Чудеса случаются (рабочее).

Всю неделю Логан прожил в боли. Он не пытался от нее избавиться, он молча ее принимал. Но постепенно боль становилась все слабее, сама отпускала Росомаху, позволяя ему жить, только не говоря, как ему это делать. Логан прекрасно слышал слова Ороро. Первой мыслью было: Что за бред? Какие еще похороны?! Его одолевала злость, когда он думал над этим. Только чуть позже он понял, что злится он на себя. Он не просто злился, он себя ненавидел до нервной дрожи. На похороны Росомаха все-таки не пошел. Не смог заставить себя посмотреть всем этим людям в глаза. Но Логан также и не смог полностью от этого отстраниться. Он наблюдал из окна, как роется могила на обрыве. Она так и останется пустой. В нее положат цветы и закопают обратно. Это лишь временное взрыхление почвы. А вот надгробная плита будет стоять долго и теперь будет выделяться черным прямоугольником в свете закатного солнца. Росомаха простоял у окна полностью весь процесс. Когда стемнело, все возложили к плите венки и вернулись в институт. Логан так и остался стоять. Он чувствовал какое-то нетерпение, Росомаха еле дождался, когда все разойдутся по комнатам, и институт уснет. Как только это произошло, Логан распахнул окно и спрыгнул с подоконника вниз. Он легко коснулся пятками земли, ушел в кувырок и встал на ноги. Поежился от ветра, который быстро пробирался под футболку. Хотя сейчас было начало апреля, днем уже теплело, но ночью было по-прежнему холодно. Росомаха быстро добрался до начала поляны перед обрывом. Он замер в нескольких шагах от могилы. Вскопанная земля была свежей, и было такое ощущение, что могила непустая. Логан глубоко вдохнул и преодолел эти несколько шагов, подошел к плите, сел рядом с ней на корточки. Надпись на надгробии гласила: «Тера Крид. Любим, помним, скорбим». Еще был год рождения, но года смерти не было. Вроде как она продолжает жить среди нас, подумал вдруг Росомаха, и в груди защемило. - Лучше бы она дала мне умереть. Лучше бы она действительно жила, - прорычал он тихо. Логану вдруг нестерпимо захотелось скинуть эту плиту к чертовой матери. Разбить, расколоть, стереть в пыль. Росомаха завыл, лезвия выскочили, блестя в лунном свете. Он даже замахнулся, но не смог ударить. Понял, что не может уничтожить последнее. Это справедливо, она имеет право хотя бы на могилу после смерти, чтобы было куда принести цветы. Логан медленно опустил руку, когти легли на плиту. Росомаха слегка провел ими по граниту, оставляя на плите три еле заметных полосы. - Я принесу тебе цветы, - прошептал Логан. – Хотя я даже не знаю, какие ты любила, да и любила ли ты их вообще… Росомаха прижался лбом к холодной плите. Некоторое время он так и сидел. И просидел бы еще дольше, но стало светлеть, появлялось солнце. Логан не мог допустить, чтобы кто-нибудь его сейчас увидел. Ему пришлось подняться. Он тихо коснулся плиты, прощаясь, и вернулся в комнату тем же путем, что и вышел. Росомаха закрыл окно, рухнул на кровать и уснул. Это был первый сон, когда ему не пришлось сворачиваться в комок от боли. На следующее утро Логан вышел из комнаты. Первым делом он спустился в гараж. Росомаха не ожидал там никого увидеть, но рядом с джипом стоял Хэнк. Маккой внимательно оглядел Логана, подошел ближе. - Ты как? – спросил он. В голосе явно слышалось волнение, перемешанное с заботой. - Я… - начал Логан хрипло. И тут же вспомнил всегда спокойный и уверенный голос Теры: «Я в норме». В горле образовался комок, Логану пришлось несколько раз сглотнуть. Он покачал головой. – Я не знаю. - Все образуется, Логан, - проговорил Хэнк, пожимая плечо Росомахи. Логан автоматически кивнул. - Ты в город едешь? - Да, - подтвердил Маккой. - Тогда может купишь? – Росомаха протянул пустую упаковку из-под сигар. - Да, конечно. Сколько? Пачку? Две? - Блока три, - тяжело ответил Логан. Хэнк понимающе кивнул и вернулся к джипу. - Ты бы поел чего-нибудь, Логан. А то ведь смотреть страшно стало, - дал Зверь последний совет и выехал в гаражные ворота. - Ладно, - проговорил ему вслед Росомаха. Он действительно направился в столовую. По дороге он встретил нескольких детей из среднего звена. Но никакого интереса они к нему не проявили, из чего Логан сделал вывод, что о смерти Теры они знают, но не знают подробностей. Да и зачем они им. А вот войдя в столовую, Росомаха сразу поймал на себе взгляд Роук, выражение глаз которой можно было отнести к испуганным. Там же была и Ороро. Она несколько мгновений смотрела Логану в глаза, потом закусила губу и стала готовить кофе. Логан медленно прошел к столу, сел на свободный стул. Шторм тут же поставила перед ним большую кружку кофе и тарелку с дымящимся мясом. - Поешь, пожалуйста, - попросила она тихо. Логан молча кивнул и принялся за еду. Сам он есть не хотел, но организм успел изголодаться за неделю. Росомаха чувствовал на себе взгляд Ороро, но разговаривать с кем-либо он еще не мог. Логан доел все до конца, выпил кофе. Все-таки нашел в себе силы повернуться к Шторм и сказать спасибо одними глазами. Он не знал, насколько хорошо его поняли, но надеялся, что достаточно. Росомаха вернулся в свою комнату и вышел только вечером, за сигарами. На следующий день все повторилось… Ороро с волнением наблюдала за Логаном. И стала замечать одну странную закономерность: теперь Росомаха каждый день выносил в черном пакете белье в стирку. Быстро закидывал его в машинку и включал. Раньше он затевал уборку раз в месяц, да и то, если Ороро напоминала. Шторм такие изменения насторожили, один раз она даже специально задержалась в помещении, чтобы посмотреть на вещи Логана. Но тот не оставлял их в очереди. Просто сразу загружал в машину. Ороро увидела лишь мелькнувший фрагмент ткани простыни, и ей показалось, что он был красным, хотя должен быть белым. Задать вопрос лично Росомахе она не могла, он мало что говорил сам и не хотел говорить с другими. Но все это определенно Шторм не нравилось. Однако проходила неделя за неделей, а ничего не менялось. Ночью теперь Шторм часто не спалось, она бродила по институту. Как-то, проходя мимо комнаты Теры, которую так и не решились кому-то отдать, Ороро остановилась. Медленно повернула дверную ручку и зашла. Через незадернутые шторы в помещение проникал лунный свет. Он отражался от меча, одиноко висевшего в ножнах, и, казалось, что меч светится в темноте. Лунный свет рассеивался по комнате, и казалось, что здесь никогда не было никого живого, луна вытеснила всех. Шторм вздохнула и присела на краешек кровати. Думать ни о чем не хотелось, просто на душе было тоскливо и как-то безнадежно. Вдруг Ороро услышала странные звуки. Прислушалась, звуки доносились из комнаты Росомахи. Шторм даже не смогла их идентифицировать, но подсознание выдавало какие-то неприятные ассоциации. - Логан, - прошептала Ороро и выскочила из комнаты. Дверь Росомахи была заперта, Шторм несколько раз безрезультатно дернула ручку. Женщина еще раз прислушалась, звуки громче не стали, но повторялись. Ороро решительно отошла на шаг от двери, ее глаза побелели. Маленькая молния сорвалась с ее руки и врезалась в замок. «Язычок» замка срезало, Шторм толкнула дверь и вбежала в комнату. Ороро пришлось закусить губу, чтобы не закричать от увиденного. Технически, Логан спал. Но во сне он выдвинул свои когти и прямо на глазах у Шторм вонзил их себе в грудную клетку, попытался разорвать ее. Сверкнули металлом открывшиеся ребра. Кровь хлестала из нанесенных ран, они не успевали заживать, Росомаха наносил их заново. Его тело выгибалось дугой, изо рта вырывался глухой, сдерживаемый рык. Все простыни и вся одежда Логана были пропитаны кровью и смотрелись черными в темноте ночи. Шторм, хоть и не была телепатом, чувствовала, что вся комната будто наполнена ненавистью. Ненавистью Логана к себе. Его измученное подсознание мстило самому себе через тело, разрывая плоть снова и снова. Ороро наконец сбросила с себя оцепенение ужаса и бросилась к Логану. Она вцепилась в его запястья, пытаясь вынуть когти из груди. После короткой борьбы Росомаха все же позволил ей это сделать. С его когтей капала густая кровь, Ороро старалась не смотреть на грудь Росомахи, чтобы не видеть страшной раны. Однако руки Логана пытались вернуться в прежнее положение. Шторм, не думая о возможных последствиях, завела его руки себе за плечи, чтобы на пути их возвращения было препятствие. О выпущенных когтях она старалась не вспоминать. Тело Логана пришлось перевести в сидячее положение. - Логан, очнись, - шептала Ороро. – Спрячь когти, Логан. Но тот не реагировал. Его тело сотрясала крупная дрожь. Шторм заглянула ему в лицо, из-под закрытых век по щекам струились две дорожки слез. Глаза Росомаха не открывал, он все еще был в состоянии полусна-полубреда. Ороро обняла его и стала раскачивать из стороны в сторону, успокаивая. Она делала это все рефлекторно, подчиняясь какому-то инстинкту, сродни материнскому. Ороро чувствовала, как ее одежда пропитывается кровью, горячей и, такое ощущение, будто пульсирующей. - Тише, Логан, тише, - продолжала шептать она, в такт покачиваниям. Росомаха пытался вырваться. Шторм повезло, что во сне он не мог применить всю свою силу для освобождения, и ей удавалось его удерживать. Когда Росомаху перестало трясти, Ороро аккуратно разжала руки и слегка отстранилась. Сзади послышался легкий металлический шелест – когти вернулись на место. Шторм медленно опустила Росомаху на подушку. Все было пропитано кровью, но перестилать кровать сил у Ороро уже не было. Сейчас она поняла, почему Росомаха стирал вещи каждый день. Просто он каждую ночь заливал их собственной кровью. Женщина посмотрела на лежащего Логана и содрогнулась. Только сейчас она поняла, насколько близко была от его неуправляемых когтей. Шторм, пошатываясь, подошла к шкафу, достала чистую простыню и укрыла Росомаху. Ороро так и не поняла, приходил он в себя или так и находился в бессознательном состоянии. Шторм еле доползла до своей комнаты. Зашла, первым делом направилась в душ. В зеркало она старалась не смотреть, хватало острого запаха крови. Ороро кинула всю одежду в корзину для белья, залезла в ванну. Включила горячую воду и стала смотреть, как постепенно красная вода, стекающая с нее, становится розовой, а затем бесцветной. Шторм дождалась, пока стечет вся кровь, закуталась в халат. Сил хватило только на то, чтобы доползти до кровати, подлезть под одеяло и уснуть сном без сновидений. Несмотря на то, что спала Ороро только часа три, проснулась она в восемь, как всегда. Только вот сильно болела голова, что было необычно. - О-о, - простонала Шторм, вставая. Голову как будто раскаленными обручами сжимали. Ороро медленно оделась и вышла. Первым делом направилась в столовую, чтобы разбудить себя чашкой крепкого кофе. Когда Шторм вошла в столовую, там еще никого не было. Ороро приготовила кофе, прижала руки к горячей чашке. Ее беспокоило какое-то неопределенное, странное чувство. Тут в столовую вошли Скотт и Джина. Поздоровались, Джина начала готовить кофе на двоих. Скотт оперся спиной на стол. - Слушай, Ороро, ты не знаешь, Логан будет заниматься с группой Теры или нет? А то они каждый раз во время их старых тренировок приходят, но вот только заниматься без руководителя пока не могут. Они и сейчас сидят в тренировочном зале, у них раньше тренировка была в это время, - его голос слегка охрип на последних словах. Шторм покачала головой: ответа на этот вопрос она не знала. Но ее беспокойство от этих слов только усилилось. Она молча поставила чашку на стол и быстро вышла из столовой. Ороро почти бегом направилась к комнате Логана. Дверь была приоткрыта, Шторм толкнула ее и вошла внутрь. Первое, что бросилось в глаза – это кровать. Она была застелена новыми белыми простынями ровно, без складок. Логан никогда так не делал. Шторм кинулась к комоду, выдвинула верхний ящик. Там ровными стопками лежали вещи, до полноты ящика не хватало нескольких футболок и куртки, которую обычно Росомаха засовывал туда же. В душу Ороро закралось страшное подозрение, у нее начиналась паника. Шторм вылетела из комнаты и устремилась к главному входу. Распахнула двери и замерла на месте. У основания главной лестницы, спиной к Ороро, стоял Логан. Рядом с ним был припаркован его черный мотоцикл, на плече у Росомахи висела полупустая дорожная сумка. - Логан, - тихо позвала Шторм. Росомаха ее и услышал, и почуял, но никак не отреагировал. – Не уезжай, - ты мне нужен, рвался мысленный крик изнутри, она не могла сейчас потерять друга. Ороро не знала, откуда пришло такое чувство, но она точно была уверена, что если Логан сейчас уедет, то он уедет очень надолго, возможно, навсегда. Шторм медленно спустилась по ступенькам. - Логан, ты не… - Я мог тебя убить, - вдруг резко прорычал Росомаха и повернулся. Его лицо было искажено гримасой боли. – Не поранить, не покалечить, а убить! - Но ведь не убил, - совершенно спокойно сказала Ороро. Плевать! Не уезжай, судорожно прыгали мысли. Логан бросил на нее яростный взгляд. - Не говори глупостей! - отрезал он. – Мне нельзя здесь находиться. Шторм покачала головой. - Ты не прав, - Ороро чувствовала, что так его не остановить. И вдруг решилась. - Тера бы не хотела, чтобы так все закончилось, – Росомаха вздрогнул и отвернулся. Но Шторм продолжала. – У Теры осталась группа, с которой она занималась. Ее группа. Они не могут тренироваться без наставника. Неужели ты их бросишь? Руки Росомахи сжались в кулаки, мотоциклетные перчатки скрипнули. - Я опасен для них сейчас, - глухо выговорил он. - Ты всегда был опасен, - Шторм скрестила руки на груди. Рык медленно зарождался где-то в глубине груди Росомахи, губы дрожали в яростном оскале, обнажая клыки, лезвия со скрежетом вышли из кулаков Логана. Но этот скрежет тут же был заглушен другим – звуком разрезаемого металла. Росомаха с рычанием кромсал свой мотоцикл. Куски деталей летели во все стороны, звеня по асфальтированной дорожке. Когда бывший шедевр превратился в груду искореженного металла, Логан со свистом вдохнул, втянул когти и выпрямился. Медленно развернулся к Ороро. Шторм с осторожностью посмотрела ему в глаза. Они, к удивлению Ороро, были совершенно спокойные, синие такие глаза. Логан приблизился к Шторм. - Прости, что хотел сбежать, - сказал он тихо. Ороро вытянула руки и крепко обняла его. - Прощу, если пойдешь заниматься с группой, - прошептала Шторм. - Уже иду, - Росомаха отстранился и направился обратно в институт. - А с этим что делать? Логан обернулся, увидел, что Ороро показывает на останки его мотоцикла. - Можешь сдать в металлолом, мне он больше не пригодится. - Ты что, вообще выезжать не будешь? – изумленно спросила Шторм. - У меня второй остался, - криво усмехнулся Логан и вошел в главный корпус. Ороро лишь молча смотрела ему вслед. Чувство невозвратимой утраты исчезло. Логан остался в институте и согласился работать с группой. Знание того, что Росомаха рядом и более или менее тих, давало возможность жить спокойнее. Над основой такой причинно-следственной зависимости Шторм задумываться не стала.