Накажи меня, Рэй

- Майки, что там за фигня была во втором куплете сегодня? Я думал, что зашиб тебя, когда прыгал, но чёрт, ты стоял в другом углу сцены! - Фрэнк шутовски изображает меня, мерно покачивающегося с басом в руках, и весь излучает грёбаный оптимизм. Фрэнк - это чудо, и поэтому пошёл он. - Отстань от него, Фрэнки, - потный и всклокоченный, брат легко отталкивает увлекшегося пантомимой гитариста с прохода к гримёркам. - Отыграли - и слава Богу, я думал, что скопычусь на последней песне, два концерта в день - это слишком. Мы все идём за Джерардом за кулисы, толпа сзади что-то непрерывно вопит, но мы уже выходили на бис и чёрт, детки, на сегодня это - всё. - Ты снова слажал, Майки, - доносится у правого уха, а неконтролируемые кудри щекочут шею. Я вздрагиваю всем телом, но это видит только Торо, который идёт позади всех. Педантичным жестом поправляю очки и ничем не выдаю своего волнения. Он снова сделал это - сказал эти чёртовы слова, после которых вечер никогда не заканчивается нормально. Это игра, в которую играем только мы с Рэем. Это наша фишка, и больше из группы никто не в курсе её и правил. - Ты снова слажал, - на мгновение прижимает меня к стене и тыкает пальцем в грудь. Торо такой Торо - улыбается открыто, словно это шутка из разряда "посмотри, там сидит Спилберг, чувак, я серьёзно!" Отпускает и обгоняет, что-то на ходу говоря Айеро, который начинает улыбаться во всю ширину своих бесконечных скул. Ладно, ему можно. Стыдно, но мне тоже хочется сделать что-то идиотское. В конце концов, быть в этой группе и не выкидывать ничего идиотского - означает отрываться от коллектива. Я не хочу отрываться, мне и внутри нравится. - Накажи меня, Рэй? Такая простая фраза, и я не помню, когда придумал её. Но я знаю точно, как она действует на тебя. Ты широко раскрываешь и без того круглые глаза, становишься безумно серьёзным и растерянно мнёшь губы, а уши, скрытые шапкой волос, наливаются алым. И всё равно, что я догнал тебя и прошептал это прямо в шею, всё равно, что никто - даже Фрэнк, не мог ничего слышать. Ты всё равно воровато оглядываешься по сторонам, а потом идёшь дальше и делаешь вид, что ничего не случилось. "Накажи меня, Рэй?" - и ты становишься неконтролируемым, как дикое животное. Джерард бы точно удивился, узнав, чем мы иногда занимаемся в соседней с его номером комнате. "Накажи меня, Рэй?" - и ты совершенно точно налакаешься сегодня вечером, потому что предпочитаешь наказывать в состоянии опьянения, чтобы развязать себе руки и не обращать внимания на тихие вякания своей продажной кое в чём совести. "Накажи меня, Рэй?" - и я уверен, что ты будешь с затаённой надеждой и вымышленным внешним спокойствием из концерта в концерт ждать новой моей лажи, а я, решив довести тебя до ручки, не буду ошибаться - глуп тот, кто думает, что я не могу играть как следует, но... Но она того стоит. Эта игра. **** - Отвянь, Рэй, - потому что прижимать меня за живот к себе в лифте по пути в номер и дышать перегаром не очень-то здорово. Ты уже не слушаешь. Точнее нет, ты перестаёшь слушаться и превращаешься в другого человека, ощущая, что до номера остался какой-то десяток шагов. - Ты слажал, Майки, - чуть пьяно улыбаясь, говорит Торо, разглядывая наше отражение в зеркальных дверях лифта. - Мне не нравится, что ты снова напился. Может, для разнообразия попробовал бы хоть раз по-трезвяку? Или боишься, что не встанет? Прижимает ещё сильнее к себе и утыкается лбом в шею. - Заткнись, - ох, кажется, я задел тебя, мистер Совершенство? Лифт открывается, и я вырываюсь из довольно сильной хватки, выкручиваясь всем телом, отталкивая Торо обратно в лифт. - Пошёл ты, Рэй. Надоело по-пьяни. Быстро иду к номеру, намереваясь скрыться за дверью до того, как Рэй совладает с лифтом и догонит. Когда он выпивает, от милого и всем известного парня остаётся только пшик. Но мне не везёт - коридор длинный, а Торо быстрый. Я слышу топот сзади и бессознательно припускаю бегом, уже совершенно точно зная - не успею. Он наваливается сзади уже у самой двери, больно ударяя мной о поверхность. Хорошо, что мы ушли раньше остальных из бара - сейчас всё происходит слишком шумно. - Вставляй эту долбаную карточку, - рычит он в ухо, щекоча волосами. Секунда, и становится больно от его зубов - крупных, острых, и, чёрт, им не место на моём ухе. Я не могу и двинуться - он держит меня слишком крепко, ощутимо прижимая щекой к пластиковой поверхности двери. - В заднем кармане. Но я знаю, как он ищет. Почему-то слова "в заднем" совершенно игнорируются его опьянённым мозгом, и он неторопливо проверяет все существующие карманы, заставляя меня закрывать глаза и нервно сглатывать. Я не люблю врать, я, наверное, больной. Но такой Рэй заводит меня похлеще горячей порнушки по кабельному в отеле. Карточка находится в самом последнем кармане, у него нюх на то, как растянуть удовольствие, не делая для этого практически ничего. - Не дури, - проводит по электронному замку, и дверь, ворчливо пикнув, открывается вовнутрь. Наша поза не меняется, он просто проталкивает меня в темноту коридора и тут же закрывает дверь, вжимая моё пойманное тело в стену. Карточка вставляется в кармашек, и где-то внутри номера зажигается приглушённый свет. - Ты плохо играл сегодня, Майки. Лажа на лаже... - хрипит он мне в шею, и мои волосы почти встают дыбом от того, что я кожей ощущаю его большие, пересохшие губы на ней. Рэй заламывает мне руку, - он всегда любит заламывать мне что-то, когда наказывает... И чёрт, я буду козлом, если скажу, что сам не люблю этого. - Я просто устал, - скулю, и очки больно врезаются в мой висок, съехав куда-то набок. - Мы все устали, - свободная рука Торо забирается под выпущенную рубашку и начинает нетерпеливо выдёргивать заправленную в джинсы майку, - но лажал ты один. Это было скверно. - Никто не понял кроме вас, - пытаюсь оправдаться, ощущая, как его широкая, просто неимоверно широкая и горячая ладонь начинает свой путь от крестца наверх, пересчитывая пальцами позвонки. - Перестань отпираться, - взрыкивает он, поводя головой вбок, от чего волосы так щекотно проходятся по шее. - Ты сам виноват. Впредь будешь лучше концентрироваться на партии... - О, чёрт, - выдыхаю я, когда его рука, забравшись под подмышку, достигает груди и резко хватает сосок. - Разве хорошие мальчики ругаются? - довольно спрашивает Рэй, горячо дыша мне в ухо, продолжая больно и бесконечно сладко вытягивать, а потом неожиданно вдавливать в рёбра такую нежную часть моего худого тела. - Разве у хороших мальчиков стоит на плохих мальчиков? - шёпотом парирую я, резко подаваясь ягодицами назад, упираясь в его пах, до которого прежде было несколько сантиметров вакуума. Он сдавленно, как-то обиженно даже стонет в выдох, оставляя в покое сосок и обеими руками прижимая меня за торс к себе вместе с руками, и я до сих пор как связанная лесками кукла, угодившая к садисту-кукловоду. Мои плечи. Мои красивые, бледные, широкие плечи. Теперь на них будут красоваться кровавые засосы - Торо предусмотрительно сдвигает носом рубашку ниже, чтобы не было видно. Это так больно и невозможно приятно - особенно, когда он зализывает укус широким языком. Мне так хочется сейчас, чтобы он просто отодрал меня. Наказал, обидел, трахнул - что угодно. Но Рэй так не умеет. Даже пьяный, даже дикий в своей неадекватности - он будет облизывать меня до тех пор, пока я воплями не заставлю его уже сделать это. Стена перед глазами расплывается от накатывающих эмоций, от его волос, касающихся уха, от горячего дыхания и языка на моём плече. А может, это просто что-то с очками? Я не могу определить, но я умру, если он не сделает что-нибудь ещё. Ему так хорошо от всего, что он со мной творит, что как бы он не кончил просто от того, что трётся сзади о мою задницу. - Сними эти чёртовы штаны, - сдавленно шепчу я, и он, будто очнувшись, с громким чмоканьем выпускает мою кожу на плече и тянется руками к ремню на джинсах. - Ты издеваешься? - я зол. Зол, потому что он хихикает сзади на этот вопрос. Почему нельзя просто расстегнуть пояс и снять эти грёбаные джинсы? Почему надо делать это, как пятнадцатилетняя девственница, путаясь в ширинке и язычке ремня, возбуждая меня ещё больше своими неловкими прикосновениями?! - Терпение, принцесса единорогов. - Ах ты... - я зло напрягаю руку и дёргаю локтем, явно попадая куда-то в Рэя... - Запрещённый приём, наказание ужесточается, - я не понял, что он сделал, но мне стало так дико больно в обхваченной его ладонью кисти, будто он сломал её нахрен, а потом наступило блаженство - Торо обхватил другой рукой мой ноющий член, справившись, наконец, с застёжками. - Так лучше? - снова, снова это горячее дыхание и касания уха пухлыми, такими знакомыми губами... Уж лучше бы он откусил его к чертям, чем так мучить. - Сними уже эти штаны, чёрт, - задыхаюсь я, потому что вдруг его рука оживает и начинает двигаться настолько быстро по стволу, что я могу кончить в любую минуту... - с нас обоих, а-ах... Не переставая дрочить мне, Рэй стал возиться со своими штанами. Когда он успел сдёрнуть мои до колен, когда спустил свои - не знаю, я совершенно потерялся в то приливающей, то снова отходящей волне оргазма. Он дразнил меня, в самый неожиданный момент останавливаясь, и пик, который уже вот-вот готов был наступить, снова опускался, заставляя ныть связки. Но его эрекцию на своей заднице я почувствовал очень отчётливо - мои глаза расширились от его жара, от такого странного ощущения чужого члена, прижатого к твоим беззащитным ягодицам. - Так тебе больше нравится? Когда ничего не мешает? - Заткнись и трахни меня уже, - прошипел я, извиваясь под его тяжёлым телом, заставляя тереться о себя, действуя как развратная нимфоманка. - Ты постоянно торопишься, - устало вздыхает Рэй, снова яро припуская рукой по моему члену, заставляя мой рот давиться словами. - А ты... хха-а... вечно тормозишь... а-ах! Вдруг он резко отпускает мой готовый взорваться семенем член и одним движением поворачивает к себе. - Снимай всё... - только одна фраза, а совершенно неадекватные, затуманенные алкоголем и желанием глаза смотрят на меня, на губы... Той же рукой, что дрочил мне, проводит по рту, запуская большой палец внутрь, и я чувствую на языке вкус своей же смазки. - Фак! Ифиот! - он только улыбается, но палец не вытаскивает, поглаживая им язык, заставляя обхватить губами и начать сосать, глядя ему в наглые и такие до боли знакомые глаза. Хотя нет, это не глаза Рэя сейчас. Рэй спит, а кто за пультом управления в этот момент - я не знаю. Никто не видит его таким кроме меня. Никто не знает, какое он животное, и это греет моё самолюбие. Я расправляюсь с обувью и кое-как вытряхиваюсь из джинсов, оставаясь в рубашке и майке. Как стеснительная девочка, ей-богу... - Хороший мальчик... - мои успехи не остаются незамеченными. Я никогда не знаю, что он сделает дальше. Он всегда творит совершенно странные вещи и крайне редко повторяется... Рэй хватает меня под ягодицы и прижимает к стене, заставляя оказаться на весу. Я чуть не падаю вбок, судорожно цепляясь руками за его шею и обхватывая ногами сзади. Это было опасно, но поза такая... неоднозначная, что я прощаю ему всё. Наши члены касаются друг друга, и он так крепко, уверенно держит меня под задницу, что его руки бугрятся напряжёнными мышцами. Сейчас он невероятно сексуален, настолько, что я чувствую новый прилив возбуждения в паху. Торо просто смотрит на меня, чуть улыбаясь, а я обнимаю его за шею, прижимая руками волосы, и смотрю в ответ. Он знает, что я люблю больше всего. Даже больше его члена, правда. Знает, чего я хочу до умопомрачения, и никогда не предлагает первым. Губы. Эти мягкие, податливые губы - он творит ими невероятные вещи, при поцелуях или отсасывая мне - это всегда что-то фантастическое. Рэй Торо просто мастер-ас владения своими губами. И я сдаюсь, наклоняясь к его заинтересованно-ожидающему лицу, желая как можно скорее уплыть в этот поцелуй, я точно знаю, он доведёт меня до оргазма губами и языком без всяких лишних стимуляций. - Сними эти чёртовы очки, Майки, они бесят, - Рэй остановил меня в каких-то миллиметрах от себя, за что я возненавидел его. Хренов обломщик! Не подавая вида, как же я разочарован, медленно снимаю очки. Оглядываясь, неторопливо кладу их на стоящую внизу тумбу и резко, жадно хватая его за кудри, накрываю эти полные, обветренные губы, обсасывая каждую их трещинку. Он даёт мне немного времени, а потом я ощущаю, как жаркий, широкий язык Рэя настойчиво толкается в мои ещё сомкнутые зубы. Он целует меня самозабвенно и дико, сразу переходя вглубь, чуть ли не доставая до горла, и вкус достаточно неплохого пива до сих пор живёт в его рту. Пальцами сжимая мои ягодицы, он вдруг стонет и, отрывая меня от стены, пошатываясь, удерживает на весу. Мы сейчас свалимся. Я чувствую это спинным мозгом, но Торо не сдаётся - покачиваясь, перемещаясь короткими шажками от стены к стене, сбивая нахрен телефон, чуть не падая от путающихся в штанинах движений ног - он так и не снял брюки, всё-таки несёт меня куда-то вглубь номера. А я не могу оторваться от влажности его горячего жадного рта - хоть раз попробовав Торо на вкус, ты согласен сдохнуть - но не отпустить его губы. - Ах ты ж чёрт! Я чуть не обделался, когда понял, что лечу - этот гад просто кинул меня на кровать, нависнув сверху. Он просто опирался на руки по бокам от моего тела и рассматривал - зацелованные, мокрые от слюны губы, шею, свой укус на плече, который наверняка завтра будет выглядеть страшно... Спускался взглядом ниже, где над майкой дёргался мой член. Всё это явно приносило ему огромное удовольствие, а меня - начинало крайне раздражать. - Рэй. - Да, Майки? - Если ты сейчас не вставишь мне, я просто кончу в руку и выставлю тебя из номера. Я сказал это тихо и спокойно, и наконец-то Торо разозлился. Встав на колени перед кроватью, он рывком притянул мои бёдра к краю, сразу горячо уперевшись в задницу. - Ты хочешь по-жёсткому? Будет тебе по-жёсткому, - и он с рыком толкнулся внутрь, заставляя непроизвольные слёзы заполнить мои зажмуренные глаза. О господи, наконец-то... Хлопнула дверь, за стеной раздались глухие запинающиеся шаги. - Джерард вернулся, - зачем-то сказал я, чувствуя, как Рэй замирает, застывает, коченеет от этих слов. Как же вовремя, обожаю брата! - Эй, двигайся, - сладко шепчу я ему, поглаживая по колючей щеке, доставая до уха, запуская палец внутрь. - Там Джи, чёрт... - Я знаю. Двигайся, Рэй, - уже нетерпеливо говорю я, больно сжимая мочку. Это миг моего триумфа. - Но он услышит... - Если ты не начнёшь сейчас же, я сделаю так, что он услышит ещё быстрее, - смотрит на меня чуть напуганно, непонимающе выгнув бровь. - Джера..! - молниеносно зажав мой вопящий рот ладонью, он резко входит до конца, заставляя меня подавиться именем брата от такого горячего и больного ощущения внутри себя. Сладко, невыносимо, больно, горячо, люблю это до темноты в глазах, сильнее, Рэй, только не останавливайся... И он читает мои мысли, жёстко вбивая меня в казённый отельный матрас, закрывая мой стонущий от невероятных ощущений рот своей широкой и горячей ладонью с мозолями на пальцах, той ладонью, которая обычно скользит по грифу гитары, той ладонью, что дрочил мне сегодня... Я давно уже потерял последние остатки разума, и мне хочется только кричать, отзываясь на каждый такой желанный толчок, кричать, забывая про Джерарда за тонкой стенкой, кричать, зарываясь носом в любимые непослушные кудри пушистых волос, - и я лишь с силой закусываю ребро его ладони, от чего он сдавленно стонет, потому что - да, это больно. Но только так я веду себя тихо, и я знаю - Рэй готов заплатить эту не слишком большую цену за то, что Джерард не услышит. За то, что никто не узнает, как он наказывает меня за лажу на концертах. - Майки, Майки... Майки-чёртов-Уэй... - Торо шепчет так нежно, но язык заплетается в несложных буквах моего имени. Он уже совершенно наваливается на меня сверху, почти не давая двигать рукой по члену, но мне это практически не нужно - я чувствую, что кончу и так, просто тянусь вниз по привычке. Еще несколько безумных, резких толчков, и он, чуть выгнувшись назад с совершенно красным напряжённым лицом и сдавленным "О-о-о...", кончает. Я всегда улыбаюсь, глядя на него в момент оргазма. Он невероятно милый и наивный в этот короткий миг, будто все другие его личины спадают на секунду, открывая что-то незащищённое. Ощущая нутром, как горячо он изливается внутрь, я сам содрогаюсь, обхватывая его бёдра ногами и вжимая в себя ещё сильнее. Глаза закатываются от яркого, наточенно-острого оргазма, глухой стон из пересохшего горла, и мне кажется, что я разгрыз его кисть до крови, но это сейчас мало меня беспокоит. Глажу руками по торчащим во все стороны волосам, разжимая, наконец, зубы и выпуская его ладонь изо рта. Она безвольно скатывается на простынь, а я продолжаю слушать его тяжёлое, уставшее дыхание. - Мы опять сделали это, - обречённо говорит Торо куда-то в кровать у моего плеча. - Снова, Рэй, снова, - я почему-то глупо улыбаюсь, глядя в потолок. Прижатый его немаленьким телом, вымотанный, обессиленный. Счастливый. **** - Что за херня у тебя с рукой? - Фрэнк успевает схватить ладонь Торо, но тот резко вырывает её, не давая тому ничего толком рассмотреть. - Ничего страшного... Собака укусила... - бормочет Рэй. - Странная какая-то собака, и когда только успела? - недоумевает Айеро, но отстаёт от напарника и идёт к своей гитаре. - Хоть не бешеная? - Надеюсь, - устало вздыхает Торо, набрасывая гитарный ремень на плечо и, чуть морщась, примеривается покалеченной кистью к аккордам и баре. Джерард что-то обсуждает со светотехником и не слышит ребят, а Майкл только загадочно улыбается, настраивая бас, но никто не обращает на это никакого внимания.