Физика

Извиняюсь, что так долго пришлось ждать продолжения Глава еще не побыла в руках бэты. Но я обещала ее выложить как можно скорее, так что все огрехи надеюсь скоро исправятся)) Очень хочется надеяться, что глава вас порадует) Ночь раскрыла свои темные объятия, погружая город в тишину, разрываемую лишь ревом мотора. Виктор буквально втаскивает меня в вблизи стоящий темный лимузин, прижимает к сиденью и откидывает нашу верхнюю одежду на соседнее. На небольшом экране он набирает какой-то адрес и пересылает водителю, давая точные указания нашего передвижения. Послышался рев заведенного двигателя и мы двинулись по ночным улицам. Крепкие руки Ольховского притягивают меня к себе. Не знаю, сколько времени прошло с нашего первого поцелуя, но я все никак не могу насытиться. Хочется еще больше целовать, кусать его губы, прижиматься всем телом и таять в сильных руках. Чем, собственно, я и занимался. Кожаная обивка неудобная, я практически соскальзываю с нее, но Виктор держит крепко. Его руки сжимают мое тело, прижимая к гладкой поверхности сидения, а пальцы развязывают рубашку и отбрасывают куда-то в сторону. От каждого поцелуя жар загорается еще больше, превращаясь в огненную лаву, растекающуюся по всему телу. -Скажи мне остановиться, пока мы не приехали домой, - голос немного хриплый, горячее дыхание обжигает губы. -Я не хочу останавливаться, - шепчу в ответ, смотря в потрясающие зеленые глаза. Возможно, это все алкоголь так сильно затуманивает мозг, что становится совсем не страшно, что будет дальше. А возможно, просто уже давно пора спустить все на самотек и дать себе шанс быть хоть немного счастливей, хотя бы эту ночь, вероятно, единственную в моей жизни проведенную с любимым. Горячие ладони прокрадываются под водолазку, вызывая мурашки по всему телу. Пальцами я зарываюсь в светло-русые волосы, перебирая тонкие пряди, такие нежные, шелковистые. Глаза сами собой закрываются от удовольствия. На мгновение оторвавшись, Виктор стаскивает с меня водолазку. Его губы целуют мою шею, разжигая еще большее желание. Машина прекращает свое движение и застывает на месте. -Мы на месте, - улыбается Ольховский, принимая сидячее положение и помогая сесть мне. -Быстро, - почему-то меня охватывает смущение, хочется уткнуться куда-нибудь, лишь бы он не мог видеть моего лица. Виктор подбирает рубашку и накидывает мне на плечи. Она большая, поэтому полностью скрывает тело, заговорщически улыбнувшись, он завязывает рукава рубашки на груди. -Прям как подарок. Банта не хватает, - усмехаюсь, чувствуя, как мне на плечи накидывают пальто. -Я люблю раскрывать подарки, - шепчет он на ухо, обжигая горячим дыханием. Мои щеки предательски покрываются алым румянцем. Виктор открывает машину и выводит меня наружу. Его пальцы переплелись с моими. Он держит крепко, уверенно. Кажется, все люди будто пронизывают меня взглядом, пока мы продвигаемся по холлу элитного дома к лифту. Стоило нам только дойти до него, Виктор вжимает меня в зеркальную поверхность кабины. Поцелуи прожигают будто насквозь, а разум плавится от каждого прикосновения. Из лифта мне выйти даже не дали. Виктор подхватывает меня на руки и несет в сторону своей квартиры. Я обнимаю его за плечи и утыкаюсь носом в теплую кожу шеи. Его парфюм такой сладкий, обволакивает меня и притягивает еще больше. Не отпуская меня, Ольховский открывает дверь электронным ключом — картой. В его квартире светло и почти пусто, ничего лишнего или необычного, не считая того что это двухэтажная квартира. Это я понимаю, когда Виктор несет меня по ступенькам наверх. Алкоголь настолько ударяет в мою голову, что, сам того не замечая, я начинаю расцеловывать его шею. Губы касаются нежной чуть солоноватой кожи, я чувствую, как крепкие руки сильнее прижимают к себе. А потом все меняется. Я чувствую под собой мягкую перину и заглядываю в изумрудный омут. Виктор нависает надо мной, буквально пожирая глазами. -Чертенок, ты не пожалеешь? - спрашивает он, наклоняясь и касаясь губами моей шеи. -Нет, - буквально выдыхаю сквозь губы. Тело плавится от каждого прикосновения. Разум уже перестает понимать, где реальность, а где вымысел. Виктор стаскивает с меня пальто и рубашку, обнаженной кожей я чувствую холодный шелк простыней, совершенно теряется ощущение времени и пространства. Я тянусь к его рубашке. Пальцы совсем не слушаются, дрожат, когда пытаюсь расстегнуть мелкие пуговицы. Ладони ощущают под кожей сильные стальные мышцы. Как же он прекрасен. Как же хочется продлить мгновение, чтоб никогда не заканчивалось, навсегда. Он спускается ниже, касаясь губами моей шеи. Жарко, горячо, чувства теряются в звенящей тишине. Его руки, они везде, даже под кожей, касаются нервных окончаний. Тело само по себе изгибается при каждом поцелуе. Губы скользят по ключицам, касаются сосков, вызывая дрожь. Я зарываюсь пальцами в шелковистые волосы, кусая губы. Виктор расстегивает мои джинсы и стягивает их с тела, следом последовали и трусы. Меня снова охватило смущение. Страшно быть перед ним совсем раздетым. Мое угловатое тело ужасно смотрится рядом с его идеальными мускулами. Жарко. Этот жар разливается внутри меня. Я задыхаюсь от нахлынувшего наслаждения, пытаясь сдержать стон. Но губы размыкаются, слышится нечленораздельный звук. Неужели, это я? Губы касаются моего члена, кажется, он проводит языком. Я перестаю чувствовать реальность. Чувства обострены до предела, хватаюсь пальцами за белоснежную простынь. Стон, настолько реальный и гортанный вырывается из меня, кажется, косточки ломаются при новом изгибе тела. Все настолько нереально. Я чувствую жар, которым обдает все тело, а потом резко боль. Конечно, не один раз мне приходилось баловаться самому с собой, но это ничто по сравнению с тем, что творится сейчас внутри. Пальцы Виктора длинные, буквально пронизывают меня изнутри. С каждым новым становится все больнее, но я лишь сильнее сжимаю ткань между пальцами и пытаюсь не заплакать. Постепенно все уходит, движения пальцев внутри меня уже не приносят дискомфорт, а потом Виктор и вовсе вынимает их. Он поднимается лишь на мгновение, чтоб стащить с себя одежду и снова нависнуть надо мной. Его губы обжигают, буквально сминают мои в страстном поцелуе. Прижимаюсь как можно крепче, обнимаю за плечи. Слегка прикусываю нижнюю губу Виктора, провожу языком. Он сжимает ладонями мои бедра и разводит ноги. Страшно. Только сейчас в голове появляется страх перед первым разом. Пальцы судорожно сжимают крепкие плечи. Кажется, мое волнение передается и Ольховскому. -Расслабься, - шепчет он на ухо и чуть прикусывает мочку. - Я постараюсь принести меньше боли, - крепкая ладонь обхватывает мой член. Он делает несколько движений, отвлекая от мыслей и медленно входит. Боль распирает изнутри. Слишком больно. Ногти впиваются в крепкую спину, я стискиваю зубы. По щекам текут слезы. Виктор застывает на несколько секунд, а потом продолжает двигаться дальше. Войдя полностью Ольховский останавливается. -Тише, чертенок, сейчас станет легче, - шепчет он. Я чувствую, как горячие губы скользят по моим щекам, стирая соленые слезы. Все еще больно, но тело постепенно начинает привыкать. -Все хорошо, продолжай, - пытаюсь шептать, но вместо этого получается лишь хрип. Виктор спускается поцелуями к моей шее, обжигает горячим дыханием тонкую кожу. Кровь кипит по телу словно раскаленная лава. Ольховский кладет ладонь на мой член и скользит пальцами, начиная двигаться внутри. Боль смешивается с острым наслаждением, постепенно отступая. Я и сам начинаю подмахивать его движениям, начинаю окончательно растворяться в этом безумии. Наслаждение захватывает с головой. Отпускаю одной рукой его плечи и прикусываю запястье, сдерживая крик. Крик удовольствия, страсти. Как же хорошо. Боль полностью отступает. Мое тело плавится словно воск, изгибаясь в объятиях Виктора. Он двигается все быстрее, вбивая меня в кровать. Все внутри напряженно сжимается в ожидании долгожданной разрядки. Виктор снова накрывает ладонью мой член. Пара движений и мир разрывается миллионом ярких звезд перед глазами. Меня накрывает сильнейший, первый в моей жизни, оргазм. Нет возможности сдерживать себя, с губ срывается крик. Виктор с хриплым стоном изливается внутрь меня. Горячее тепло разливается внутри. Дыхание с хрипом резко вырывается из горла. Я постепенно начинаю приходить в себя. Кружившая в водовороте страсти реальность, наконец-то возвращается на место, останавливается. Ольховский выходит из моего тела и ложится рядом. Он обнимает крепко, прижимает к себе. В его объятиях так хорошо и спокойно. Его пальцы скользят по моей скуле, а затем он приподнимает мой подбородок и снова целует. -Ты потрясающий, чертенок, - шепчет он прямо в губы. Но это уже слышно сквозь пелену сознания. Меня постепенно окутывает слабость, глаза начинают закрываться. Последняя фраза еле слышится, лишь сильнее обнимаю Ольховского. - Я тебя не отпущу никуда.

***

Я открываю медленно глаза, навстречу слепящему свету. Голова ужасно болит, а тело ломит, как будто я целый месяц работал без отдыха. Потягиваюсь и поворачиваюсь в сторону, где должен был бы лежать Виктор. Но вместо него пустота. Просто вмятина на кровати, на подушке. Я сажусь, а потом и вовсе поднимаюсь с кровати. Почему? Почему Виктор ушел, ничего не сказав, не разбудив меня? Может, просто все было так плохо, что он не хотел встречаться со мной по утру? Я оглядываюсь. Комната просто огромная, да и кровать, на которой я спал, наверно в три раза больше той, что была в моем родном доме. Мои вещи сложены и висят поверх спинки рядом стоящего стула. Медленно одеваюсь, тело все еще болит после прошедшей ночи. Хватаю в руки рубашку Виктора, в которой приехал сюда, и выхожу из спальни. Прямо из спальни лестница вниз и я спускаюсь. Здесь тихо и просторно, никаких излишеств, светлые шторы на окнах. Кажется, хозяин здесь практически не бывает, но все вокруг просто блещет чистотой. На тумбочке возле дивана лежат несколько крупных купюр и маленькая записка «Спасибо. З/п». Кажется, мои глаза увеличились до размера тарелок от шока. Неужели, он подумал, что я с ним из-за денег? Он считает меня настолько шлюхой? Бежать скорее отсюда, это все, что диктует мне разум. Оставляю рубашку прямо на диване и надеваю верхнюю одежду. Дверь на магнитном электронном замке, поэтому без зазрения совести выхожу, просто захлопнув ее. Да даже если и вскроют ее, мне то какая разница? Сказать, что разбит, значит ничего не сказать. Что-то внутри сломано, такое чувство, что все косточки разбили битой. За окном мелькают безразличные пейзажи. Я вжимаюсь лицом в стекло автобуса и так добираюсь до дома Максимилиана. Тело словно тяжелое, ноги неподъемные. Я падаю на кровать и пытаюсь сдержать эмоции. Неужели на этом все? Неужели, я никогда больше не почувствую его, хотя бы просто рядом. Прижимаю колени к груди, стараясь как можно сильнее вжаться в себя. Да как он мог оставить мне деньги? Как он мог подумать? Я пролежал порядка нескольких часов, пока не понял, что надо приводить себя в порядок. Уже завтра в университет. Отправляюсь под холодный душ. Острые почти ледяные струи выбивают грязь с тела. Выбивают запах. Его запах. Кажется, я весь пропах ароматом его парфюма. А теперь мне хочется, чтоб он исчез, без остатка. Подставляю лицо струям, прикрывая глаза. Выйдя из душа, слышится звонок, кажется, кто-то пришел. Любопытство как всегда берет верх, я надеваю штаны, накидываю рубашку и выхожу из комнаты. Слышится голос Максимилиана и похоже.. Виктор? Какого черта, он здесь забыл? Подходя к дверному косяку, ведущему к холлу, останавливаюсь и незаметно выглядываю. Точно, Виктор. Немного раскрасневшийся с дороги, в распахнутом пальто поверх черной рубашки. Нервно сглатываю. Красивый, черт. Так, нельзя о нем думать. Я был просто на одну ночь. Надо забыть это все. Но я прислоняюсь к косяку и прислушиваюсь. -Мне нужно его найти. Хотя бы номер дай, - говорит Виктор. -Тебя впервые кинул после одной ночи мальчишка, - Максимилиан усмехается. - Теряешь хватку. -Так скажешь, где мне его найти? Мне нужно просто поговорить. Не в университет же к нему являться. Хочется уйти, но ноги будто приросли к полу. Можно просто сбежать, но он же все равно найдет. Не проще ли решить все здесь, сейчас, пока между нами еще и Максимилиан, который сможет, если что, рассудить. Нерешительно делаю шаг вперед, входя на середину проема. -Вообще-то я тут, - проговариваю я, голос сильно дрожит. -Ты чего сбежал, чертенок? - взволнованное лицо Виктора расползается в улыбке, он делает пару шагов в мою сторону. -Вы оставили деньги. Я не шлюха. Все закончено, - говорю, хотя чувствую, как к горлу подкатывают слезы. Обида. Такая глубокая рождается внутри, что хочется вмазать этому дураку. -Я отлучился всего на три часа, с фирмы позвонили. Не стал тебя будить. А деньги оставлял горничной, она приходит три раза в неделю, убирает в квартире, - говорил Ольховский, смотря на меня. И тут до меня наконец-то начинает доходить. -Работа... Горничная... Вот дебил, - на автомате стучу ладонью по лбу. Слышится хохот Максимилиана, кажется, его эта ситуация сильно развеселила. А что мне делать, смеяться или плакать? Разворачиваюсь и иду на кухню. Воды, дайте мне воды. Я сажусь за стол и наливаю немного жидкости из кувшина. Заглатываю почти залпом. Ну и что теперь делать? Как быть? И главное, что сейчас Виктор думает? Даже я сам о себе сейчас ничего хорошего не подумаю. Все логично до безумия. Но почему я об этом не подумал раньше. Вот дебила кусок. Обхватываю ладонями голову, пытаюсь сосредоточиться на мыслях, но ничего не получается. Одни лишь нецензурные ругательства в голове в свою же сторону. Сзади слышатся шаги. Боюсь обернуться, вдруг, это Виктор. Лучше, если Максимилиан. Я совсем боюсь серьезного разговора. Шаги приближаются, в нос ударяет сладкий запах парфюма. О, боже, нет. Пожалуйста, только не ты. -Я же сказал, что не отпущу тебя никуда, - говорит Ольховский и разворачивает меня к себе. Не успеваю сориентироваться или что-либо ответить, прежде чем меня уносит теплым поцелуем. Как я мог забыть его слова? Как мог сомневаться? Руки сами тянутся к его шее и крепко обнимают. -Прости, - шепчу, как только он отрывается. -Больше не смей убегать, чертенок, - крепкие руки снова обнимают меня и прижимают к себе.