Звездочёт

Незамысловатый мотивчик доставучей песни, словно отбойный молоток, разносит мозги по черепной коробке. Этот день можно назвать новым витком в жизни, которая разлетелась к херам после короткого: «Для меня ты слишком непонятный». Не самая худшая фраза для того, чтобы поставить точку. Чжиён тушит подкуренную сигарету в пепельнице и шмыгает носом. Не то чтобы он был проблемным, просто собственная вселенная достигала таких масштабов, что не умещалась в хрупком теле. Она выплескивалась через край, ломала, носила на волнах безумия. Периодически нервный, наглухо замкнутый, со сдвинутым центром восприятия внешнего мира. Такой никому не нужен. Разве что тому, у кого эта вселенная поместится в ладонях. Приласкается, свернется в клубок сытой кошкой. Тогда черная синева успокоится, умиротворенная рябь будет перекатываться от дуновения теплого ветра, и на дне переливчатым светом замерцают звезды. А пока о сердце вселенной тушат окурок, кидая безразлично-горькое: «Для меня ты слишком непонятный». Мол, сам виноват. Чжиён подхватывает пачку сигарет, распахивает окно и лезет на крышу. Когда он купил этот дом, то так и не понял, какой глубокий смысл хотели передать. По непонятной причине дома спроектированы друг напротив друга и соединены гаражом на четыре машины. Одна половина принадлежала Чжиёну, вторая соседу. К слову, сосед въехал только через месяц после Чжиёна. Пересекаться им не приходилось. До недавнего времени. Прошла неделя с того момента, как Квон полюбил сидеть на крыше гаража, курить и считать звезды. Дурацкое занятие быстро вошло в привычку, въелось под кожу и с противным постоянством ныло с наступлением сумерек, с огоньками первых звезд. В один из таких дней они встретились. Белая Audi плавно затормозила перед домом, шелестя шинами по асфальту. Чжиён с интересом наблюдал, как она исчезает в гараже, как глухо хлопает дверь и гаснет свет. Высокий мужчина, не спеша идет к парадной, массивная дверь гаража за его спиной с тяжелым шаркающим звуком закрывается. Чжиён подумывает о том, что сосед работает моделью – настолько ленива и грациозна походка, прямая осанка и, наверняка, правильные черты лица. Сосед останавливается на пороге, оборачивается, встречаясь глазами с Чжиёном, и хмыкает. Квон кривится в закрытую дверь и подкуривает сигарету. Унять внезапную дрожь в пальцах почему-то не получается. На соседнем чердаке распахивается окно. Чжиён лениво наблюдает, как сосед вылезает на крышу и идет к нему. Одет он элегантно. Белая приталенная рубашка с закатанными рукавами, черные брюки и белые конверсы. Он на ходу расстегивает две верхних пуговицы и небрежно проводит пятерней по идеально уложенным волосам. Квон косится на свои подранные джинсы и растянутую футболку. В голове проносится короткое «Похуй», но легкий смущенный румянец все же проступает на щеках. - Угостишь? Незнакомец присаживается рядом, подтягивает ногу к груди и расслабленно облокачивается рукой о коленку. Мимоходом, пока вытряхивается из пачки сигарета с зажигалкой, Чжиён отмечает, что у соседа притягательные запястья. Красивые губы с четким контуром мягко сжимают фильтр, чиркает зажигалка, и огонек жадно набрасывается на табак. Квон смущенно отводит руку и прячет зажигалку в карман. Он не привык, чтобы на него так откровенно смотрели, пытались поймать взгляд. Несколько нервно одергивает низ футболки и ложится на спину. Железо все еще трепетно хранит вобравшее в себя за день тепло. Они молчат какое-то время. Незнакомец медленно курит и, чуть прищурившись, смотрит на звездное небо. Чжиён же смотрит исключительно на молчаливого незнакомца. Тишина кажется уютной. Будто они всегда вот так вот сидели на крыше, курили и рассматривали звезды. - Сынхён. Окурок тушится в рядом стоящей пепельнице, и теплая рука пожимает вечно холодные пальцы Квона. - Чжиён. Сосед кивает, губы трогает едва заметная дружеская улыбка. И снова молчание. Теперь оба смотрят на звезды. Они так низко, что Чжиён верит - стоит лишь протянуть руку и можно их поймать. Но он этого не делает, думая о том, что может спугнуть ночные светила. За него это делает Сынхён. Он протягивает руку к небу, окунает пальцы в теплую синеву и нежно касается желтых светлячков. Невероятно красивые чуть подрагивающие длинные пальцы ласкают ночное небо, и Чжиён заворожено наблюдает за плавным движением. Вопреки ожиданию, звезды остаются на местах. Квону даже начинает казаться, что те стали светить ярче, приласканные теплом. Они расходятся через час, так и не проронив ни слова. Лишь улыбаются на прощание и исчезают в своих окнах. Пара дней таких встреч, и Чжиён узнает, что Сынхён не модель, а редактор в крупном книжном издательстве. Любит чай из мяты, свежеприготовленные пончики и ненавидит вкус кокоса. Раньше занимался спортом, теперь лишь пробежка по утрам. Любит спортивные машины, классические костюмы и черный цвет. Чжиёну же рассказать о себе практически нечего. Графический дизайнер, работающий исключительно дома. Интроверт, помешанный на необычных картинах, почитатель работ Иеронима Босха. Любит крепкий кофе, собственную собаку и пасмурную погоду. Поклонник ливня за окном, грохотания грома и пони. На вопрос «Почему пони?» Чжиён не дает ответ, лишь незаинтересованно пожимает плечами. И вот сейчас он снова садится на теплое железо и наблюдает кровавый закат. Впервые одному курить совершенно не хочется. Сынхён приходит через час. В непримечательном, сером спортивном костюме, уставший и напряженный. Он садится напротив, ставит небольшую коробку пива, которая вмещает в себя шесть банок, легкую закуску и швыряет свои сигареты рядом. Позолоченная зажигалка гулко ударяется о крышу гаража, и Чжиён непроизвольно вздрагивает. Квон не интересуется причиной, а Сынхён не спешит делиться. Одинокое, тихое и брошенное невзначай «Все заебало» слетает с губ и это единственное, что сосед произносит за полчаса. Пиво практически закончилось, от крепких сигарет Сынхёна слезятся глаза и чешется нос. Чжиён чихает и, неловко покачнувшись, хватается за крепкое плечо соседа. Тот не реагирует, бездумно пялится в черное небо, усыпанное желтыми бриллиантами, и Квон позволяет себе немного дольше положенного задержать руку на чужом плече. - Слоник, - выдает Сынхён и, дернув завалившегося Чжиёна ближе к себе, тыкает на небо. Тот смотрит исключительно на длинный палец, и его глаза заволакивает мечтательной дымкой, пока сосед чертит в воздухе контур, который отдаленно напоминает слона. Они так и сидят, прижавшись щекой к щеке, любуются ночным небом, пьяно ржут и отыскивают все новые и новые чудаковатые созвездия. Спустя время Чжиён начинает чувствовать, как отмерзает зад, а алкоголь выветривается из организма. Его голова покоится на животе Сынхёна и, по-видимому, тот задремал, беспокойно хмуря брови. Квон поднимается, допивает остатки своего пива и собирает мусор. По крыше они бредут слегка пошатываясь и, достигнув своих окон, неловко улыбаются на прощание, как будто в первый раз. Во вторник, засидевшись над проектом, Чжиён приходит позже соседа. Тот сидит на краю крыши, свесив ноги, носком дорогих туфлей расчерчивает воздух и курит. На нем черный костюм тройка, пиджак валяется рядом. Чжиён подтягивает ворот растянутой футболки, оголивший плечо, и понимает, что выглядит совсем худо. Сегодня практически не видно звезд, и Квон швыряет карту звездного неба на крышу. Рядом устанавливает мощный фонарик, щедро распыляет средство от комаров и садится, подогнув под себя ноги. Сынхён с интересом косится на него, докуривает и подползает ближе. - Хочу придумать свои собственные созвездия. Места хватает для двоих, каждый обводит маркером что-то свое. Сынхён находит недавнего слоника и старательно рисует контур. Чжиён ржет и говорит, что это носорог и, не выдержав, пририсовывает рог на лбу. Они подписывают его как «Звезда Слонорог», и Сынхён просит никому не показывать этот бред. Чжиён торжественно обещает, что повесит карту напротив кровати и будет любоваться на свои личные созвездия. Сынхён не возражает, а после коротких раздумий просит сделать ему копию. Расходятся они далеко за полночь. Оба счастливые, на время забывшие о своих проблемах. Следующим вечером Чжиён лишь выглядывает в окно, заходится сухим кашлем и машет Сынхёну. - Если не боишься заразиться. Окно гостеприимно распахивается, и сосед спрыгивает на пол чердака. - У меня есть лимоны и мед, давай принесу? Чжиёна удивляет неприкрытая забота в голосе, но он лишь отмахивается со словами: - У меня этой дряни полно. Сил больше нет жрать все это. Голос у него низкий, хриплый и так похож на голос Сынхёна, что Квон мимолетно улыбается такой глупости. Сосед готовит чай, не дав Чжиёну поиграть в радушного хозяина. Тот совсем не возражает и наблюдает за его спокойными, неторопливыми действиями. Чаепитие проходит в молчании. Сосед все же заставляет Чжиёна съесть пару кусочков лимона с медом. Последнего знатно перекашивает, но он стоически держится, стараясь быстрее проглотить и запить чаем. Спустя время они перемещаются в гостиную. Чжиён натягивает маску, чтобы не заразить, и простужено гудит сквозь нее: - Это подарок. Копия меня не устроила. Ночью не спалось, поэтому я все нарисовал заново, - он отводит взгляд, делая вид, что его интересует исключительно проделанная работа и добавляет: - Для тебя. Сынхён берет карту созвездий в руки и тепло улыбается. В груди разливается необъяснимая радость и безграничное чувство благодарности. Хотя этот жест со стороны Чжиёна пустяковый, но Сынхён не может остаться безразличным. - Как думаешь, звезды большие? - Не знаю… Но, мне кажется, что в твоих руках они бы поместились. Окно широко распахнуто, по полу чердака гуляет теплый ветер, лаская обнаженные ступни. Чжиён замолкает. Его не покидает ощущение, что только что он сморозил очередную непонятную глупость, но почему-то ему было важно сказать именно это. Наверное, Сынхён как и другие покрутит пальцем у виска, скажет, что Чжиён и для него слишком непонятный. Но Сынхён сводит брови к переносице и совершенно серьезно интересуется: - Почему? - Потому что ты теплый, - Квон коротко вздыхает и совсем тихо добавляет: - Они тебя не боятся. - Ты тоже теплый… как солнце. - Может быть, поэтому они меня не любят? Солнце прогоняет ночь и звезды. - Они просто скрываются за твоим светом, но все равно всегда рядом. Чжиён улыбается. Как-то по-глупому и открыто, совсем по-детски. Сынхён не собирается бросать его, не собирается называть странным. Квон перекатывается на живот и кладет голову на скрещенные руки. В лунном свете профиль Сынхёна выглядит умиротворенным и спокойным. Почувствовав на себе взгляд, сосед поворачивается к Чжиёну и кладет ладонь под щеку. Глаза у него совсем черные, как ночное небо, и Чжиён не может перестать заворожено смотреть в них. Тихий шепот Сынхёна врезается в ночную тишину: - Ты мне нравишься. Ему тепло, как будто сейчас обнимает не Сынхёна, а одну из звезд, которые так хотелось подержать в руках. Ни жесткий пол, ни прохладный ветер не мешают закрыть глаза и спокойно уснуть, купаясь в долгожданном тепле. Сынхён целует растрепанную макушку и крепче обнимает соседа. Сердце заходится в радостном трепете, чего не случалось довольно давно. Ночь необычайно теплая, а звезды волнующе яркие. Они переливаются, искрятся. Вот маленькая звездочка срывается с неба и стремительно падает вниз. Возможно, именно сейчас настало время загадать свое самое сокровенное желание…