Стопроцентно идеальная девушка

      Сидя на лекции в аудитории, где мне и еще полусотне человек преподавали актерское мастерство, я нервно грызла ручку и мечтала о том, чтобы вернуться на год назад и снова заиметь магическую способность сливаться с обоями. Ибо уже как с полчаса меня не покидало прилипчивое, противное чувство, что для демонстрации сегодня вызовут именно меня. Это пугало. - Чо Паль Ган! – девушка, сидящая передо мной, вздрогнула. – Не покажете нам небольшую импровизацию?       Она с готовностью вынеслась на середину класса, словно только и ждала, когда к ней обратятся. Я нервно дернула щекой и склонилась над тетрадкой, чтобы пустое место впереди не выдало моего присутствия. Оценки на курсах не ставили, но сами лекции вели довольно важные в медиа-среде люди, и если я вдруг покажу себя плохо, то это запомнят, и как следствие – на теоретических пробах ко мне будут относиться предвзято. Уж лучше я просто отсижусь в сторонке и притворюсь, что мое ДНК из воздуха, невидимое и прозрачное.       Стук в дверь отвлек меня и ползала от впитывания знаний, Паль Ган, прервав свое выступление, хмуро обернулась – но как только на пороге показался визитер, тут же склонилась в уважительном поклоне. - Не помешаю? – худой рыжий мужчина в солнцезащитных очках с улыбкой помахал всем присутствующим, лектор, господин Кан, приветственно зааплодировал. - Конечно нет, не ожидал, что найдете для нас время. Как ваши съемки, уже закончились? Студенты, поприветствуйте вашего будущего сонбе! – сидящие на передних рядах девушки вскочили, заслонив весь обзор, так что моя выныривающая голова не смогла разглядеть очередного «сонбе». – Кто у нас попроворнее? Принесите кофе, надо уважить нашего гостя!       Я закатила глаза. Догадайтесь, кого сейчас выберут ради подношения? Конечно же самую красивую и богатую девушку, чтобы этот «сонбе» в будущем мог оказать ей милость знакомства. - О, Ён-а! – вздрогнув, я закрутила головой и наткнулась на Чон Иль У, радостно машущего среди толпы наших девиц, - ты чего тут делаешь?       У меня отвалилась челюсть. Так это он «сонбе»?! Вот так нежданная встреча… как он меня-то запомнил, мы сталкивались всего два раза… - Я не знал, что ты тут занимаешься, - он распихал галдящих студенток и пошел ко мне, машинально улыбаясь тем, кто особенно нагло лез под ноги. Я запоздало вскочила и поклонилась, настолько уважительно, насколько могла. Но лицо явно выдавало, что я в полном недоумении и не знаю, как себя вести. – Как там Джесс? Что у вас нового? Я только вернулся, ничего не знаю, она в порядке? Все еще с тобой живет? - Господин Чон, вы знаете нашу новенькую? – изогнул бровь лектор, к этому моменту Иль У уже дошел до меня и по-дружески приобнял за плечо. Мурашки на моей спине вообразили себя снежной лавиной и засыпали меня до самых пальцев ног. - Само собой! Она драгоценная «дочь» очень важного мне человека! – я покосилась на него с таким похоронным видом, что впору было бы перестать валять дурака, но для ребяческого поведения Жнеца не было стоп-крана. – Она у вас старается? Хорошо работает? Ён, я хочу посмотреть на тебя! Покажешь что-нибудь?       Едва выпутавшись из его руки, я с извиняющейся улыбкой попятилась назад. Он точно издевается… я ни разу ничего здесь не делала. Не читала монологи, не участвовала в сценках и по навыкам сценической речи я не прошла бы даже самые низкие стандарты. И чего он сейчас хочет от меня? Тотального позора перед всей командой, под знаменем Джесс и его самого? - Простите… я еще не готова вам что-то продемонстрировать… - тихо пробормотала я, кажется, это был первый раз за несколько недель, когда я открыла рот на курсах. – Джесс в порядке, у нее все хорошо… кажется…. - Ну и чего ты стесняешься? – хмыкнул актер, хватая меня за руку и проталкиваясь обратно в центр. Я понимала, что вырываться и невежливо и бесполезно, но все равно пыталась выдрать свою ладонь из его. – Это, на самом деле, очень просто. Тренер Кан, дайте ей какой-нибудь текст, я хочу посмотреть, чем у вас тут молодняк занимается.       Он уселся на ближайший стул и выжидательно уставился на меня, остальные тоже расположились на местах, оставив меня в одиночестве. Получив несколько листов с отрывком из какого-то сценария, я быстро пробежалась по тексту и чуть не застонала. Это была недавняя китайская дорама, я когда-то мельком смотрела её. Там шла речь о Шанхае 30-х годов прошлого века, где романтика босса мафии к обычной девушке-врачу из деревни творила чудеса. Сценаристы, конечно, вкладывали куда больший смысл в свою работу, да вот только зрителям запоминается совсем не он. И отрывок, доставшийся мне, касался краткого монолога главной героини после первой проведенной ей операции. Её семью убили наемники, дом сожгли, единственная оставшаяся родственница, старшая сводная сестра, спустя 14 лет разлуки даже знать её не желает, но сама героиня все равно слепо следует своим убеждениям. Она мне импонировала, но вряд ли я смогла бы передать всю гамму чувств, которые она переживала в тот момент. Я никого и никогда не спасала. И никогда ни на что не надеялась, ни на события, ни на людей. Я не жила надеждой, а только сегодняшним днем. И не смогла бы передать её эмоций… ведь я всего лишь Ён, живущая в кладовке. Не любимая дочь умерших родителей и не возлюбленная крутого бизнесмена-мафиози. - Ён, я понимаю, что тебе сложновато, но попробуй просто прочесть. Ничего, если собьешься, это нормально, но если в словах ты найдешь что-то знакомое, то попробуй дать им свои собственные оттенки, а не те, что пытаются навязать сценаристы, - Чон закинул ногу на ногу, - иначе это будет тупая вычитка, и ничего хорошего ты зрителям не поднесешь.       Робко кивнув, я несколько раз кашлянула, прочищая связки. Что ж… как обычно, меня заминировали со всех сторон, отрезав выходы. Лажать – так лажать. Он сам захотел, чтобы я сейчас тут стояла. И если я сейчас опозорюсь, то перед Джесс будет стыдно не только мне. «Цзинь Сю выходит из ворот, руки сжаты в кулаки, она сильно нервничает»       Я стиснула пальцы на ткани своей длинной туники. «Раскрывает руки, дрожа, смотрит на них» - Папа… операция прошла успешно… - мне не нужно было добавлять нервозности в голос. Я и так паниковала хуже не придумать, - ты делал это, - счастливая улыбка, - теперь твоя дочь тоже сделала это.       Глубокий вдох принес немного облегчения. - Но, к сожалению, тебе не удалось воочию увидеть это… - я перевела взгляд в потолок, подумав, что не могу так сожалеть о своих собственных родных. Им не было дела до меня, чем бы я не занималась и как бы не старалась. Улыбка стала жалкой, - рядом со мной теперь нет никого из моей семьи, кто смог бы порадоваться за меня… - захотелось заплакать. За эту девушку бы порадовались… если бы были живы. А моя семья танцевала бы на моих похоронах. – Нет, у меня до сих пор есть сестричка Минчжу!       И кто бы подошел на роль той самой сестры в моей роли? Вон Чжа? Вон Ок? Они не были добрыми ко мне в детстве, а уж потом так тем более. И здесь несовпадение с жизнью Цзинь Сю. Мне не сыграть её. Но я продолжила читать дальше, слушая свой голос со стороны. Такой дурацкий, хриплый, тихий и безэмоциональный. Стоило ли начинать вообще? - Сестричка Минчжу сверкает так ярко, она центр всеобщего внимания… - героиня должна была вспомнить выступление своей сестры, в самом дорогом клубе Шанхая. Но я почему-то вспомнила Джесс в белом платье с синим подолом. Она сверкала куда дороже, - может, если бы она увидела это, она не стала бы меня так недолюбливать? «Цзинь Сю грустно вздыхает и смотрит вниз»       Да Джесс бы меня утопила за такую читку, одним недолюбливанием тут бы не обошлось.       На этом отрывок заканчивался, дальше шел другой эпизод, но я замолчала и опустила листы.       Героине было тяжело жить в том мире, но её вела надежда на воссоединение с сестрой, она хотела получить её признание и снова быть с ней, с единственной оставшейся семьей. А у меня нет её, такой семьи… и та, кто не просто сверкает, а пламенем горит в моих глазах, не станет никем, кроме как моей хозяйкой. А ведь я тоже хочу, чтобы она признала меня… Чтобы увидела во мне не Тануки, не добровольную рабыню, а человека Ён. Пусть я и сама не уверена в своей людской сущности, но почему-то мне важно быть для Джесс кем-то существенным. Я хочу увидеть в её лице что-то значимое, когда она смотрит на меня. Ведь сейчас я полностью в её руках. И хочу преподнести ей результат её трудов надо мной.       Подняв красные, щиплющие от слез глаза на Чона, я по-детски шмыгнула носом и протянула ему листы сценария.       Он с важностью их взял, отложил на соседний стул и не спеша выпрямился. - Работы тут просто завались, тренер Кан… - я закрыла глаза. Ну конечно, а чего он хотел? Я сразу сказала, что по мне белугой ревет все актерское сообщество, - но думаю, вы и сами его заметили. - Кого? – вытирая глаза, пробубнила я, стараясь укрыться от молчаливых взглядов однокурсников. Выходило, правда, не особо. - Потенциал, - лектор подошел ко мне. – Хорошо, что сегодня пришел господин Чон, Им Ён, вы такая незаметная, что я бы и не подумал вас вызвать на читку. Простите меня, это мое упущение. Да, вы не талант-самородок, но потенциал у вас есть и очень неплохой. Вы очень чувствительная и эмоциональная, у вас получилось вложить в эту слабую сцену действительно стоящие переживания, так что все предпосылки к тому, чтобы развить свои навыки до высокого уровня у вас, несомненно, есть. Думаю, вам стоит походить на индивидуальные занятия по сценической речи. И тогда шансы точно вырастут.       Я глубоко вдохнула и низко-пренизко поклонилась. - Тренер Кан, я так понимаю, у вас занятие уже заканчивается? – лектор кивнул, - тогда я приду в следующий раз. А пока я хотел бы поговорить с Ён, у меня есть к ней пара вопросов.       Мужчина снова кивнул и взмахом руки разрешил мне уйти пораньше, Жнец подождал, пока я возьму рюкзак и повел меня в кафетерий на первом этаже высотки, где проходили наши курсы.       И следующий час я провела докладывая во всех подробностях о том, что делала наша общая рыжая знакомая в то время, пока Иль У провел вдалеке от нее. ***       После курсов (а точнее того допроса, который устроил актер) мне пришлось сломя голову нестись в агентство Джесс, дабы своим колоссальным опозданием не вызвать на себя праведный гнев американского начальства. Обычно она не очень сердилась, когда я являлась позже обговоренного времени, но я не привыкла задерживаться даже на пару минут, так что большее наказание мне светило только от собственного самоедства – однако прибыв на свое второе рабочее место, я была поймана в цепкие лапки Игараши-сан. Она была сильно взволнована, то и дело перескакивала на японский, и честно сказать, я не особо поняла, чем её так взбаламутила Джесс, но вроде как дело было неотложным и требовало моего немедленного вмешательства.       Отряхнув от уличной пыли штаны и тунику, я глубоко вздохнула и приоткрыла дверь в кабинет директора – меня встретила вакуумная тишина. Не было слышно ни звука дыхания, ни шелеста бумаг, ни мата сквозь зубы, обычно сопровождаемого стуком чашки или щелчками дорогой платиновой зажигалки… создавалось впечатление, что офис пустовал, и уже давно. Даже компьютер, обычно злобно гудящий от трех тысяч открытых одновременно программ (а с Джесс бы сталось запустить к фотошопу, документам и презентациям с интернет-вкладками еще и пару онлайн-игр на десятки гигов) сейчас молчал.       Шумно, как гончая, втянув носом воздух, я просунулась в кабинет и медленно побрела к столу, за которым всегда и можно было найти стилистку – и к своему огромному удивлению, именно там я её и обнаружила. Она сидела, облокотившись на стол обеими руками, пальцы покоились на клавиатуре, глаза в компьютерных очках (она всегда надевала их во время особо длительной работы) не моргая смотрели в монитор. Но если бы я не привыкла видеть её в таком положении ежедневно, я бы подумала, что вместо нее посадили манекен. - Джесс… - я тихо постучала по столу, но она даже не вздрогнула. – Джесс, слушай, там Игараши-сан что-то хотела…       Женщина не отозвалась. - Эй, Джесс… - я недоуменно хлопнула ресницами и обошла стол, пытаясь посмотреть, что же её так углубило в мысли. Она все еще находилась где-то за пределами досягаемости.       Но на рабочем столе было открыто только одно окно. Вордовский документ. Пустой. - Джесс, ты меня пугаешь! – я потрясла её за плечо, но она лишь безвольно двинулась в моей руке, оставшись в том же безжизненном состоянии. Телефон, лежащий рядом, громко завозмущался какой-то рокерской мелодией, но и на него она не обратила внимания, продолжая все так же цепенеть в чистую белую компьютерную страницу, - Джесс, да в чем дело, ответь мне!!       У меня чуть не началась истерика. Что происходит?! Почему она не реагирует?! Это действительно меня сильно испугало, подобные вещи могут происходить только в ночных кошмарах, но никак не в жизни!! Что с ней?! Что мне делать?! - Весна. Апрель.       Её голос был очень тихим. Но я услышала, упав на колени и вцепившись в её запястье, такое же безвольное, как и все тело. - Что?! Джесс, что происходит, я боюсь!! – я так сильно закусила губу, что половина слов стала страдальческим мычанием. - Весна. Хорошо, что сейчас апрель. Я люблю апрель. – Она говорила как робот на севших батарейках. Полушепотом, глотая гласные и картавя. Словно мой недуг вдруг передался ей, только во много раз сильнее… - Джесс, сейчас не апрель, сейчас конец октября… - я действительно заплакала. Если она хотела меня заставить сойти с ума от страха и непонимания, то у нее получилось. – Что ты говоришь… какая весна… - Нет, сейчас весна. Апрель. – Да почему апрель?! Почему она так зациклилась на нем?! – А скоро будет Валентинов день. И мне подарят шоколад. Не люблю шоколад. Но он всегда его дарит.       Плача от непонятного, убивающего своей абсурдностью разговора, я затрясла её руку, как потерявшийся в метро ребенок. - Джесс, ну что ты несешь? Сейчас октябрь… потом будет февраль, совсем не скоро! И шоколад дарят парням, а девушкам только в марте, на Белый день, 14… А потом только апрель… Джесс, ну перестань, прекрати, пожалуйста!! Я боюсь, боюсь!! – я не могла остановиться. - Он неправильный. Он дарит мне шоколад на Валентинов день. Весной. Я люблю весну. Тепло. Весной…       Она тяжело встала со стула, взяла телефон, не глядя на меня прошла к выходу, я услышала только хлопок двери. Я сидела на полу, за её столом, и продолжала плакать. Что она сейчас сделала? Что это за откровение сломанного манекена только что было? Кто такой этот «он», который вопреки здравому смыслу дарит девушке шоколад на 14 февраля? Боже, что происходит, что?!       Раньше, еще до того, как Джесс стала встречаться с Ки У-сонбе, она не единожды доводила меня до слез. Но всегда это что-то значило, всегда это для чего-то требовалось. Она раздражала меня… специально. Проверяла на прочность, закаляла, пыталась найти мои границы выдержки и бессовестно выходила за них – но всегда, всегда была цель!! И она всегда её добивалась, этими своими беспощадными методами, они никогда не было напрасными!! Так что же она сейчас хотела сделать, для чего ей потребовалось вот это представление?! Напугать меня до смерти?! Так что ж с окна-то не сиганула, я ведь знаю, что она высоты не боится!!       Моя истерика продолжалась так долго, что в конце я вырубилась прямо там, в кабинете, положив голову на сиденье компьютерного стула. Я так и не поняла, что с ней произошло. И что за бред она несла, заставив меня совершенно обезуметь от страха. Мне он очень знаком, я много раз в своей жизни рыдала от ужаса, последний раз такое было в переулке, где меня хотели избить мордовороты Сон Чже. Но я никогда еще не чувствовала себя такой беспомощной из-за другого человека. Не физически, а морально. Я знала, что прикипев к Джесс, она стала для меня абсолютно особенной, безмерно важной и до одури привычной, я понимала еще с первой разлуки, что больше я не смогу жить без её присутствия. Я подсела на Аллен, как она сама на сигареты, алкоголь и наркоту. Вот только такая зависимость для меня не излечима – я не могу идти вперед, если она не стоит рядом и не пинает меня дальше. Я слишком многим ей обязана, наравне с сонбе она мой спаситель. Нет, даже больше, чем Хен Джун… он спас меня только один раз, и подарил только любовь. А она подарила мне жизнь.       И я рыдала из-за бессилия перед ней. Я ничего не могу сделать. Я не знаю, что происходит, и я ничем не могу помочь, ведь все это совсем не благо – а я настолько слаба и беспомощна, что ей на меня не опереться. Когда она выходила из комнаты, когда вставала с кресла, я только тогда заметила, насколько она похудела. Она всегда носила открытые, обтягивающие вещи. Шорты, майки, топы, рубашки, открывающие живот… А сегодня она оделась в широкие струящиеся брюки и бесформенную блузку с рукавами до самых пальцев. И было видно, что под тканью тела уже нет. Одни только сухие кости, которые она попыталась прикрыть.       Это было страшно ненормально. Как в кошмаре, в безумном, сумасшедшем сне, который вдруг воплотился в реальность. Но как ей помочь, как перестать трястись от страха перед этим психозом реальности – я действительно не знала. И сегодня за нее я рыдала в сотни раз горче, чем за себя. ***       Сквозь сон я почувствовала холодный ветер на пояснице. Он немного отрезвил и через секунду я поняла, что меня несут по улице - мимолетный взгляд через один приоткрытый глаз подтвердил, что я у кого-то на руках и мы идем к машине Джесс. - Она вся горит... заболела, кажется... - по низкому гулу над ухом я узнала сонбе. - Да, тебе придется о ней хорошо позаботиться. Приду - проверю. - А это была Джесс. - Джесс... ты в порядке?... - прошептала я, как только до меня дошло, что это уже давно не сон, а истерика, температура и срочная эвакуация домой. - Разумеется, дочь моя, ты за кого меня принимаешь? - весело хмыкнула стилистка, садясь за руль. - Где ты была после работы? - Я? Хм... вроде дома. Спала. Не знаю во сколько приехала туда, не помню...       Я ничего больше не смогла сказать, да и Хен Джун сердитым шиканьем пресек все попытки нам с Аллен продолжить разговор. Я в изнеможении приткнулась головой к его плечу и снова смежила веки. Хорошо. Главное, она в порядке. Но если такое уже случалось, то тогда мне становилось предельно ясно, почему Гу Нам так сильно психовал по поводу Ки У-сонбеннима. Происходило что-то очень странное. Но об этом я думать уже не могла.