Анархия I

      Брат… Так глупо, что я даже не могу в это поверить до конца. Эту машину для убийств погубила женщина! Смешно!       Всегда мы боролись с людьми, от начала и до конца. Я убивал их парой слов, а он – парой ударов. Ни одного проигранного поединка на ринге. Я боялся его. И только сейчас смог вздохнуть спокойно.       Мы попали в эту странную «команду» с кричащим названием. АНАРХИЯ. А-НАР-ХИ-Я. В голове звучит каждый слог, бьётся о черепную коробку. Что там до законов. Ничего там нет. Единственное правило, которое там действует - к своей цели нужно идти, несмотря ни на что. Или, не смотря под ноги. Как правильно ходить по головам? По жизням – я хотел сказать? И хотел ли…       Я плакал, как маленький мальчик, у которого никого не осталось. Никогда не думал, что эту бесчувственную часть меня погубит А-нар-хи-я.       Или не она? А эта рыжая девочка без сердца. Она чудесная, что ли? Я, кажется, и сам купился. Эта её необычность заманивает, пока что-то не отрезвляет.       Вспоминаю теперь последние мгновения, проведённые с братом. Сейчас сентябрь, но на улице жарко, словно за окошком июль. Жарко от его смерти? Жарко от неё?       Был вечер. Темно. Не так поздно – а уже сложно выйти на улицу, если не хочешь убиться. Я читал новости в одной из газет. Купил её зачем-то, когда был в супермаркете, закупаясь провиантом к ужину. Брат сидел в кресле и дремал. Почему-то он стал мне жутко ненавистен, я отчётливо помню, когда ему позвонили, он изменился в лице, отчего я сжался внутри. - Кто тебе звонил? – спросил я, не обращая на него никакого внимания. Андрей стал наскоро собираться. Я лишь вздохнул.       Вот опять он бросает меня. Отвратительное ощущение пустоты. Предатель, вот как я считаю. Около него было всегда великое множество поклонниц, а вокруг меня было пустое пространство, как и я сам. Странно, мы же близнецы. Но ему всегда доставалось больше. Обычно когда он приходил пьяным, рассказывал мне о своих убийствах. Никогда не знал я большего страха. - Мария попросила об услуге, - ответил он, несколько смутившись. Я никогда не видел его таким. Вдруг на меня напала жуткая злость. Он только со мной обращался, как со щенком, к другим у него был иной подход. Он вечно твердил мне, что ненавидит их всех, потому что они вечно лгут. А с появлением Марии он размяк. Это не вязалось с Андреем. - Надо кого-то убрать с пути доблестной организации? – я засмеялся, пряча свои глаза от него, чтобы никак не столкнуться с этим человеком, если он вообще вправе носить такое наименование. Я не заметил, как он оказался подле меня. Андрей приподнял меня со стула и прижал к себе, тихо шипя от злости. - Знаешь, прощай, брат, - он отпустил меня, и я мягко осел на то место, где был пару секунд назад.       Так я и потерял его. Не могу понять, почему он пошёл к ней, даже зная, что умрёт, защищая ту девочку? Он никогда не играл в благородство, но сейчас… ради чего?       Позже перезвонила Маша и сказала, что брата больше нет. От неё не веяло холодом, только теплотой и некой завершённостью. Я был напуган и заплакал. - Ты винишь меня в случившемся? – от такого ее вопроса меня передёрнуло. Она серьезно?       Такое возможно? Не боится ответа? Я взял себя в руки, захотев было уверить её в обратном, но она положила трубку. И вот я остался с этим «да» наедине. Если даже я не виню её в излишней самоуверенности, да и в смерти единственного близкого мне человека, то она сама... она сама себя ненавидит. - Да, Мария, - прошептал я в пустоту, все еще не веря в то, что она мне сообщила.       Я явился в гараж рано утром, он совсем опустел. Остальные участники почти срослись с мебелью. - Где та девочка? – спросил я с последней надеждой, что хоть чем-то брат мог помочь и искупить свои грехи. Маша покачала головой. - Она жива, но чёрт знает, где сейчас, - она встала с дивана, на котором лежала вместе с Елизаветой. Обернувшись на меня, подошла к своему креслу: - Omne ignotum pro magnifico est, - сказала Лиза, опередив рыжеволосую задиру. Я вздрогнул. Как будто здесь читают мои мысли, усердно забираясь в мою голову. Я только решил упрекнуть себя, спросить, зачем я здесь стою, почему впервые пошёл на собрание? Как смешно! Вся суть Анархии в этой дурацкой фразе. И я лично сам себе подписал приговор. Никого не могу винить. Не могу. - Где тело брата? – спросил я. Маша помрачнела и указала пальцем за себя. - За гаражом, - тихо прошелестел её голос. Я попятился к выходу. Маша кивнула.       Артур проводил службу – и откуда он вообще этого понабрался? Загадочный парень. Он, как оказалось, «проводил» Андрея. Неужели каждый из этих людей имеет свои тайны? Полный бред. Я заметил, что Артур обрезал свои длинные волосы, а теперь был почти что коротко обстрижен. Ему шло. И было гораздо удобнее, видимо.       Брат растил вместе со мной волосы, чтобы я не выглядел чудиком в глазах других. Так сказать, «за компанию». А всё равно казалось, что это я повторяю за ним. Ещё одна гадкая несправедливость. - Прими мои соболезнования, - шепнул мне Сэм, когда я подошёл ближе. Наконец нашёл глазами могилу Андрея.       Небольшой камень с его именем. Артур стоял впереди к нам спиной. Все слова, которые он произносил, проходили через меня. Больно, очень больно. Никита, стоявший чуть дальше от Сэма, вытер скопившиеся слёзы тыльной стороной ладони. Он врач, но что, не мог вынести смерть? Я не стал дожидаться конца, потому что вдруг возненавидел весь этот мир. Захотелось вернуться в гараж и наорать на всех его обитателей. Чёрт! Я все-таки пошел к гаражу.       Видимо, я был лишним в помещении, где остались всего две девушки. Ни одна не обратила на меня внимание. Лиза целовала ту, в которую поверил брат, а рыжая ведьма лежала на диване, наслаждаясь моментом. Резко дверь отворилась и в гараж влетел взъерошенный Сэм. Я даже заметить не успел, как обе оказались на ногах. Мария последовала за парнем. Он молчал. Я хотел пойти за ними, но услышал у себя за спиной: - Стой, тебя не звали, - Елизавета осталась на месте, не сделав и шага. Я помедлил, потом обернулся к ней. - Почему? - Это их дела, - она ответила, даже не подумав. Я взбесился. На кону наши жизни, она вообще соображает, что говорит? Какой идеологией накачивает её Маша? Лиза совсем потеряла голову! – Знаешь, почему твой брат приехал, зная, что это его последний вечер? – я зажмурился. – Потому что он не знал, как искупить свой грех, - улыбнулась Елизавета. Шальная улыбка? Незлая. Неглупая. Лиза знала, что говорит. Я поверил ей. С Богом их. - Я очень хочу, чтобы та девочка осталась жива, - признался я ей. Она кивнула и склонила голову. Интересно, она тоже отдала бы свою жизнь за Анархию?       У каждого есть свой грех. И у меня, да. Однажды я убил человека. Девушку своего брата. Я зарезал её. Сказали, что это было самоубийство. Проткнула себя ножом насквозь. Ради любопытства ли? Всё из-за наркотиков – ведь у неё их столько в крови нашли, что не рассказать. Потому что я был очень привязан к нему. Всё его внимание – моё. Теперь мне до одури плохо.       Маша вернулась с обрывком листка из какого-то дешёвого блокнота. На мой немой вопрос она протянула мне бумажку. «Я не остановлюсь, пока ты не остановишься» - Где это было? – спросил я, протягивая обратно послание. - На рукоятке ножа, который убил Никиту, - ответила она. Что-то подступило к горлу. Меня начало тошнить. Мария села в кресло. Страшно. И я ненавижу себя за это чувство. Когда Андрей защищал меня, я не чувствовал себя в безопасности. Но сейчас… стало только хуже.       Раздался стук в дверь. Это был Мухаммед. Я запомнил его быстрее остальных. Это может попахивать расизмом, но мне всё равно. Он кивнул нам. - У меня хорошая новость, - парень улыбнулся. Машу это захлестнуло. Она светилась, как будто прошлого не существовало. Она светилась изнутри. - Рассказывай, мы все во внимании, дорогой, - кивнула Мария. - Нас пригласили на круглый стол. Покажут по центральному каналу. Завтра в 12. А номер павильона не помню.       Лиза даже открыла рот от изумления. В гараж вошёл Сэм, обводя всех взглядом. Казалось, все забыли о трауре. Если бы не какая-то тяжесть во взгляде вошедшего. За ним гуськом вошёл Артур и направился к Маше. Она только двинулась навстречу мусульманину, чтобы поблагодарить его. Мне кажется, для неё это значит обнять с силой, на которую она только и способна.        Как ребёнок, который думает, что вся любовь заключается в том, чтобы на вопрос «как сильно ты меня любишь?» стиснуть в объятиях объект и не отпускать, пока тот дух не испустит. - Там Даша пришла, на заднем дворике сидит, - прошептал он. Маша встрепенулась. - Ладно, ребят, тогда завтра увидимся, берегите себя, - сказала она. Я не пошёл за ней, а решил вернуться домой.       Меня терзали воспоминания. Я думал о том, что я ничтожная частица, что я ничего не стою. Я понял, что происходит что-то немыслимое. Наверное, меня стали бы осуждать после такого.       И вдруг я увидел нож на столе. На рукоятке красовался клочок бумаги, к которому я инстинктивно потянулся. Что?..