Что-то цитрусовое... и немножко табак (полная версия)

             Наташка заявилась в загородный дом Шереметевых к вечеру.       Я трусливо спряталась за широкую Шереметевскую спину и, уткнувшись носом в его голую кожу, изо всех силёнок мешала жениху беседовать с невестой.       Мадемуазель Лукова с выражением лица, одновременно напоминающим мне о ведьме на помеле и о раненом олене – я уже говорила, что иногда не к месту на меня нападают Бэмби-образы? – потрясала над головой моей бескаблучной туфлей и вдохновенно орала:       – Как ты мог? За месяц до свадьбы! Член ходячий!..       Я ущипнула Сашку за зад. Он не вздрогнул – вот сила воли! Завидую.       – И хоть бы домой девок своих не тащил!       Та-а-ак! Это как же называется? Это он не в первый раз что ли? Ущипнула его ещё раз. Лопатки Шурика дрогнули.       – Я всё тебе прощала! Но, тварь такая, убежать от нас с мамой, чтобы завалить очередную тёлку… Козёл!       Я не выдержала и укусила Шереметева за спину, чуть пониже моей любимой родинки. И вправду ведь – козёл! Бросить Натали у порога свадебного салона и помчаться за город… Козёл и есть!       Козёл от укуса дёрнулся, запустил копытце за спину, выдернул меня с моей стратегической позиции и поставил перед собой. Как щитом прикрылся, ага. Рыцарь мой, мать его… профессор юриспруденции!       Я широко улыбнулась бывшей подружке, а та захлебнулась визгом. Нет, всё-таки, это Шереметев на неё так плохо повлиял. Когда Наташка любила Бибера, она страдала почти басом. В контрапункт, так сказать, объекту страсти.       – Ты! Ты что тут делаешь?       – Морально разлагаю твоего жениха.       Мне показалось, или Сашка улыбнулся мне в растрёпанную макушку? Наташка уставилась на мои голые ноги – Сашкина футболка до коленей не доставала. Нет, пожалуй, не буду её экспроприировать, она мне коротковата…       – Ты… Ты… Ты! – верещала Натали.       Не-е-е, хорошо, что Шереметев нас обменял – у меня словарный запас побогаче.       – Ты… Ты – сука!       Я сделала шаг вперёд. Наташка отшатнулась на два. Правильно. Шрам на рыжей Наташкиной брови до сих пор виден – не зря в прошлый раз мадам Лукова меня чуть под суд не отдала. Хотя, по справедливости, состава преступления там не было, меня Пашка – Шереметевский друг тогда уже прочно держал. А эта дура просто испугалась и под стол полезла прятаться. Да… Впрочем, сейчас не до воспоминаний.       Я попыталась отцепить от своей талии Сашкины пальцы, но он только крепче их стиснул.       Нет, ну больно же! Попыталась его лягнуть, чтобы получить свободу манёвра, но эта сволочь опять задвинула меня к себе за спину.       Я что теперь не имею права и слова сказать? Попыталась снова вылезти вперёд, чтобы побороться за симметричность шрамов на лице соперницы, но этот… деспот прикрикнул:       – Лийка, успокойся! Я, конечно, из СИЗО тебя вытащу, но на залог уйдут последние семейные деньги.       Сволочь.       – Наташа, – голос сволочи сделался проникновенным и бархатным.       Таким голосом он, наверное, клиентов убалтывает… и баб своих… Я примерилась зубами к другому кусочку аппетитной Шереметевской спины. Для профилактики. Чтоб неповадно было с чужими бабами таким голосом разговоры разговаривать!       А Сашка тем временем продолжал:       – …я тебе говорил, что нужно отменить свадьбу…       Ах, ты моя лапочка, зайчик мой…       – …а ты делала всё по-своему. Может, таким наглядным образом до тебя, наконец, дойдёт…       Что? Что? Эта скотина использовала меня, чтобы отменить Наташкины матримониальные планы? Нет, всё-таки дура тут я. Навоображала себе. Долго и счастливо…       Как есть, дура. Не буду его кусать. Пусть его многочисленные клиентки закусают. Пусть сожрут его!       Не слушая больше, что там Шурка втирает притихшей Наташке, отодвинулась от его тёплого, надёжного – чёрт, ну почему я такая идиотка? – тела и отправилась в сторону лестницы на второй этаж. Если я по-быстрому найду свои джинсы, может, Наташка по старой дружбе не откажется меня хотя бы до электрички подбросить? Я ж её вроде сегодня не била…       – Лийка, стоять!       Да пошёл ты, любимый… Чёрт, придётся тратить ещё один год на реабилитацию. Пересплю с Лёшкой, он давно клинья подбивает. Вот и будет мне реабилитация от Шереметевской заразы и здоровая половая жизнь! Точно, трахнусь с Лёшкой!       Видимо, последние слова я произнесла вслух, потому что до моего пытающегося не впасть в очередной раунд тоски организма донёсся рёв взлетающего реактивного бомбардировщика, а мои ноги вдруг оторвались от третьей ступеньки, на которую я уже успела взобраться.       – Я тебе покажу Лёшку! – ревел бомбардировщик, а мои руки, быстрее разума осознавшие все возможные последствия Шереметевского гнева, цеплялись за перила.       Я отстранённо подумала, что, если сейчас отпущу эти самые перила, то точно треснусь головой о лестницу, ибо щиколотки мои в крепком захвате и полутора метрах от земли держит скотина Шереметев. Странная поза. Необычная, да. «Зависший эльф». И, кажется, у меня есть прекрасный шанс заполучить шрам. Не хуже, чем у Наташки. Будем мы вместе с ней мечеными женщинами Александра Шереметева. Бывшими, зато мечеными.       – Отцепись от перил, – прошипел Шурка и пару раз дёрнул меня к себе.       Ага, сейчас! Я молчала. Произнести хотелось нецензурное, а по принципиальным соображениям я нецензурно не выражаюсь же! Во всяком случае вслух не выражаюсь… Поэтому матерясь на источник моего потенциального травматизма исключительно в душе, я покрепче сжала деревянную планку и попыталась дрыгнуть ногой. Безрезультатно. Этот… этот… этот морпех ослиноголовый силовые захваты, наверное, на пленных отрабатывал!       Наконец, сообразив, что делает что-то не то, Шурка-свет-Николаевич поудобнее перехватил одной рукой мои бедные полуоторванные ножки, второй рукой обнял меня за талию и уже спокойнее произнёс:       – Отцепляйся, мой сумасшедший эльф. Я тебя держу.       Где в это время была Наталья, я не знаю, потому что, отцепившись от ограждения, я извернулась в мужских руках и так же сильно, как только что за перила, схватилась за лелеемую Шуриком шевелюру. Он этого, кажется, не заметил и надолго впился – неудачное слово, но очень точно выражающее суть действия – именно впился своим ртом в мои губы. И прерывался только для того, чтобы рычать:       – …Никогда не смей больше от меня убегать…       – …Я тебе покажу Лёшку… И Пашку… И Сашку…       Хм, последнее имя как-то знакомо прозвучало. Он серьёзно?       – …Только посмей у меня…       – …Лийка, если ещё раз убежишь… я тебя убью. Сяду, возможно, но убью!       – …Слышишь меня, эльф?              Да слышу-слышу, диктатор чёртов. Вот только что-то я не помню, чтобы Шереметев раньше был настолько ревнивым? Наверное, придётся подумать, стоит ли оставлять такого в своём хозяйстве, м-м-м?              …Завтра подумаю. Или послезавтра.