Неизвестная переменная или о роли личности в истории

Он плыл в белесой мгле, не ощущая собственного тела. Ему было легко и спокойно, ничто не имело значения, ничто не беспокоило — он чувствовал лишь тепло и покой. Он не помнил, кем был, не помнил своего имени, да это было и неважно — он растворялся в океане спокойствия. Это можно было назвать блаженством. Вдруг откуда-то издалека на грани восприятия мелькнул и пропал голос. Он не обратил на него внимания, пока тот не повторился. Голос звал — звуки складывались в имя. Это имя нашло в его душа теплый отклик, и он подумал, что, может быть, его имя принадлежит ему. Состояние покоя было нарушено, и он решил пойти на зов. Это оказалось неожиданно трудно — бесцветная муть, окружавшая его, не желала расставаться со своей жертвой. Каждый рывок давался с трудом, отнимая силы и причиняя боль. Ему показалось, что это длилось невероятно долго, так долго, что боль стала его верной спутницей и преданной рабыней — она была рядом с ним, напоминала о том, что он существует, и ничего не требовала взамен. И он поймал себя на мысли, что почти любит ее. С громадным трудом преодолев сопротивление безликого нечто, он все же смог очень близко подобраться к источнику, звавшему его. Зависнув на границе бесформенной серой массы и темноты, в которой мерцали яркие огоньки, он выбрал зрячую тьму и всем своим существом потянулся к ней. Голос стал громче — казалось, он гремит, подобно водопаду, оглушает, лишает силы и воли. В этот момент ему нестерпимо захотелось оказаться снова в спасительной белой мгле, но вернуться он уже не мог — его сущность, его «я» тянуло куда-то вверх, в великолепную звездную ночь, где его ждали и звали по имени. * * * — Ты смог вернуться, — удовлетворенно проговорил тот, кто все это время звал его, — я уже почти перестал надеяться. Он оглянулся — вокруг, сколько хватало глаз, была степь. Теплый ветер шевелил зелено-желтое море трав, а напротив стоял человек — мужчина средних лет, высокий, с русыми волосами и серыми глазами. Довольно-таки приятный, но совершенно не знакомый. — Кто ты? — это почему-то казалось важным. — Я — память, — отозвался некто. — Чья память? Моя? — Нет, — рассмеялся он в ответ. — Я память того, кто был связан с тобой кровью, тот, с кем ты разделил разум, сердце и тайну. Я — память Тома Марволо Риддла. Том... Том Марволо Риддл... Риддл... Риддл… ВОЛДЕМОРТ!!! — Ты — он!!! — резкий выкрик. — Ты — Волдеморт! — Нет, Гарри, — покачал головой собеседник, — я не Волдеморт, я, по сути, вообще не человек; я лишь собрание мыслей и чувств того, кто жил и умер. Эти слова выбили Гарри из колеи — он начал вспоминать. Первым его воспоминанием стал старый замок, стоящий на берегу озера. Затем воспоминания, словно прорвав плотину, хлынули огненной рекой: детство, учеба, подруга, крестный, родители, учителя… и враг. — Ты все вспомнил, — подал голос Том. — Это больно, не правда ли? — Да, — выдохнул Ри. — Больно, так бы и врезал тебе со всей дури. — Да, уж чего-чего, а дурости тебе хватает. — Уж кто бы говорил, — недовольно поморщился Поттер, — сам-то небось… — Обо мне речи вообще не идет, — отмахнулся Том, — речь у нас пойдет о тебе и твоем наследстве. — О чем? — недоумевающее протянул юноша. — Ты головой не повредился? — Разумеется, повредился, — подтвердил Риддл, — еще в тот момент, когда первый крестраж создал, но ты… ты даже меня переплюнул. — И в чем же, позволь узнать? — его голос так и сочился сарказмом. — Ты понял, о чем я, — мужчина посмотрел в глаза Поттеру, — я говорю об истинном секрете Тайной комнаты, в целом, и о «Ритуале общности», в частности. — Что, — хмыкнул Гарри, — не доволен тем обстоятельством, что тебя обставил зеленый юнец? В ответ на эти слова Том, запрокинув голову, громко рассмеялся, а затем, успокоившись так же внезапно, улыбнулся. — Напротив, Гарри, — и юноша мог бы поклясться, что глаза того, кто когда-то давно был Темным лордом, потеплели, — я чрезвычайно доволен тем фактом, что ты смог превзойти меня. Ты, а не я — истинный наследник Салазара Слизерина. — Ага, — Поттер отвернулся. — Уже умер от радости. — Прекрати паясничать, — поморщился Риддл, — ты превзошел меня, фактически, по всем статьям — у тебя есть верные друзья, знания, сила, ты нестандартно мыслись и не боишься брать на себя ответственность. — О! Похвала от Темного лорда — это круто! — Ри был явно в ударе — остроты так и слетали с языка. — Знаешь, чего тебе недостает? — поинтересовался Том. — Просвети меня, убогого. — Молод ты еще, — Риддл махнул рукой в сторону, и пространство изменилось — теперь вокруг них была комната, самая обычная гостиная с камином. — Присядь, поговорим. — Везет мне на разговоры у камина, — хмыкнул юноша. — А почему все так поменялось? — Так ведь все, что ты видишь — иллюзия, — пожал плечами Том. — Здесь все подчиняется нам — как захотим, так и будет. — Классно, — фыркнул Ри. — А если я хочу оказаться на луне? — Да, в принципе, нет ничего проще, — мужчина вновь взмахнул рукой, и они оба оказались в темной пустынной местности. — Это Луна? — Не знаю, я там не был. — Я тоже, но это похоже на те картинки, которые я видел. — Вот тебе и ответ, — Том отвернулся, и Гарри снова был в гостиной. — И все же — присядь, нам нужно поговорить. — Странно видеть тебя таким, грустно как-то — это, как будто знаешь что-то, чего уже не случится. — Ты видишь лишь идеальный вариант того, кем я был. Человека делает его память, вот скажи, если бы мы не запоминали, смогли бы жить? — Нет, конечно, — изумился Ри такой резкой смене разговора. — А ты это, вообще, к чему? — К тому, что ты воспринимаешь меня, как человека, а это не так — я лишь образ, отражение памяти — я знаю о Волдеморте — все его мысли, чувства, мечты, стремления, но… — Но ты лишь знаешь, а не чувствуешь, — закончил за него Ри. — Да, — облегченно выдохнул Риддл. — Я чем-то похож на видеозапись. — А чего ты хочешь от меня? — наконец задал свой вопрос Поттер. Том откинулся на кресле и склонил голову вправо. Он думал — думал о том, как высказать просьбу, как убедить его принять путь. — Я хочу, чтобы ты принял меня, — медленно роняя слова, проговорил мужчина. — Э-э-эм, — недоумение было написано на лице Гарри крупными буквами. — В каком смысле? — В самом прямом — прими память Тома Риддла, позволь мне стать частью твоей памяти. — А разве сейчас ты не ее часть? — Разумеется, нет — если бы это было так, то мы бы с тобой не разговаривали, а Его памятью ты бы пользовался, как собственной. — Но ведь ритуал… — Ритуал позволил тебе, как бы это выразиться — «скопировать» память Волдеморта и «просматривать» ее, но ты не допустил слияния… — Постой-постой, — перебил его Ри. — То есть, ты говоришь, что во мне часть Волдеморта? Опять!? — Да, — усмехнулся Том. — Не везет тебе Гарри, но это действительно так. — А-а-а, — схватился за голову юноша. — За что же мне все это?! — Есть такая народная мудрость, — поделился мыслью мужчина. — Ни одно доброе дело никогда не останется безнаказанным. — Утешил, спасибо, — простонал Поттер. — И что мне делать? — А почему ты спрашиваешь меня? — удивился Том. — Ты всегда решал сам — вот и решай. — Ты сказал, что человека делает память, — тихо протянул юноша. — Если я соглашусь… принять тебя, я не стану… — Ты останешься собой, — мягко улыбнулся Том. — Ты, наверное, невнимательно меня слушал. Так вот, объясню еще раз — приняв память, ты получишь лишь знания, но не чувства. — То есть, — Поттер немного охрип, — я останусь собой? — Ну, конечно! — воскликнул Риддл. — Ты будешь знать то, что знал Он, но вот выводы об этом будешь делать собственные. Гарри задумался — это было привлекательно. Очень. Не смотря на то, что Волдеморт был психом — он все же невероятно много знал и умел. — Мне нужно подумать, — взглянув в глаза Риддла, Гарри забрался с ногами на кресло и обхватил колени руками. — Думай, сколько хочешь, — отмахнулся Том. — Но, тебе все же стоит вернуться в реальный мир. — Чего это ты так обо мне беспокоишься? — Ну-у-у, — протянул Риддл, — как истинный слизеринец, я беспокоюсь, в первую очередь, о себе — от меня ведь ничего не осталось, кроме тебя. — Исчерпывающий ответ, — проворчал Ри. — Так как мне вернуться? — Просто — тебе нужно очень захотеть. — Ага. Спасибо. Ну, я пошел. — До встречи, Гарри Поттер. Иллюзорный мир, подчиняясь желанию Ри, подернулся халцедоновым туманом и стал таять, уступая место черноте ночного неба. * * * Ри разбудил яркий солнечный свет, бьющий из распахнутого окна. Попытавшись отвернуться, он непроизвольно застонал — голова отозвалась на движение сильнейшей болью. — Гарри!!! — крик-шепот доносится откуда-то слева, — ты очнулся! * * * Сириус Блэк вот уже четвертую неделю, как прописался в госпитале, в отделении интенсивной терапии, куда после окончания битвы доставили всех тяжелораненых, и Гарри Поттера в том числе. Никто точно не знал, что с ним происходит — у него были страшные судороги, отек легких, который с трудом удалось снять, а потом по всему телу появились следы от ожогов. Жизнь Гарри висела на волоске долгих пять дней. Чего только не перепробовали колмедики, но помочь не смогло ничто. В ночь на шестой день, у него прекратилась одышка и судороги, а еще через несколько дней стали проходить ожоги — без всякого вмешательства со стороны медиков. После этого Ри впал в какое-то странное состояние — он был ни жив и не мертв, на него перестала действовать магия, затормозились рефлексы — колмедики только руками разводили. Они никогда раньше ни с чем подобным не сталкивались, только предположили, что это какая-то разновидность магической комы. И вот, по прошествии почти четырех недель, Гарри пришел в себя. — Гарри!!! Ты очнулся! В ответ на эти слова Ри только поморщился — голос крестного казался ему невероятно громким. — В порядке я, в порядке, — прошептал Гарри. — Только не кричи, пожалуйста. — Я сейчас, — прошептал Блэк, и выскочил за дверь. Через несколько минут в палату вошел врач с набором каких-то непонятных зелий и заставил Гарри их выпить. Вкус у них был непередаваемый — просто потому как передать ТАКОЕ в принципе, не представляется возможным. Ри показалось, что в сознание его привели не сами зелья и их незабываемый вкус. Когда его сознание прояснилось, оказалось, что спать совсем не хочется — наоборот, откуда-то появились силы и энергия. — Крестный, — обратился к Сириусу юноша, — что произошло, расскажи мне. — Гарри, — неуверенно протянул тот, — не думаю, что тебе сейчас… — Зато я думаю, — оборвал Блэка Ри. — Я в порядке, рассказывай. — Ну, в общем, — помялся крестный, зарываясь рукой в волосы на затылке, — мы победили. — Это я понял, — несколько раздраженно проворчал Гарри. — Мне нужны подробности — кого мы потеряли? В ответ на его вопрос, Сириус только отвернулся. — Что? — почти выкрикнул Ри. — Да не молчи же ты! — Гарри, — начал Блэк, — ты только не волнуйся. — Я сейчас встану и пойду расспрашивать других, если ты мне ничего сказать не хочешь, — пригрозил крестному юноша. — Ладно-ладно, — несколько поспешно выставил вперед руки Блэк, — сейчас расскажу, только ты пообещай, что никуда не пойдешь и ничего делать не станешь — необдуманного, идет? — Я похож на человека, который сначала делает, а потом думает? — вопросом на вопрос ответил Ри. — А вот ты тянешь резину. — Хорошо, — выдохнул Сириус, — в общем, мы потеряли куда меньше людей, чем рассчитывали, но больше, чем надеялись. — Кто, Сириус, — настаивал Гарри, — я хочу знать — кто? — Нарцисса, — коротко ответил Блэк, — и Минерва. Гермиона и Кингсли в тяжелом состоянии, тот мальчик, твой однокурсник — Невилл, он, в общем, тоже погиб. Близнецы Уизли серьезно ранены — они сейчас в реабилитационном отделении, среди учеников погибло еще 23 человека. — Директор, — только и смог произнести Ри. — Как Снейп? — Жив и даже здоров, — поморщился крестный, — Нотт-старший погиб, Долохов в одной палате с Бруствером. — А как… профессор Макгонагалл? — юноша прикусил губу. — Она прикрывала детей, — неохотно пояснил Блэк, — Нарцисса попала под режущее… не выжила. — Мио… — У нее было несколько серьезных ранений, но сейчас только сильнейшее магическое истощение, как и у Кингсли с Долоховым — сейчас они идут на поправку. — А Гермиона из-за Адского пламени…так? — Не только, — отозвался крестный, — у Бруствера из-за «Эгиды» как и у этого… Антонина. — Расскажи по порядку, что случилось после того, как я в воздух поднялся, — тихо попросил Ри. — Ну, когда эта гадина на площадке появилась, — начал Сириус, — а заряд с зарином не сдетонировал, я думал, что все — финита плану. Когда же ты заряд подорвал, нам Кинг крикнул, чтоб стену ставили. Снейп, я, Билл и Тонкс вызвали Адское пламя, а Гермиона взлетела да в пламя кинулась — ох, Мерлин Великий, — Сириус откинулся на спинку стула, — я думал, что вы оба… но она потом появилась — прямо через огонь прошла. Это она тебя вытащила. Когда земля выгорела, мы по громкой связи объявили, что Волдеморт мертв. Я думал, что эти уроды, когда узнают, что их повелитель мертв, отступят. — Не отступили? — скорее утвердительно, нежели вопросительно отозвался Ри. — Не отступили, — кивнул Блэк, — акромантулы людей ненавидят, великаны — упертые, а оборотни — те всегда до конца сражаются. Ну, в общем, остались мы отрезанными от остальных — мост-то ведь взорвали, а Добби ранен был серьезно — вот и пришлось вас раненных уложить и сражаться. Не знаю, сколько бы мы продержались, если бы Артур с Малфоем не подоспели. — Малфой? — Гарри даже нашел в себе силы удивиться. — Он вышел за пределы замка? Помочь? — Ага, — проворчал крестный. — Сам не поверил — думал, что иллюзия. Так вот, наш скромный отряд в семь человек и держался до тех пор, пока за нами домовики не пришли. — Так ведь «Эгида»… — А побрякушка эта к тому времени практически всю энергию из Кинга «выпила», тварь, — рыкнул Сириус. — Минут десять «Хогвартс» без защиты был — за это время и успели Пожиратели жатву свою кровавую собрать. — А кто «Эгиду» дальше… — Долохов, — буркнул Блэк. — Этот чертов Пожиратель ей просто бредил — увидел, как Бруствер сознание потерял, вот и схватил ее — сам к концу сражения не лучше Кингсли был — сильнейшее магическое истощение. — А другие? — Ранения получили многие, — поделился грустными мыслями Сириус, — хорошим подспорьем оказались те заклинания, которые лечить позволяли при помощи собственной силы — те, кто в санитарных группах был — тоже сейчас от истощения лечатся, только не от такого серьезного. Знаешь, Гарри, именно благодаря этим ребятам многие серьезно раненные выжили. А, там еще и продолжение было, — словно спохватился Блэк. — В Министерстве ведь тоже шавки Волдемортовы окапались — вот и пришлось их оттуда выбивать. Как только битва за «Хогвартс» к концу подошла, Малфой собрал нас… — Кого — вас? — поинтересовался Ри. — Меня, Снейпа, Гойла с Крэббом, Тонкс и Артура, — пояснил крестный. — Рассказал, что делать надо, и мы двинули — чтоб время не терять, ведь все Пожиратели уже знали, что их хозяина больше нет, могли и устроить что-нибудь веселое. — Ремус в порядке? — В порядке, в порядке, — впервые за весь рассказ улыбнулся Сириус, — ранен был, но сейчас уже ходит, привыкает к новой ноге. — Что? — Ему взрывным ногу оторвало, — печально отозвался Блэк. — Так что, хромым теперь будет наш волк. — Я… мне жаль, — Гарри откинулся на подушку и отвернулся к стене. — Это не твоя вина, — Сириус погладил крестника по голове. — Ты сделал все, что мог и даже больше. — Да, — едва слышно отозвался юноша. — Может быть и так. — О! — неожиданно воскликнул крестный. — Ты же главного не знаешь. — Чего? — недоверчиво нахмурился Ри. — Абсолютного кошмара! — страшным шепотом поведал Сириус, и замолчал. — Да не томи ты уже! — заволновался Гарри. — Чего я не знаю? — Блондин-то наш незабвенный, Малфой который, временно исполняющим стал, — с ехидной улыбкой протянул Блэк. — Временно исполняющим обязанности Министра Магии Британии. — Кем?!! — аж подпрыгнул Ри. — Он теперь Министр? — Временный, — кивнул мужчина, довольный произведенный эффектом. — А Снейп в «Хогвартс» начальствует — разрушенное восстанавливает. — Нда-а-а, — захлопал глазами юноша, — долго же я проспал. — Да уж не мало, — согласился Блэк. — Меня уже оправдать успели, как и Снейпа. — Уже был суд?! — возмущение в голосе Ри мешалось с изумлением. — Без меня? — Так ведь никто не знал, когда ты очнешься, — терпеливо пояснил крестный, — Малфоя, Крэбба, Долохова и Гойла тоже оправдали — за деятельным, значиться, раскаянием — вот только штраф выписали такой, что будь здоров. — А что случилось с Добби, — задал Ри вопрос, который его очень тревожил. — Я звал его, но он не пришел. Он ранен? — Да, — вновь нахмурился Сириус. — Он серьезно был ранен — ему режущим руку оторвало, но ничего — его уже подлатали. Будет первым одноруким домовиком. — Я хочу видеть Мио, — тихо проговорил Гарри. — Не сейчас — она никуда не денется, а тебе нужно отдохнуть. — Я не устал, — попытался возразить Ри, но веки опускались и, казалось, налились свинцом. — Отдыхай, — тихо повторил Сириус, — отдыхай — завтра я сам отведу тебя к ней. Конца фразы юноша уже не слышал — действие сонного зелья было необоримым. * * * — Как он? — Северус Снейп сидел на привычном месте — в кресле директора магической школы. Напротив него расположился лорд Сириус Блэк, уже оправленный и полностью реабилитированный. Он только несколько минут назад появился в «Хогвартс» и сразу же направился доложиться о состоянии крестника. — В порядке, если можно так сказать, — Сириус потянулся за стаканом с коньком. — Спрашивал, как прошла битва, кто погиб. — Ты рассказал? — Конечно, рассказал, — раздраженно ответил Блэк. — Так, в общих чертах. — Что говорят медики? — Снейпу уже порядком надоело вытаскивать сведения о Поттере и других клещами. — Да не молчи ты уже! — Говорят, что он восстанавливается, но гораздо медленнее, чем положено, и хватит меня торопить, Снейп. — А что прикажешь — пытать тебя, чтоб хоть что-то узнать? Ты же знаешь, что я не могу сейчас из школы отлучаться. — Да знаю я, знаю, — отмахнулся Сириус. — Просто устал, как собака. — Ты и есть собака, — поморщился Северус. — Большая, черная и блохастая, а еще бессовестная. Как остальные? — Никто не умер, если ты об этом, — невнятно махнул рукой уже порядком нетрезвый лорд Блэк. — Кинг и Долохов восстанавливают силы, Гермиона еще спит, Рем… — Избавь от подробностей, — отмахнулся от него директор. — Достаточно и того, что все в порядке… относительном, разумеется. — А как там наш блондин поживает — что нового еще успел выдумать? — Что? Никак в себя прийти не можешь, — проворчал Снейп, — из-за того, что он показания в твою пользу дал? — А ты бы сам как отнесся к тому, что человек, которого ты врагом считал, за тебя же в итоге и заступился? — С должным почтением, — развел руками Северус. — Ты? С должным почтением? — наигранно изумился Блэк. — Дементорам расскажи о своем почтении — что я, плохо тебя знаю, что ли? — Ладно, заканчивай огрызаться, псина, — устало отмахнулся директор, — и иди уже спать. — Я знаю, что я псина, Се-е-еверус, — издевательски протянул анимаг. — А вот у тебя какая анимагическая форма — змея? — Не твоего ума дело, — отвернулся от нахала Снейп. — Иди уже — ты меня раздражаешь. — Ой, какие мы нежные, — почти пропел Сириус. — Я еще и не начинал тебя раздражать, а, в прочем, ты прав — пойду спать. Завтра будет трудный день. С этими словами Блэк поднялся со стула и слегка нетвердой походкой направился на выход.