ты хочешь услышать? Было это или не было? Было. Мы обсуждали крайне важный для меня вопрос. — Нет, я хочу понять, почему о том, что мой друг гей, я узнаю от Парвати. А не от тебя. — Может быть потому, что я еще не определился до конца? И вообще, Мион, у меня скоро отработка. Третья уже. Представляешь, я опять буду до ночи отмывать котлы, и ползать на коленях, отскабливая от пола очередное засохшее зелье. И до такого удовольствия я хотел бы дочитать главу. Лучше обернись вон туда. Видишь нашу сладкую парочку? Разрешаю их проклясть: смотреть уже противно на лизания. Флоббер-черви и то сексуальней... Демонстративно раскрываю книгу, но под обиженным взглядом Гермионы мне становится не по себе. Она будто в самую душу смотрит, и говорит при этом: я же тебе доверяю, а ты... — Черт, Гермиона, прекрати на меня так смотреть! В следующий раз, когда я опять решусь ставить практические опыты в целях определения, кто мне больше нравится, ты узнаешь обо всем первой. Я ежусь, демонстративно возвращаясь к чтению. В конце концов, должна же она понимать, что гостиная Гриффиндора — не место для таких разговоров? Да и что мне ей ответить, если сам себя не понимаю? Я — гей... слава богам, Скиттер не слышала еще об этом: она не упустила бы такую сенсацию! И как будто мало мне всего этого: я, кажется, запал на злобного профессора. Нет, правильно Дурсли говорят, я ходячая ошибка природы. И вообще, может это все Риддл?.. Я о таком варианте как-то не подумал. А надо было! В первую очередь причем. Вот я сейчас себя белкой в колесе чувствую, а Темный Лорд там где-то радуется, что посеял смуту в моем сердце. Хотя, если рассуждать здраво, зачем ему это? — Ну и с кем ты обжимался? — Мерлин, Гермиона!.. — Для Мерлина он слишком молод. — Не придирайся к словам, — я опять отрываюсь от строчек, с укором глядя на подругу. И ведь хоть как-то бы отреагировала на взгляд! Такими темпами, придется все же признаться. — Уж прости, Бон-бон занят. Кажется, он пытается изобразить из себя миногу. Одариваю ее мрачным взглядом. Лучшего сравнения она, конечно, найти не могла! Слава Мерлину, я сейчас не ел. — А Кормак тогда кто? — Надутый павлин. Классно играющий в квиддич. Кстати, почему ты его не взял в команду? Так, спокойствие, только спокойствие. Гермионе просто грустно и одиноко, ей не с кем поговорить по душам. У нее «девичья память». И мне совершенно не хочется ее придушить... — Потому что кое-кто мешал ему отбивать голы заклинанием. — Черт, что за идиотка это была? — Ты! — во второй раз захлопываю книгу. Надеюсь, после отработки все же смогу дочитать. Эх, отработка, ты моя отработка. Уж лучше бы Снейп на самом деле меня отшлепал. Перекинул бы через колено и ладонью бы по моим ягодицам... — Жалко. А сейчас Уизли никак не сдвинуть с «должности» вратаря? — Нет. Мион, слушай, ты как хочешь, а мне надо на отработку. Морально подготовиться ты мне не дала, так что я требую компенсацию. Очень хочется не видеть этих... влюбленных, в нашей гостиной. Или, хотя бы, остановить их лобызания. Встаю с дивана, откладывая книгу на столик. Гермиона хмурится, чуть хитро косится взглядом. Ну вот, опять ей мысль дельную подарил. Там же заклятий в книге еще уйма, не опробованных ею. Хмыкнув, направился к выходу из гостиной. До отработки остался всего час, пока дойду, пока решусь постучать...

***

— Уберите руки! — Черта с два, мальчишка! Мне надоели твои игры! Я ошарашено смотрю на решительно настроенного Снейпа. Нет, отчаянно не понимаю о чем он. Всего-то пару раз ляпнул не вовремя. Ну так, разве моя в том вина? А все так хорошо начиналось — я, как всегда, направился к мойке оттирать от котлов очередную дрянь, мантию пришлось скинуть на парту, и тут профессор так восхитительно нагло облапил мою задницу, а стоило начать вяло трепыхаться, как прижал к себе и не выпускает! — Я не понимаю, сэр... — Сейчас поймешь! Грохот упавших котлов: Снейп яростно смахнул их в сторону. Я ошарашено хлопаю глазами, даже не пытаясь сопротивляться, когда меня подсаживают на стол и, оттягивая за волосы голову, впиваются в губы злым поцелуем. Единственное, что крутится в голове: «Какого черта сейчас происходит?». Сердце делает кульбит и оказывается где-то в районе живота. Хотел? Получите и распишитесь!.. Снейп грубо сжимает второй рукой мне запястье. И встал так, что ровно между моих бедер. Как во сне... Черт! Резко выхожу из ступора, пытаясь вырваться, но Снейп только сильнее оттягивает волосы, намеренно причиняя боль. А кулаком не достать, будто в тисках зажал. Да что он о себе возомнил? Мстительно сжимаю зубы, пытаясь укусить. Но куда там. Зато вдруг получаю звонкую пощечину. Уши на мгновение закладывает от звона, но, на удивление, совсем не больно, только унизительно. — Только попробуй еще раз так сделать! — Нет!.. Пытаюсь вырваться и выскользнуть из его рук, но Снейп болезненно сжал мою шею. Наверняка останутся синяки. И вместе с болью во мне просыпается возбуждение. — Никогда не смей мне перечить! И тут же я чувствую укус чуть пониже уха. Едва успеваю сдержать стон. Черт возьми, да что же это такое! Я не хочу! Не так! Пытаюсь брыкаться, выскользнуть из этих жарких рук. Не тут-то было. Кажется, с моими желаниями действительно не будут считаться. — Отвали от меня!.. — случайно встретившись взглядом с его темными глазами, замираю, позволяя стянуть с себя свитер. Черная бездна выглядывает оттуда, сверкающая желанием и безумием. Даже несмотря на то, что только что он сделал мне больно, что он явно собирается насиловать меня... Это возбуждает! Никто не хотел меня с такой силой. И никому я еще так не действовал на нервы. Прихожу в себя от болезненного укуса. Вот ведь гад! Скотина! Стоило только выпасть из реальности, а он тут же воспользовался моментом! Рубашка расстегнута, Снейп все так же удерживает мои руки. На коже после его укусов остаются покраснения, которые перерастут чуть позже в синяки. Беспомощность ужасно пугает, но при этом я почти с нетерпением жду, что будет дальше. И, одновременно, совершенно не желаю продолжения. По крайней мере, быть трахнутым на столе в кабинете зельеварения — не предел моих мечтаний. Не так я представлял, если и представлял, свой первый раз. — Извращенец старый! — крик замирает на губах, потому что его рука накрывает мой пах. Я старательно пытаюсь отодвинуться, выгибаюсь, лишь еще больше елозя. Чужие губы касаются моего подбородка, черные глаза так близко, что даже немного кружится голова. Нет, это просто не может происходить со мной... — И что же ты не кричишь? Не зовешь на помощь? — Прекратите, проф... — я не могу сдержать стон, отчего он только усмехается. Как я потом буду смотреть ему в глаза? Да как я вообще кому угодно в глаза посмотрю?.. Снейп проворно расстегивает пуговички на моих брюках. — Пожалуйста... Что же он за тварь такая! В глазах помимо моей воли начинает жечь. Все это слишком даже для меня. Такое ощущение, что меня используют как какую-то... Просто потому что захотелось, а я оказался под рукой и доступен! Слишком пошло, слишком грязно. Снейп с хриплым смешком губами ловит слезу, прочертившую мокрую дорожку по щеке. Мерлин, как же это унизительно. Я одновременно испытываю отвращение к происходящему, особенно к себе, потому что не могу дать отпор, и при этом все плавится от желания. — Ну же, Поттер, будь послушным мальчиком... — Я вам не игрушка! — едва сумев высвободить руку, правда, порвав рубашку, тут же ударяю Снейпа по уху. Точнее пытаюсь. Зельевар успевает раньше: он перехватывает мое запястье и награждает болезненным укусом в шею. По телу бегут мурашки, я могу только беспомощно ерзать, ощущая твердость его члена. И почему-то молчу, хотя давно пора было поднять крик. — Это просто слова. Ты даже не сопротивляешься... Поднявшееся было во мне возмущение он тут же подавляет властным поцелуем. Жалобно вцепляюсь в его мантию. Черт, да что ж это такое! Если он думает, что я позволю себя использовать прямо на парте!.. — Перестаньте!.. — Что ты сказал? — от его иронии мне становится не по себе. Очаровательно. Никогда не задумывался, какие пальцы у Снейпа — тонкие, но при этом сильные. Они сжимают головку, чуть игриво кружат, сминая крайнюю плоть... Задыхаюсь, не в силах выдавить из себя и слова. Но, ему и не нужны мои слова. Это легко читается в черных глазах, проступает в наглых движениях пальцев. Да я скорее прокляну сам себя, чем сдамся!.. Снейп поцелуями спускается на мое горло, прочерчивает дорожку к соскам. Но это отнюдь не нежность, вместо ласки болезненные укусы. Все протесты тонут в яростных поцелуях. Черт, либо я уступаю, либо он меня насилует. Почти насилует. На этом самом столе... — Пожалуйста... — Что? — я жалобно смотрю на него, моля сжалиться. Да. Я сам виноват, что провоцировал, флиртовал, намекал, вилял нагло задом. Я сам виноват, признаю. Но черт возьми, я не хочу, чтобы мой первый раз был как у дешевой шлюхи: на ближайшей горизонтальной поверхности. — Не так... В черных глазах на мгновение проскальзывает удивление. Он не верит мне, да я сам бы не верил после такого... Но все же, он отступает на шаг, рывком ставя меня на ноги. Но они меня совсем не держат — почти падаю на пол. Испугано хватаюсь за мантию профессора, в голове мелькает яркая картинка, как я расшибаю голову о край столешницы. В это мгновение мне плевать, что только что меня склонили к сексу. Плевать, что это Снейп. Мне просто до чертиков страшно, и сердце опять стучит где-то в районе коленок. Теплые ладони накрывают мои плечи, поддерживая. Может быть, все не так ужасно? Снейп только смеется в ответ на мою неуклюжесть. Легко подхватывает на руки и несет в сторону неприметной дверцы. И я опять не нахожу в себе силы возразить...

***

Меня роняют на кровать. Затравленно смотрю на зельевара. Черт, как я мог его раздразнить до такого состояния? Меня сейчас затрахают до звездочек перед глазами... — Я так и знал, что ты извращенец! — Кто бы говорил... От резкого рывка вдруг оказываюсь под мужчиной: Снейп схватил за лодыжку. Внутри от такой близости все переворачивается, член предательски дергается, выдавая мой интерес. Да уж, я то еще зрелище сейчас: очки съехали с носа, без мантии и свитера, рубашка порвана, брюки расстегнуты и из ширинки гордо вздымается... — Отстань!.. В очередной раз, безуспешно впрочем, пытаюсь отползти в сторону. Очки слетают с носа, по тонким губам мужчины проскальзывает усмешка. Он, не отрывая от меня взгляд, тянется к вороту сюртука. В тягучих намерено медленных движениях скрытый эротизм. Нет, нет, нет! Я против! — Это настоящее сексуальное домогательство!.. — Поттер, у вас замедленная реакция. Это уже не домогательство, а сам процесс. — Педофил! — таки вырываюсь и на четвереньках ползу к краю. Но тут на меня наваливается его тело. Арх, я его совсем не хочу! Нет! Чужая рука скользит под меня, к головке члена. От бархатистого голоса, раздавшегося совсем рядом с ухом, меня охватывает приятная предвкушающая дрожь. — А мне сдается, ты совсем даже не против. Да как тут против быть, если фантазии оживают? Легилимент хренов! Это даже не физическое, это моральное изнасилование! Чувствую влажные прикосновение губ к своей шее, едва ощутимые. Но от них меня будто ударяет током. Сдержав стон, выгибаюсь то ли от желания прекратить пытку, то ли чтобы ее продолжить. Смешок над ухом вызвал очередную стайку мурашек. Черт! Он знает, что мне нравится. Снейп убирает руку, и я не могу сдержать разочарованного вздоха. И опять смешок мужчины донесся до меня. Он, будто издеваясь, легонько кусает меня за самый кончик уха. И, лизнув, тихо шепчет: — Ну что, мистер Поттер, ваша застенчивость уже прошла? — Скотина! — Значит прошла. Он рукой прижимает меня к кровати, сидя на моих бедрах. Другой расстегивает рубашку и пытается снять мантию. Брюки, видимо, оставил напоследок. Твою налево за ногу! Мечтал увидеть Снейпа без одежды? Сбудется. — Подчинись мне... – в сторону отлетает черная тряпка – то ли мантия, то ли сюртук. Без очков не различить. – Не вынуждай действовать силой... Мерзавец! Гад! Сволочь! Бесит!.. Снейп рывком переворачивает меня на спину. Сам не понимаю, каким образом в плену его рук оказываются мои ноги. Брюки слетают мгновенно, слава богам боксеры все еще прикрывают мою задницу... Хотя, судя по хищному взгляду мужчины, ненадолго. Сам он уже успел относительно раздеться: белоснежная рубашка расстегнута, бесстыже открывая тело. Темные ореолы сосков, выступающие ребра, плоский живот с видимыми мускулами, хоть и без пресса. Мой взгляд останавливается на темной полоске волос, тянущейся от пупка вниз, к его брюкам. И, ко всему прочему, мне это нравится. Ненавижу себя за это! Ну на кой черт я возбуждаюсь от того, что меня сначала зажали у парты, а потом притащили в спальню и разложили на кровати? И кто? Мрачный, сексуальный зельевар... Аррррх!.. — Заткнитесь... Снейп все с той же хищной улыбкой наваливается сверху, намеренно сжимая шею в тисках пальцев. Становится трудно дышать, но не ощущаю от него угрозы, скорее он просто показывает свою власть надо мной. Но все равно вцепляюсь в его руку. Проклятый слизеринец... — Просто признайся, что ты этого хочешь. Да как будто так не заметно, что хочу!? Он наклоняется совсем близко, у меня даже перехватывает дыхание. Там, на дне черных зрачков клубится тьма. Та самая сила, коей нельзя не подчиниться. Она окутывает мое сознание, вызывая почти болезненное возбуждение. Мне нравится принадлежать, мне нравится испытывать на себе эту власть. Его власть. Невольно приоткрываю рот. Губы пересохли, любое прикосновение к коже как удар током. Я хочу, очень-очень хочу, даже не вполне осознавая чего именно. Со стоном провожу по нижней губе языком, который тут же ловит Снейп, утверждающим поцелуем терзая мой рот. — Хороший мальчик, — зельевар почти мурлычет. Его вторая рука скользит по моей груди вниз, к моему напряженному члену. Мои пальцы разжимаются, я безвольно обмякаю на кровати, прикрывая глаза. Бесполезно сопротивляться. Сдавленно шиплю, когда он сильнее сжимает мое горло. И опять он только смеется. Я дрожу, будто от холода. Но на самом деле, просто все прикосновения хочется ощущать сильнее. Резче, до синяков и царапин. Пусть будет больно, мне нужна эта острота и горечь. Втянув воздух в горящие огнем легкие, вцепляюсь в одеяло. Соленый привкус собственной крови – Снейп все же прокусил мне губу. Или же просто треснула кожица, я не знаю. Плавлюсь от жара чужого тела, утопая в ощущениях. От приятной тяжести хочется стонать, но воздух застревает в горле, все еще зажатом в его пальцах. Прикосновение его руки к моему члену причиняет боль. Или наслаждение... Я теряюсь в этих понятиях. Просто слишком много ощущений. — Открой глаза. Послушно распахиваю, как он и хотел. И тут же натыкаюсь на его довольный взгляд. Его лицо почти красиво: бледная нездорового цвета кожа, тонкие губы, кривящиеся в усмешке, черная, сливающаяся со зрачком, радужка глаз. Я разбудил зверя в нем... Я его блюдо. На сегодня. Осознание этого волной прокатываются по телу, вызывая болезненное напряжение в паху. Но при этом я понимаю – еще слишком рано. Это только прелюдия. Он медленно разжимает пальцы на моем горле, чуть игриво проводит по щеке, касается ими моих губ. Размазывает капельку крови, надавливает, заставляя обхватить пальцы и втянуть их в рот. Я судорожно сглатываю слюну, вкус крови пьянит. — Хороший мальчик, молодец, — он будто скалится, вытирает пальцы о щеку, оставляя чуть горький привкус после себя во рту. Мне хочется потереться о его руку, совсем как кошка. Но не делаю и попытки. Опять жалящий поцелуй. Я задыхаюсь от ощущений, чужой язык почти насилует. Но все это говорит только, что он – Снейп – тут хозяин. Его пальцы опять смыкаются на моем члене. Я скулю, вцепившись в одеяло. Больно, когда он совершенно ничего не делает, только дразнит. Мое тело для него – игрушка, и это чуть раздражает. Он, увидев искры недовольства в моих глазах, награждает меня очередным укусом. Мужчина отстраняется, смотрит сверху вниз, оценивая мое состояние. Часть меня сдавленно ругается где-то глубоко внутри, просит одуматься, прийти в себя. Но я этого не хочу. Я действительно наслаждаюсь его подавляющей силой, болью, что он причиняет. И удовольствием, что он дарит. — Три дня ты дразнил меня... Рассказать, что я хотел бы с тобой сделать? Каждый раз, когда ты наклонялся над полом, когда так соблазнительно отпячивал свой зад?.. – Снейп нежно гладит рукой по моему бедру, опять отвлекаясь от члена. Я разочарованно стону, выгибаясь вслед за пальцами. Второй рукой он облокотился на кровать. – Дерзкий мальчишка, ты ведь сознательно это делал... Он толкается вперед, прижимаясь к моему бедру эрекцией. — О, нет, я знаю, как мы поступим, – Снейп отстраняется, вызывая тем самым у меня сдавленный вздох. Я приподнимаюсь на локтях, заворожено следя за ним. По тонким губам скользит усмешка, черные глаза загораются предвкушением. – На колени, Поттер. От его слов у меня внутри все замирает. Расширившимися зрачками смотрю на него, пытаясь понять, что же от меня хотят. — Ну же, мальчишка, наклоняйся. Или мне самому растянуть тебя на своих коленях? – в голосе зельевара проскальзывает угроза, и я, прежде чем успел осознать, уже оказался на коленях, упираясь локтями в кровать. Щеки заливает румянец, утыкаюсь лицом в ладони, пытаясь себя успокоить. Снейп хмыкает, я чувствую как его ладонь оглаживает мои ягодицы через тонкую ткань боксеров. Внутри все холодеет от страха. Неужели он уже... Я закусываю губу, когда мужчина подцепляет резинку и стаскивает с моей задницы последнюю преграду. Черт, самому становится стыдно, что он слышал мой испуганный вздох. Ужасно унизительно быть настолько беспомощным. Мне сейчас уже определенно ничего не хочется, что подтверждает разом обмякший член. От чуть болезненного хлопка по ягодице вздрагиваю, не сдержав вскрика. Снейп что-то говорит, кажется, рассказывает, что же все-таки он хотел со мной сделать, пока я занимался отработкой. Еще один хлесткий удар. Кожа там горит огнем. Не то чтобы мне это нравилось, но холодные прикосновения воздуха — прекрасный контраст. Я начинаю задыхаться, сдавленно шипя каждый раз, когда мою задницу настигает очередной хлопок. И зельевар все говорит и говорит, вменяя мне в вину и слишком широкие джинсы, что съезжают сами с талии. И притворно невинный вид... Не помню такого, но все равно сейчас уже бесполезно отнекиваться. Кажется, ему в кайф наказывать меня. В какой-то момент мне самому начинает нравиться. Полной неожиданностью становится, когда Снейп вместо очередного удара провел языком по покрасневшей коже. Я кричу, не в силах сдержать накал ощущений. Это одновременно и больно, и приятно. Внутри все переворачивается от такой странной ласки. И я совершенно не замечаю, как тонкие пальцы проникают в анус. Снейп растягивает меня, периодически добавляя смазку... черт, когда он только успел ее достать?! Это неприятно, даже я бы сказал странно. Не больно, только чувство наполненности. Стараюсь перевести дыхание. Жду, как дурак, наверное, что вот-вот станет хорошо. Но стоило Снейпу задеть что-то внутри, и по позвоночнику аж волна пробежала, обдавая жаром. Не зря ждал... Пальцы вдруг исчезают, зельевар возится сзади. Интересно, а белье у него все-таки какого цвета? Проклятье, о чем я только думаю?! Меня сейчас будут лишать невинности!.. Обжигающая боль в растянутом анусе: оставляя синяки на бедрах, Снейп толкается в меня. Выгибаюсь, шиплю, но чертов зельевар не дает и шанса отодвинуться, планомерно продвигаясь внутрь. И даже не расслабиться – будто все мышцы судорогой свело. Счастье для нас двоих, что меня все же смазали. Выслушивать проклятья в свой адрес только потому, что этот желчный мерзавец порвал себе уздечку!.. — Расслабься, черт тебя возьми. Арррх, если бы я мог! Он шлепает меня по ягодице, отвлекая от проникновения. Да уж, просто замечательно, нечего сказать. Зарычав, он наклоняется, мазнув волосами по коже плеч, и, опалив дыханием, совсем не нежно кусает за шею. Да, черт возьми... Я подаюсь назад, желая продлить это чувство. Под кожей будто молнии бьют, и совершенно не замечаю, что он уже полностью вошел, что горячее тело тесно прижимается сзади. Снейп, словно извиняясь, проводит языком по месту укуса. И тут же выпрямляется, чуть увеличивая темп. Так и не снятые зельеваром брюки царапают кожу. Он двигается размеренными толчками, не заботясь обо мне, но я сам против воли начинаю возбуждаться. Мне нравится подчиняться ему, ощущать себя под ним. Тягучее чувство наслаждения разгорается пожаром в крови. Еще... Сильнее... Я готов орать, но лишь судорожно вздыхаю и постанываю сквозь закушенную губу. Кажется, успевшая закрыться ранка опять кровоточит, потому что я ощущаю солоноватый привкус. Одной рукой Снейп все так же удерживает мои бедра, задавая темп. Второй он проводит по спине, поглаживая через рубашку. Совершенно неожиданно он вцепляется рукой в шею, наклоняя еще ниже, заставляя выпячивать зад. Резкие толчки, он не заботится о том, хорошо ли мне, но при этом, несмотря на всю странность ситуации, мне хорошо. Я растворяюсь в его подавляющей силе, доминировании. Уверен, что если не получу все удовольствие сейчас, он потом позаботится обо мне. Хотя не знаю с чего это взял. Мне остается просто терять себя в сильных толчках, в выворачивающем душу удовольствии, смешанном с унижением. Пред глазами встают все те же картины: я в ошейнике на этой же кровати, и мой Хозяин Снейп. Да, черт побери, я хочу этого. Размеренный темп сводит с ума, жалобно скулю, выражая свое недовольство. Меня хватает на короткие почти не связанные фразы: — Да... Пожалуйста... Сильнее... В ответ Снейп только смеется. Его хриплый мурлыкающий голос будоражит кровь и мое воображение. Зельевар почти послушно ускоряется, с размахом входя и выходя из меня. Чуть хлюпающий звук, шуршание одежды... Проклятье, жаль, что я все еще в рубашке: хочу ощущать всей кожей жар от чужого тела. — Хороший мальчик... Я выгибаюсь ему навстречу, вцепившись до боли в пальцах в одеяло. С губ срывается очередной стон. Рука с шеи переместилась на мой член, скользя в такт толчкам. Наверное, я подставляюсь как последняя шлюха, но меня действительно вся эта ситуация возбуждает. Он кончает неожиданно, стиснув мои бедра и не давая двигаться. Я почти не чувствую это, скорее осознаю, что он остановился и удовлетворенно сопит сзади. И все это сталкивает меня в оргазм: со стоном изливаюсь в его ладонь. Я чувствую себя странно, легкость во всем теле и усталость. Даже если захочу, мне не двинуться с места. Снейп выскальзывает из меня, оставляя холод и пустоту. Падаю на кровать зельевара, закрыв глаза. Я гребаный извращенец, кончил от того, что в меня кончил мужчина. Даже не так. Я кончил от того, что осознал, что меня оттрахали как вещь. Нисколько не сомневаясь в том, кому я принадлежу... Ненавижу. Сейчас он посмеется надо мной и вышвырнет за дверь. Но вместо сарказма в голосе Снейпа проскальзывает странная нежность. — Глупый мальчишка. Вечно лезешь, куда не надо. И даже сам не осознаешь, что делаешь, – зажмуриваюсь, не в силах смириться с реальностью: я занимался сексом с профессором зелий. Рядом прогибается кровать, Снейп запускает руку мне в волосы и начинает их перебирать. – Ты сам этого хотел, Гарри. Ты думаешь, я не видел, как ты смотрел? Осознанно или нет, ты распускал вокруг себя такие флюиды... — Старый извращенец! – подскакиваю от возмущения. Чуть раздраженно смотрю на мужчину, но тот только усмехается-оскаливается. Но в черных глазах необычное спокойствие. Снейп не дает мне опустить лицо, вцепляется в подбородок мертвой хваткой. — Ты мой, запомни раз и навсегда. Еще раз будешь себя вести как сучка в течке, отведаешь плети. Перед глазами пробегают картины, как бы он меня отходил плетью по причинному месту... Черт, нет, я тоже извращенец. Или даже хуже – сошел с ума! Зельевар притягивает меня поближе к себе, осторожно проводит языком по моей припухшей губе – искусал ее в порывах страсти. — Только мой. Маленькое животное... Снейп убирает пальцы с моего подбородка, и я утыкаюсь со стоном ему в грудь. От его рубашки пахнет прелыми травами, я, кажется, слышу, как гулко стучит его сердце. Или это мое? Мне стыдно и одновременно нет. Это чертовски смущает, когда на тебя смотрят как на сладкий десерт, особенно если до этого тот же человек тебя... И против воли едва слышно произношу в ответ: — Твой.