Но это ничего, ведь ты меня любишь.

- Я знаю, между нами есть что-то вроде языкового барьера, но я не думаю, что это имеет значение. Мы просто понимаем друг друга. Дело в том, что вы любите нас, а мы любим вас. И этот язык я уж точно могу понять. Ты очень любишь разговаривать с ребятами, влюбленно смотрящими на тебя из зала. Ты даешь им надежду, говоришь прямо в их открытые сердца, заставляя их [сердца] верить и гореть надеждой в лучшее. Ты отдаешься своей роли спасителя полностью, не замечая никого вокруг. Не допуская мысли о том, что ты тоже можешь быть счастлив. Ты обернулся, тепло улыбнулся, сделал какой-то жест рукой, наивно полагая, что его понял кто-то еще, кроме тебя, поправил рукой волосы, прикрыл глаза и затянул знакомое «Turn away, if you could get me a drink…», а вместе с тобой запел и весь зал. Я люблю смотреть на фанатов, с таким трепетом глядящих на тебя блестящими от слез глазами. Ты спас жизнь каждому второму из них просто тем, что поверил. Точно так же, как когда-то поверил в меня. Я никогда не забуду, как долго кричал на тебя из-за строчки "I’m just a man, I’m not a hero", когда ты принес мне еще сырой текст Welcome to the Black Parade. Потому что ты именно герой, а не простой человек. Я был первым, кому ты ее показал. Тогда я еще думал, что это имеет значение. Ты поешь песню за песней уже уставшим срывающимся голосом, я самозабвенно бегаю по сцене, Майки с Рэем дрыгаются где-то в углу, Боб отрывается на ударных. Все как обычно, но ты все еще не можешь к этому привыкнуть. Я бы продал душу дьяволу за то, чтобы вечно смотреть в твои восторженные огромные зелено-золотистые глаза так по-детски распахнутые. Я знаю, что будет дальше. Концерт закончится, Боб быстро ретируется в автобус, Рэй с Майки пойдут в ближайший бар, а мы с тобой останемся поговорить с фанатами. Потом про нас напишут очередной фанфик из-за того, что мы были вместе. Тебя все это немного пугает, а мне наплевать. Ладно, иногда я их читаю. И мне было бы смешно, если бы не было так грустно. Ты себе даже не можешь представить, какая боль кроется за тем смехом, с которым я тебе зачитываю самые романтичные сцены. И ты себе не можешь представить, как бы я хотел, чтобы у нас все было так же. Не исключено, что, когда я напиваюсь, я раз за разом признаюсь тебе в своих чувствах, искренне говоря о том, как сильно я тебя люблю, забывая все наутро, а ты тактично молчишь. Ты самый лучший друг, Джерард. Но почему мне тогда так больно? *** Флешбэк - Джерард, не надо, пожалуйста. Джерард, ты очень пьян. Пожалуйста…Не надо… - Шептал я, безучастно повиснув у тебя на руках, устав сопротивляться. - Все нормально, Фрэнки, ну же. Я бы не стал этого делать, если бы не хотел. Давай же, ложись. - Нетерпеливо говорил ты, пытаясь сфокусировать взгляд и стащить с себя джинсы. - Пожалуйста, Фрэнки. Я люблю тебя. И тут в моей голове взорвался фейерверк. «Я люблю тебя.» Всего три слова, но они перевернули мое сознание. - Ты…Джерард, ты никогда мне этого не говорил. - Да-да, не говорил, ложись уже. Фрэнки, быстрее. - Ты правда меня любишь? - Я все еще не мог поверить. - Блять, да. Прекрати ломаться и дай мне уже себя трахнуть. - Ты начинаешь злиться. Но это ничего, ведь ты меня любишь. - Я тоже тебя люблю, Джерард. - Ладно. - Сосредоточенно ответил ты. Я неуверенно к тебе подошел, не имея ни малейшего понятия о том, что будет дальше, и как это вообще случится. - Джи, у меня это будет в первый раз, так что… - Договорить ты мне не дал, заткнув поцелуем. Это было не как на концерте, не страстно и не грубо, а как-то сухо, для галочки. Но это ничего, ведь ты меня любишь. Ты попытался расстегнуть мою рубашку, но твои пальцы не могли уловить маленькие пуговки, отчего ты, отчаянно матерясь, просто порвал на мне одежду. Еще через минуту мои джинсы и боксеры полетели в угол к остаткам рубашки. Ты оценивающе осмотрел меня и цокнул языком, пока я зачем-то пытался стыдливо прикрыться одеялом. Ты быстро расправился с одеждой и выжидающе посмотрел на меня. - Ну? Чего ты сидишь? - А что я должен делать? Говорю же, это у меня в первый раз и…Эй, ты чего? - Ты своими на удивление сильными руками поднял меня над кроватью и поставил так, как тебе удобно. Раком. Я стоял раком. Я сейчас чувствую себя шлюхой, но это ничего, ведь ты меня любишь. Ты навалился на меня всем телом и тяжело, со свистом задышал. Я вдруг понял, что сейчас все случится, но было поздно: ты вошел. Вот так, без предупреждения или предварительного…Чего-нибудь, я даже не знаю, что делают в таких случаях. Я на секунду, кажется, потерял сознание от боли, но тебя это не волновало, ты лишь зажимал мне рот рукой, заглушая звук. Я не мог сдержать крика, но не от страсти. Ты не пробудил во мне никакого волнения, ничего. Всю ту вечность, что ты меня ебал, я провел лицом в подушке, считая секунды, кусая до крови костяшки пальцев и содрогаясь от рыданий всем телом. Я буду терпеть ради тебя боль, ведь ты меня любишь. Через 12,5 минут ты коротко вскрикнул, затем затих, содрогнулся, выгнулся, вышел и упал рядом со мной на кровать, отворачиваясь к стене. Через минуту послышалось умеренное сопение. А я все стоял в том же положении, в котором ты меня оставил, но не только из-за боли. Я пытался осознать, что только что произошло. Пытался подавить в себе мысли о том, что я просто послужил игрушкой для твоего удовлетворения. И все время до утра я лежал, не смея шевельнуться, а мои слезы скатывались по вискам и впитывались в подушку, извлекая наружу всю ту боль, не физическую, разумеется, которую я испытывал. *** - Доброе утро, Франклин! - Бодро поприветствовал меня ты, вваливаясь на кухню, где вот уже пару часов сидел я, обдумывая все. - Привет. - Ответил я, слегка вздрогнув. - Ты чего такой убитый? Да впрочем не важно. Вот это вчера ночка была, а? - Игриво подмигнул ты, слегка толкнув меня бедром, пока шел к холодильнику. - Ч-что ты имеешь в виду? - Я напрягся. - Да то. После клуба я ничего не помню. Только то, что я был очень пьян. И я, похоже, кого-то трахал вчера. Мне, определенно, было круто. А ты как вечер провел? - Я? Как обычно. Напился и ушел спать. Я пойду. Ты проводил меня слегка удивленным взглядом, но мне все равно. Я должен уйти. Я не должен тебе говорить. Закрыв дверь твоей квартиры, я сполз по ней вниз и, закрыв голову руками, зарыдал. И вот именно с этого момента меня можно считать мертвым. Именно эту дату напишут на надгробии, а не ту, когда мое сердце действительно перестанет биться. *** Ты смотришь на меня. Я знаю, что сейчас произойдет. Ты постоянно целуешь меня, оправдывая это актом против гомофобии. Делай со мной все, что хочешь, Джерард, мне все равно. Я не ошибся, ты идешь ко мне. Ты подходишь вплотную, хватаешь меня за волосы и впиваешься своими губами в мои прямо посередине песни. Толпа поклонников визжит, ребята из группы отводят взгляд. Тебе все равно, ты переплетаешь свой язык с моим, настойчиво насилуя мой рот. Мне не противно. Но и не приятно. Мне никак. Ты смотришь своими прекрасными глазами в мои мертвые и шепчешь прямо в поцелуй : «Я люблю тебя, Фрэнки.» Ты делаешь это почти каждый раз. «Конечно,» - улыбаясь тебе в ответ шепчу я. «Конечно, вот только я уже не верю,» - добавляю я, когда ты уходишь.