Я тоже хочу быть счастливым.

Когда такси остановилось, я расплатился и вышел из него. Погода стояла превосходная и даже подумалось, не сходить ли нам втроём в парк, конечно, если Кевин будет не против. Ведь он только ночью приехал из командировки. Я уже подходил к дому, как увидел на пороге друга с Мики на руках и стоящего возле них мужчину. Прибавив шагу, рванул к ним. - Послушайте, я ничем не могу вам помочь. Вам надо поговорить с Рионом самому, - услышал я голос друга. – О, кстати. Вот и он. При этих словах мужчина повернулся, и я увидел Джонатана. Сердце ёкнуло и я, ощетинившись, рванул к дверям. - Папа, - радостно сказал Мики и протянул свои пухленькие ручки ко мне. Взяв на руки малыша, который сразу же обвил меня за шею и чмокнул в щёку, я посмотрел на альфу. Он стоял весь какой-то взъерошенный и растерянный, а взгляд, мечущийся с меня на Мики, так и спрашивал: «Это мой сын?» . - Он не твой, - соврал я и сам же удивился, как уверенно прозвучал мой голос. - Пожалуйста, давай не будем больше ни о чём разговаривать. Я всё написал тебе в письме. Нам больше нечего обсуждать. Пока. - Твой папа... - Мне. Неинтересно. Что. Происходит. В. Той. Семье. Они больше не мои родители. - Он умер, - моя рука, потянувшаяся к Мики, чтобы погладить, замерла, а сердце предательски сжалось. - Соболезную, - взяв всю волю в кулак, произнёс эти слова холодно и твёрдо. У меня просто не было больше чувств к этим людям. Да, они родили и вырастили меня, но на этом всё и закончилось. Теперь вся любовь принадлежит Мики. - Может, позвонишь отцу? – немного неуверенно спросил Джонатан. - Мне нечего ему сказать. А теперь извини, мне пора. - Дай мне десять минут. Я хочу поговорить обо всём и объяснить всё. - Нет. Разговор окончен, да и Мики пора обедать. Пока. И, не дожидаясь, что Джонатан мне ещё скажет, захлопнул дверь. Я видел, как он с нежностью смотрел и на меня, и на малыша, но боялся поверить своим глазам. Да и странно это было, ведь я его тогда обманул, а он сейчас выглядит, как побитая собака. Так и хотелось на всё плюнуть и броситься к нему в объятья и выслушать всё, что он хочет сказать. Но я испугался. Что если он наговорит всякой гадости, этого бы не вынесло моё сердце. Мотнув головой, я пошёл на кухню, где Кевин посмотрел на меня с укоризной. Отведя глаза, посадил сына на его стул. - Зачем ты соврал насчёт сына? - А если бы он подал на меня в суд и решил бы отсудить ребёнка? - Ты хоть понимаешь, что тут и невооружённым глазом видно, что Мики копия отца? - Ну и что? И, Кевин, давай больше не будем об этом. Не хочу бередить рану. Всё, пора ням-ням, Мики. *** В понедельник после работы я зашёл в детский садик за сыном. Увидев меня, он радостно закричал и бросился в объятья. - Ух, как же папочка по тебе скучал, - я чмокнул Мики в щёчку. – А ты скучал? Малыш так смешно стал кивать головой, что я рассмеялся. И тут меня кто-то подёргал за брючину. Опустив взгляд, наткнулся на радостные глаза малыша лет четырёх. - Папочка. Это ведь ты? – он так умоляюще смотрел на меня. Вначале я непонимающе захлопал глазами, но, присмотревшись к омежке, чуть не упал в обморок. Было ощущение, что я смотрю на себя же, только в детстве, правда, глаза были не серые, а карие. - Э... Энди? – не веря своим словам, прошептал вслух. - Папочка. Омежка крепко обнял меня за ноги. Ну, как я мог сказать, что я не его папа, а всего лишь дядя. Мики протянул пухленькую ручку и стёр с моей щеки слёзы. А я даже и не заметил, что плачу. - Папочке грустно? – покачав головой, поставил сына на пол. – А кто этот мальчик? - Это мой папа, - надувшись, сказал Энди. - Нет, мой, - нахохлился Мики. – Скажи ему. Ну, скажи. - Да, да. Ты мой любимый сынуля, - я погладил по волосам Мики. - Значит, ты уехал, потому что больше нас с отцом не любишь? Я видел, как его губы затряслись и по щёчкам потекли слёзы. Не выдержав, опустился на колени перед ним и ,обняв, стал гладить по спине. - Что ты, милый. Я тебя очень люблю. Просто так надо было. - А отца? Его ты тоже любишь? – допытывался Энди. - ... – я только открыл рот, чтобы ответить, как сзади раздался голос из моих сладких кошмаров. - Да, а отца ты тоже любишь? – спросил Джонатан. - Что... Да... Как ты здесь оказался? – задал я глупый вопрос. - Энди забираю. - Я вроде вас раньше не видел, - прозвучала ещё более глупая фраза из моих уст. - Ну, мы же только недавно переехали. Сегодня был первый день. - Пап, пап, - стал дёргать за штанину Мики. - Что такое? - Я хочу мороженого. - И я хочу, - не хотел отставать от альфочки Энди. - Конечно. Пошли все есть мороженое, - хлопнул в ладоши Джонатан и схватил малышей на руки. Как ни странно, но Мики не стал капризничать. Обычно сын не любил чужих рук, но тут разрешил взять себя на руки и ещё смеялся, когда Джонатан скорчил смешную рожицу. Пришлось признать, что он отличный отец. Я знал, что сыну нужен отец, как и любому ребёнку. Может, Кевин прав, и не стоило лгать Джонатану? - Рион, ты чего? Пошли, мы ждём только тебя. - Да, конечно. Нехотя, я согласился, ну не отбирать же Мики у этого альфы и тем самым отнимать радость у малыша. Ничего же не произойдёт, если они немного пообщаются. Мы пошли в парк, и пока я сидел на скамейке с малышами, Джонатан сходил за мороженым. Энди и Мики рвали цветочки и бегали ко мне показывать свой «улов». Я улыбался, хвалил их и восторгался беленькими и жёлтенькими лепесточками. Тут пришёл Джонатан и, вручив по мороженому детям, впихнул одно мне. Сам плюхнулся на скамейку и стал пить кофе из бумажного стаканчика. - Может, всё же поговорим? – спросил он каким-то глухим голосом, смотря, как дети уплетают лакомство. - Нет, - холодно сказал я и откусил мороженое. Оно оказалось с вишенками. Это было моё любимое, тогда, как у Линара была тяга к шоколадному мороженому с орешками. Откуда он узнал о моём предпочтении? - Я много, что помню, - пробормотал Джонатан, как будто прочитав мои мысли. - Я что, вслух это сказал? - Есть такое. Мы какое-то время посидели в тишине. Он, попивая кофе, а я, слизывая с вафельки мороженое, как в детстве. Джонатан кашлянул и отвернулся от меня, а я покраснел, поняв, из-за чего он это сделал. Быстро доев мороженое, я откинулся на спинку скамейки и закрыл глаза, подставляя лицо под солнечные лучи. - Скажи, ведь Мики мой сын, - неожиданно разорвал альфа тишину. - Да, - хоть и ожидал этого вопроса, но голос дрогнул. Больше не имело смысла врать ему об этом. Я услышал, как Джонатан облегчённо выдохнул. Неужто он рад этому? Хотя, наверное, все приличные альфы рады детям. А я лишил его этого. - Разрешишь видеться с сыном? – с надеждой спросил Джонатан. - Ну, раз уж так вышло, то кто я такой, чтобы препятствовать этому. - Отец, смотри, - подбежавший Энди раскрыл ладонь и показал красивые камушки. - Очень красиво. Молодец, - Джонатан потрепал сына по волосам. Тут я заметил, что Мики смущённо мнётся около альфы, а руки спрятаны за спину. Видимо, малыш тоже хотел что-то показать, но не знал, как это сделать. Сын посмотрел на меня, и я одобрительно кивнул. Мики радостно улыбнулся и, подойдя к Джонатану, вручил большой красноватый камень. Джонатан взял его и потрепал Мики по голове. - Спасибо, он очень красивый. Дети радостные побежали дальше выискивать камешки, а мы наблюдали за ними. Зазвонил телефон, я вздрогнул и, вытащив его из кармана, ответил: - Да? Привет, Эрнест. Нет, сегодня я занят. Хорошо, до завтра. Я посмотрел на часы и удивился. Мы просидели тут почти три часа. Стрельнул взглядом в Джонатана и покраснел. Альфа как-то странно смотрел на меня, по телу аж разлилось тепло, а в паху заныло. «У тебя простой недотрах», - констатировал я про себя. - Это был тот самый парень с работы? – в его голосе проскользнули нотки ревности, что меня очень удивило. - Может да, а может и нет, - я неопределённо пожал плечами. – Какая тебе-то разница? Я же тебе не муж. Не забыл это? Если я разрешил видеться с сыном, это не значит, что ты можешь контролировать меня и мою жизнь. Нам пора идти. Мики, Энди. Мы уходим. Дети подбежали, и я обнял Энди. Мики тут же ревностно обвил мою шею, просясь на ручки. - Рион. Всё же, я думаю, нам стоит поговорить и серьёзно. - Нет и это окончательный ответ, - я схватил сына на руки. – Энди, милый, мы встретимся завтра. Обещаю, а теперь нам надо домой. - Папочка, - Энди стал плакать и тянуть ко мне руки. – Нет, нет, нет. Не уходи. Не хочу завтра. И малыш разревелся и стал цепляться за брюки, у меня аж сердце сжалось, так хотелось схватить его и забрать с собой, но он был сыном Джонатана и моего брата, и прав на него у меня не было. А тут Мики решил устроить сольный концерт и тоже разревелся. - Рион. Ну, подожди же ты. Давай поедем ко мне и поговорим, ведь я тебя искал всё это время. И не думай, что просто так отпущу, пока не скажу всё, - Джонатан схватил меня за руку. - Отпусти, - чуть ли не взвизгнул я, чувствуя прикосновение альфы. Сердце сделало кульбит в груди, а тело предательски вспомнило, как Джонатан ласкал его в ту ночь. И ему дико захотелось ещё раз, нет, ещё много раз испытать на себе это. Это была последняя капля, и, зашипев, я вырвался. - Не смей меня трогать. Захочешь встретиться с сыном, позвони, и договоримся. А сейчас извини. Больше ничего не желая слушать, я рванул к выходу из парка. И хоть до меня доносился плач Энди, сил на то, чтоб остановиться, не было. Хотелось оказаться дома и, упав на кровать, разрыдаться. Ведь всё было так хорошо до того момента, пока не появился Джонатан. Будь оно всё проклято.