Строчки на салфетке

Наши дни.

      Охранник вошел в дом уверенными шагами направился в столовую — как раз около полуночи хозяин велел отвезти Ингу — отмечавшую сегодня двадцать третий день рождения, в клуб. Голосов было не слышно, играла только музыка, классическая, надрывная и громкая. Вадим знал, что хозяин любил именно такую и постарался как можно быстрее пересечь холл — по барабанным перепонкам било неимоверно.       Молодой мужчина открыл двери в столовую и застыл на пороге, зачем-то беря в руку пистолет, удобно лежавший в кобуре.       В черно-белом помещении, за огромным столом, сервированным на одну персону, сидела хозяйка дома — Диана Алексеевна. То, что женщина мертва, охранник понял сразу — такого синюшного лица и отвисшей челюсти у живых не бывает. Но все же подошел для того, чтобы убедиться — пульса нет. Не почувствовав на сонной артерии нужного биения, мужчина тут же полез за телефоном.       От ужаса его прошиб холодный пот, отчего-то пришла мысль, что и с остальными членами семейства что-то произошло. То, что в тарелке вместо еды лежит пригоршня разноцветных таблеток и капсул, охранник заметил не сразу. Отметив это, помчался дальше, на второй этаж.       В крыле справа была спальня Инги, ее гардеробная, слева — спальня и кабинет хозяина. Миновав под надрывные звуки классической музыки парадную лестницу, Вадим замер на площадке — обе двери в спальню Инги и кабинет хозяина были открыты.       — Твою мать…       Охранник заглянул в кабинет — он был ближе и, выматерившись, ударил сжатым кулаком о дверной косяк.       Хозяин — Валентин Сергеевич, тоже был мертв — посреди гладкого белого лба темнело отверстие от выстрела, а из-под головы растекалась лужа крови. Последнее, и самое страшное открытие ждало Вадима в комнате молодой хозяйки. Инга лежала на большой двуспальной кровати, головой к двери, широко раскинув руки. Ее светлые волосы разметались по темно-фиолетовому покрывалу, загорелая кожа казалась какой-то серой.       — Инга?       Мужчина прошел в спальню и обойдя кровать, снова выругался.       Инга была убита — из груди — левой половины, — торчала рукоятка ножа, небольшой кровоподтек на ярко-красном платье был не особо заметен, но наметанный взгляд позволил Вадиму его рассмотреть.       Но самое странное было в другом — вся постель Инги, застеленная дорогим шелковым бельем, была усыпана крохотными монетками. Как успел рассмотреть охранник — копейками. А в доме по-прежнему играла музыка, на это раз скрипка, словно оплакивая погибшую семью.

***

      — Серега, — Круглов заглянул в буфет и оторвал Сергея от попытки выпить кофе.       Не выспавшийся Майский хмуро зевнул и уставился на друга, так и не донеся чашку до рта.       — Петрович, только не говори, что у нас новое дело. Только-только рабочий день начался…       — Тогда я пришел сюда помолчать.       — Ну, а если серьезно? — Майский, задав вопрос, стал быстро и жадно допивать кофе.       — А если серьезно, бери Риту и поезжайте на адрес. У нас тройное убийство.       — Чего?!       — Того, Серый, того. Убита семья бизнесмена Сагамова, как раз в день рождения дочери.       — О как… — Майский поднялся на ноги, набирая номер Власовой.       — Иван скинет адрес смс-кой. Чую, будет нам тотальный контроль сверху. Галя, когда позвонила, была капитально в духе.       — Ничего, прорвемся, — Сергей отмахнулся и уже в трубку произнес:       — Товарищ капитан, доброе утро. Вы еще не в офисе?.. Отлично, встречаемся на парковке. У нас дело новое. Ага. Все, давай.       — Ты поосторожнее там, — напутствовал Николай Петрович, старательно пряча улыбку. — Риту с утра лучше не злить.       — Да че ты, Коль, я белый и пушистый. А с Ритой тем более.       — Ну-ну, — Круглов лишь усмехнулся и оба майора вышли из буфета. Один помчался в сторону лифта, а второй в лабораторию.       «Пусть поработают для разнообразия… А то одни амуры на уме», — хмыкнул про себя Круглов, попутно думая о том, как бы пережить возвращение Рогозиной с совещания без особых потерь в личном составе.