Стопроцентно идеальная девушка

      Шестнадцатое число седьмого месяца двадцать третьего года моей жизни. Болит нога, но у меня нет пластыря – к сожалению, в кошельке не осталось мелочи, а медпункт, где я могла бы взять лекарство, закрыт. Придется потерпеть несколько часов, но для меня это не проблема. Кто-то пробежал мимо, врезавшись в меня и громко разругавшись, что я тут встала – я поклонилась удаляющемуся силуэту, прося прощение, и еще больше вжалась в стену, чтобы никто другой не споткнулся об меня еще раз.        Впереди, в самом конце коридора, громыхала музыка и что-то ярко светилось – сегодня у одного из моделей нашего агентства был день рождения, и хоть никакого показа и никаких примерок на сегодня запланировано не было, все сотрудники присутствовали в здании – веселились и отмечали такое радостное событие. Все поголовно. Директор, наверняка, уже напился в зюзю и сейчас лапает счастливо повизгивающих девушек – все знают, что его постель залог успеха на подиуме, и все принимают эти правила игры. Музыка заглушала все звуки, но я слишком хорошо знаю, что происходит за притворенными дверями впереди. И мне там не место.       Я сползла на пол, сломанным ногтем проехавшись по старым бриджам, которые едва прикрывали половину моих лодыжек, и прикусила губу. Главное, чтобы никто больше не увидел меня. Не подошел, не заговорил, не спросил ничего, не стал интересоваться чем-нибудь, да и вообще, главное, чтобы ни одна душа в этом здании и на всем белом свете меня сейчас не заметила – так меньше проблем. А я никогда не умела их решать, поэтому быть незаметной, невзрачной и, по сути, невидимой – для меня лучший вариант. - Ой, простите! – Кто-то наступил мне на ногу, где буквально несколько секунд назад еще красовалась большая мозоль. Сейчас же я почувствовала только острую боль и как мгновенно намокший носочек прилип к отслоившейся коже. – Я вас не заметил…       Подняв голову, я увидела парня в бейсболке, на которой красовалась эмблема дорогого ресторана японской кухни. Ясно, доставка приехала. Замахав руками, показывая, что все хорошо, я быстро вскочила и протянула ему деньги. - Все нормально? – Участливо спросил меня парень, я, смотря в пол, закивала и потрясла свернутыми в трубочку купюрами. – А, заказ… Здесь очень много упаковок, вам будет тяжело все это нести, давайте, я помогу…       Я снова замотала головой, беспощадно путая волосы. Была бы у меня бумажка с карандашом, я бы быстро смогла все ему объяснить, но у меня, как всегда, все идет по самому неудачному сценарию. - Ну… хорошо… Вот, пожалуйста, распишитесь здесь… - Парень, неуклюже придерживая одной рукой большой пакет, протянул мне планшет с ручкой. Закусив губу, я поставила там какой-то росчерк, отдаленно напоминающий мои инициалы, и протянула ему деньги.       Вздохнув, доставщик критично прошелся взглядом по моей старой одежде, которая только подчеркивала мою болезненную худобу, по спутанным волосам, вздохнул еще раз, забрал деньги и впихнул мне в руки два огромных тяжеленных пакета с едой. - Приятного аппетита… Вам точно не нужна помощь? – Спросил он, видя, что меня от тяжести ноши начинает заносить в разные стороны. Кивнув, я постаралась исчезнуть как можно быстрее. – Странная какая-то… Ну, ладно, главное, что заплатили. – Убрав деньги в карман, парень удалился.       Я же, качаясь и спотыкаясь, пошла прямо к приоткрытым дверям в конце коридора – гости ждали продолжения банкета. А я должна была обеспечить их всем необходимым. Надеюсь, как только я принесу им еду, они забудут о моем существовании…. ***       Меня зовут Им Ён. «Мисс Бесполезность», «Госпожа Глупость», «Мадам Нищенка» и «Сеньорита Безмолвность». Мое призвание быть половой тряпкой, призраком, которого не замечает ни один человек в мире, стикером, который после выполнения своих функций пикирует в мусорное ведро, боксерской грушей, на которой срывают злость и собачонкой, которую могут бить все, кому захочется. Даже мое имя состоит только из одного слога, что, в сочетании с фамилией, полностью олицетворяет мою сущность («Imgyeong» – досл. перевод. - безликая – прим. автора).       Это не я придумала… это моя жизнь. Так всегда было и всегда будет, я никто и зовут меня никак. Конечно, у меня есть документы, где написано, кто я такая, вот только ни один человек в мире меня лично человеком не воспринимает. У меня нет даже мелочи, что есть у каждого человека – голоса. Нет, не права голоса, а самого голоса, способности петь, говорить, кричать, шептать… Я немая. Девушка, которая 23 года назад появилась на свет в результате какой-то глупой ошибки, моя мать придавала моей жизни значения куда меньше, чем стоимость презерватива, на который она в свое время не потратилась. У меня есть 2 старшие сестры и младший брат, мама, папа… работа, коллеги. И нет жизни.        У меня много чего нет – например, общечеловеческих прав: жаловаться, требовать, плакать, говорить. Даже дышу я как-то в половину, потому что боюсь кому-нибудь в чем-нибудь помешать. Право бояться у меня есть… И я жуткая трусиха и паникерша, я боюсь практически всего. Особенно того, что меня кто-нибудь заметит, заговорит со мной, придаст значение такой невзрачной моли, как я – это плохо. Потому что потом ничего хорошего из этого не выйдет. Мне не дано право быть личностью, я могу лишь существовать, не более того. Мои действия направлены только на то, чтобы меня никто не замечал – так мне легче. Ведь тогда я никого не буду раздражать, никто не ударит меня, не накричит и не сделает мне больно. И это самое настоящее счастье для меня. - Йа, Им Ён!!! – Раздался громкий крик с другого конца коридора, я машинально втянула голову в плечи. - Какого черта ты тут делаешь?! Кто позволил тебе выходить в коридор?! Тут и так хватает мусора… - Брезгливо продолжила девушка, подходя ближе и швыряя мне свою сумку. – Унеси это в мою гримерку. И пошевеливайся! Такая крыса, как ты, должна уметь быстро шевелить лапами!       Я поклонилась и, стараясь производить как меньше шума, быстро засеменила к приоткрытой двери. - Бесполезный мусор… - полетел мне вдогонку злой шепот, который тут же трансформировался в звонкое дружелюбное щебетание, - о, сонбе! Доброе утро! - Директор у себя, не знаешь? – Послышался другой женский голосок, но я не стала прислушиваться дальше, зайдя в одну из многочисленных гримерок и закрыв за собой дверь. Только после этого я позволила себе немного расслабиться и выпрямиться, до сего момента я шла, согнувшись в три погибели, как горбун из Нотр-Дама.

«Ветер ломает дубы, но щадит полевую траву».

      Осторожно положив сумку на стол, я с безмолвным вздохом опустилась на пол в самом углу, спрятавшись за кронштейном с одеждой. Никаких особых дел на сегодня у меня не было, но приходить на работу стало привычкой – каждый божий день, за исключением тех суток, когда мне требовалось проводить выездные показы, я прихожу сюда, в серое высокое здание, где наше агентство занимало целых 3 этажа. Мы одни из лучших в Сеуле, в Корее и в мире, наше имя на слуху, мы тот стан моделей, чьи длинные ноги и худые лица украшают известные по всему миру подиумы, мы – SidusHQ.       На самом деле, я горжусь тем, что могу причислить себя к этой звездной толпе, отношение ко мне, как к мусору и уличному псу никак не влияет на то, что я работаю моделью. И считаюсь довольно-таки востребованной в своей профессии, там, под палящими лампами и сверкающими пластинами, я совсем не тот человек, что в обычной жизни. Если честно, ту себя я даже не знаю, тело всегда берет на себя всю работу, а моя задача, как личности – не упасть и не испортить показ. И наш альянс – моего глупого сознания и моего же умного тела – отлично справляется с поставленными задачами, еще ни разу (ну, за исключением разве что самого начала, когда любой человек делает кучу ошибок) я не запорола свой выход.       Со мной никогда не бывает проблем: я не рву одежду, не пачкаю гримом воротники, не убиваю обувь и аксессуары и не создаю неприятностей стаффу и коллегам. Но только по одной причине – я до смерти их всех боюсь. Что мои действия разозлят людей, которые меня окружают, и они побьют меня. Или будут ругать. Или сделают еще что-нибудь, что сделает их жизнь трудной, а мою – невыносимой. И я согласна быть мусором за кулисами, если это поможет моей работе – тогда, придя домой и дав денег своим родственникам, я не получу в свой адрес очередную порцию проклятий.       И вот тогда мне дозволено будет улыбнуться… - … а я тебе сотню раз говорил, что не хочу вот так разрывать отношения!! Я что, как последний идиот, просто так уламывал свое агентство?! Чтобы все закончилось вот так?! Не пойдет! – Раздался яростный мужской голос. Я, зажмурившись от страха (уж больно злым был тембр говорящего), вжалась в угол, постаравшись стать невидимкой. – Что тебя не устраивало?! Что?! Мы были вместе на людях, как ты и хотела, всё, чтобы ты не попросила, я тут же исполнял!! И ты считаешь, что в сегодняшнем положении вещей виноват я?!       На несколько секунд он замолчал, по беззвучной гримерке разливалось только его частое, яростное дыхание, из чего я сделала вывод, что парень все это время орал в телефон. - Ты даже не считаешь нужным выслушать меня… - Наконец, продолжил он, немного задыхаясь. Его тон сейчас стал каким-то горьким и надломленным, словно то, что он только что услышал, что-то изменило в его чувствах. И изменило очень сильно. – Ты даже не подумала обо мне!! Все эти херовы 2 года… почему они стали такими сложными только для меня, почему?! – Хрипло крикнул он, я вжалась в стену так, что захрустел позвоночник. – Ты думаешь, мне было в кайф каждый раз ставить общественность в известность о том, что у нас с тобой происходит?! Да о нас с тобой каждая собака знает!! И что ты мне теперь прикажешь делать?! Засирать собственную репутацию только потому, что тебе что-то там не нравится?! Причем, я не услышал от тебя ни одного, ни одного, твою мать, аргумента, почему нам надо расстаться!!! Думаешь, сейчас мне будет так просто вернуть все как было?! Ах, ну да, у тебя же всегда все просто… В таком случае, не пойти ли тебе на хер, а?!! Шалава!!!       Грязно выругавшись, парень грохнул телефон об пол, от чего тот разлетелся на запчасти, и разразился на всю гримерку таким матом, что я предпочла зажать уши. - Черт… черт… - Судя по звуку, он брякнулся на колени. Голос звучал приглушенно и сжато, как будто бы он… плакал. Но почему-то я знала, что это не так. Что человек, который только что что-то сломал в себе, сейчас не прольет слез. Не видела, не слышала, но знала на 200%, как если бы это была я сама. В его голосе было очень много горечи и сожалений, но на этом все. Чувств вроде отчаяния и смертной боли не было. Я, человек, испытавший эти эмоции в других ситуациях, их смогла бы различить сразу, но здесь они отсутствовали – и я не могла не порадоваться за этого неизвестного парня, зная, как плохо ему могло бы быть, испытывай он их сейчас. – Гребанная сука… ну ничего, на этом жизнь не заканчивается. Ключ есть, замок найдем. Так было всегда. Все, соберись уже, тряпка! Встал и пошел!!       Собрав осколки разбитого телефона, он отряхнулся и вышел из гримерки, сильно хлопнув дверью. Я сидела ни жива, ни мертва. По правде сказать, всё это время я до смерти боялась, что он заметит меня – человек, который так эмоционально реагирует на расставание с девушкой, ни за что бы не отпустил просто так меня, видевшую его в минуты слабости, – а я еще хотела жить. Так что выбралась я из своего спасительного уголочка только через 20 минут, все это время напряженно вслушиваясь в шорохи за стеной.       На полу от той сцены остались только несколько пластиковых щепок и платиновый ключик-кулон, видимо, выпавший у того парня из кармана и им не замеченный. Я подняла его и убрала в карман – когда соберусь уходить, стоит оставить его на посту охраны, куда мы относим все потерянные вещи, чтобы потом украшение вернулось своему владельцу.       Интересно, не об этом ли ключе он говорил?