vulnerable

Первый раз, когда Айзек позволяет себе расслабиться перед Скоттом происходит тогда, когда он в ветеринарной клинике, и он только что забрал боль у собаки. И он чувствует, что должен сказать что-то, но, вместо этого, он просто стоит здесь и плачет. Чувствует, что он должен собраться и объяснить свою маленькую слабость. Но он не может. Не имеет значения, насколько он хочет сделать это, он не может, потому что он только что забрал чью-то боль. Даже если это была собака, и даже если эта бедная собака умрет в любом случае, он помог. И он никогда не сможет объяснить, почему это заставляет его чувствовать себя так, почему груз на нем заставляет его так чувствовать себя. Это просто происходит. И он знает, что он, возможно, выглядит как сука. Айзек может слышать в его голове голос своего отца, что кричит на него 'Чертов педик, почему ты, блять, плачешь? Думаешь, кому-то есть дело до твоих слез, ты, бесполезный маленький ублюдок?' Он чувствует, как кулак его отца врезается ему в лицо; чувствует, как он толкает его лицом вниз на ковер, в стену. Но когда Скотт говорит, его голос мягкий и нежный, никакого давления, никакого осуждения. - Все в порядке. В первый раз, когда он показал мне, я плакал тоже. И все, что Айзек может сделать, это посмотреть на него в изумлении. Потому что никто и никогда не говорил Айзеку, что плакать – это нормально. Ни его мама, с ее жесткими объятьями. Ни его брат, с его жестокими фокусами. Ни его папа, с его…всем. Конечно, не Дерек, который не хочет ничего, кроме того, чтобы Айзек был больше, сильнее и жестче, и слезы, совсем не входят в этот план. Но есть Скотт, который стоит здесь и говорит, что все в порядке. Говорит ему, что он плакал тоже. Говорит, что он понимает. И он не осуждает его. Это так близко… близко к любви в глазах Скотта, и Айзек понимает, что это первый раз, когда он почувствовал себя в безопасности за последние годы. Поэтому, он улыбается. И позволяет себе плакать. + Айзек начинает много зависать со Скоттом и Стайлзом в течение лета. По крайне мере, столько, сколько он может, учитывая постоянные обучающие сеансы, которые Питер и Дерек преподают. Однажды ночью, он заползает через окно в комнату Стайлза, весь в синяках. Он морщится, как только приземляется на ноги. Стайзл едва поднимает взгляд от телевизора, наполовину махая и бормоча 'Хэй', но Скотт выпрыгивает из постели, словно он в огне. - Что это, блять, Айзек?, - Его рука хватает его руку, и Айзек не может не вздрогнуть, потому что, блять, это больно. - Ты должен был исцелиться быстрее, чем сейчас. Что, черт возьми, случилось? - Незначительная доза аконита. Дерек говорит, мы не можем все время полагаться на наши целебные силы. Это на самом деле ничего. Просто выглядит плохо. Я буду в порядке к утру. - Я убью Дерека, - И, почему-то, голос Скотта звучит очень, очень серьезно, это вид заботы об Айзеке, и он уверен, что в драке, Скотт будет одним из тех, кто кончит смертью. И это в значительной степени на верху списка «дерьмо, которое Айзек не хочет». - Пойдем. Я приведу тебя в порядок. - Эй, а как насчет нашей игры? - Стайзл спрашивает, останавливая видеоигру и оглядываясь на них, широко раскрыв глаза. - Просто переключись на одного игрока, я вернусь через минуту. Айзек думает, что Стайлз его недолюбливает. И это беспокоит его, но он не знает, как изменить это, потому что он никогда не был противен парню. (Ну, кроме того времени, когда он угрожал убить Лидию, но это совершенно не считается). Они проскальзывают в дверь ванной, и Скотт давит на его плечи до тех пор, пока он не сядет на край унитаза, затем Скотт дергает его рубашку. - Давай, я чувствую запах крови. Просто позволь мне увидеть это. Честно говоря, рана, скорее, кровавая, чем болезненная. Расположенная на его груди, примерно четверть дюйма глубиной, может быть, пять дюймов в ширину и семь дюймов в длину, и Скотт действительно выглядит так, словно он собирается исполнить свое обещание о том, чтобы убить Дерека. Он очищает рану спиртовым тампоном, а затем возится с бинтом, наконец наклеивая его на грудь Айзека. Руки Скотта немного дрожат, и Айзек замечает это, но не спрашивает почему. - Я действительно собираюсь убить Дерека. - Это того не стоит. - Он не может просто делать это с тобой. Айзек поднимает взгляд, в глазах Скотта есть что-то наполовину золотое, наполовину коричневое, словно они не знают, следовать за волком или нет. И он не знает, что сказать, потому что, что он может сказать, на самом деле? Так что он берет пальцы Скотта и сплетает их со своими, в попытке остановить его от тряски, и гладит ладонь своего лучшего друга. Это, кажется, вызывает желаемый эффект. + В первый раз, когда они целуются, Стайлз спит в кровати вместе с ними, у него тяжелое дыхание, так что они должны вести себя тихо, чтобы не разбудить его. Стая альф была все ближе и ближе, все более и более угрожающей, и дни, когда Айзек может улизнуть, чтобы болтаться со Стайлзом и Скоттом, становятся все более и более редкими. Он свернулся в клубок около Скотта, лежа на здоровом боку, и находился там на протяжение часа, и они говорили обо всем, начиная с домашней работы в следующее полнолуние и заканчивая новым дерьмовым фильмом Уилла Феррелла. Когда Скотт наклоняется вперед и целует его, мягко и коротко, и на самом деле недостаточно долго, чтобы почувствовать что-то, но это заставляет сердце Айзека биться, как у бешенного кролика. Когда он отстраняется, зрачки Айзека широко открыты, губы раскрыты в немом шоке, и он только лежит и смотрит на своего друга так, словно он действительно не может понять, что только что произошло. - Я..мне…мне так жаль, - Скотту удается говорит быстро и бессвязно шепотом, стараясь не разбудить Стайлза, - Я думал…я думал, ты хотел, чтобы я…боже мой, мне так жаль, и, пожалуйста, не бей меня. Айзек качает головой, обвивает талию Скотта руками, притягивая ближе. - Нет, нет, это не то, я просто…эм..просто никогда не целовался раньше. Они смотрят друг на друга в течение нескольких секунд, прежде чем вернуться к поцелуям. Немного бешенее в этот раз, немного грязнее, руки движутся по плечам, спинам, задницам. Они отрываются друг от друга, их лица пылают от смущения, когда Стайлз встает с постели, рыча что-то о возбужденных гей-оборотнях и топает вниз на диван. В темноте комнаты Скотт обнимает Айзека. Айзек рассказывает ему о том времени, когда его папа нашел брошюру в его комнате, которая гласила о том, как сбежать от родителей. Рассказывает о том, как папа бесчувственно избивал его, а затем запер в морозильной камере в течение целого дня, истекающего кровью. Он снова плачет. Скотт целует каждую слезинку. + Он умрет. Айзек фактически смирился с тем, что он умрет, но он не может смириться с тем фактом, что он не собирается прощаться со Скоттом, прежде чем он уйдет. Альфы напали на железнодорожную станцию. Айзек помнит женщину с черными длинными волосами, серыми глазами и дьявольской ухмылкой, обращенной к нему. Он смутно помнит ее, говорящую что-то о том, что он был больше похож на ягненка, чем на волка. Ему кажется, что он обнажил клыки и сказал ей что-то о том, что он может быть настоящим волком, если ей так хочется. Что угодно могло произойти после этого. И вот он истекает кровью. Все его тело, по крайней мере, ему так кажется, истекает кровью, и мир продолжает вращаться под странными углами, и он знает, что он умрет. Он знает, потому что Дерек практически плачет – Дерек практически плачет – и если это не чертов признак того, что он скоро умрет, то он не знает, что это. Альфа продолжает шептать вещи, что-то типа «только держись, Айзек» и «все в порядке, Дитон скоро будет здесь, он вылечит тебя». И в какой-то момент, в этом сломанном гребанном шепоте, Дерек говорит ему « я так сожалею, что сделал это с тобой, мне так жаль». Айзек хочет сказать ему о том, что это не его вина. Что он счастлив умереть, защищая своего альфу. Что из-за Дерека у Айзека были самые восхитительные несколько месяцев своей жизни, и он не может жаловаться на то, что все это подходит к концу. Но так или иначе, все, что у него выходит, это «Скотт», снова и снова, как заезженная пластинка. Он слышит голос Питера, слабый и отдаленный, который говорит кому-то позвать Скотта. Кажется, он слышит звук каблуков Эрики, что ходит по цементу. Все становится смутным. Мир больше не вращается, словно по спирали. Все идет вниз, словно он падает в канализацию и, к сожалению, Айзек не может остановить себя от падения. Его последняя сознательная мысль – кто собирается рассказать его парню о том, что он ушел. Но на самом деле, это совсем не его последняя сознательная мысль, потому что он просыпается из-за запаха антисептиков и лая собак, и он может чувствовать, как то-то пропускает свои пальцы сквозь его волосы. Он пытается двигать головой, но кто-то шепчет: - Чш, чш, не двигайся, все в порядке, - И он лежит совершенно неподвижно. - Скотт? - Да, детка, я рядом. Все в порядке, я здесь, хорошо? Все в порядке. За исключением того, что голос Скотта не звучит так, будто все в порядке, он звучит так, словно он плакал, и Айзек вздрагивает, пытаясь снова двигаться. Скотт останавливает его, положив руки ему на плечи. - Насколько плохо? Эта пауза, словно Скотт взвешивает все, что хочется сказать, прежде, чем он бормочет: - Плохо. Но ничего такого, что нельзя исправить. Ты будешь в порядке. Тебе лишь нужно время. Он понимает, что Скотт забирает его боль, и это причина, почему он не чувствует себя так, словно разбит на несколько сотен кусочков. Он не спрашивает, потому что не хочет, чтобы Скотт знал, что он знает. - Я люблю тебя. - Я люблю тебя тоже, Айзек. Губы касаются его уха. Он проваливается обратно в бессознательное состояние. + Скотт соглашается присоединиться к стае Дерека по-настоящему, раз Айзеку достаточно лучше, что он может покинуть ветеринара. Стае из семи оборотней, с помощью Стайлза, Лидии и Арджентов, удается заставить альф покинуть город без потерь. Сразу же после этого Скотт объявляет, что вся эта фигня обо сне на вокзале подходит к концу. Он идет к своей маме и говорит о том, что Дерек заставлял бедных, бездомных подростков спать на бетоне. Она читает лекции альфе около трех часов, прежде, чем поприветствует всю их стаю, при условии, что все получат работу и будут помогать по дому. Тесно. Слишком тесно. Эван с Джексоном живут в своем доме, потому что комнат на всех не хватило, но технически они 86 % своих внешкольных часов проводят в доме МакКолов. Дерек, Бойд, Айзек и Скотт в конечном итоге ютятся в комнате Скотта. Эрика забирает себе гостевую комнату, потому что она «юная леди», к огорчению других. Питер прекращает все тем, что засыпает в комнате Мелиссы, что Скотта совсем не устраивает, хотя он пытается изо всех сил прикусить язык, ради мира. Тесно жизненное пространство не дает места для большей частной жизни, так что их первый раз происходит в доме Стайлза. Что странно подходяще, учитывая все обстоятельства. Стайлз на свидании, хотя он не сказал с кем, сколько бы его не заставляли, сказал, что слишком рано говорить об этом и дал им разрешение на использование его комнаты для «всего, чего им нужно», когда ушел. Скотт нежный, и ему не хотелось делать все быстро. Было немного больно, но Айзек знал, что так будет, пусть и не настолько, насколько он думал. Неуклюже, странно, ново, но это же Скотт, так что еще и прекрасно. Они лежали вместе, обнимая друг друга слишком сильно, тяжело и быстро дыша. Айзек хотел знать, все ли оборотни могут забирать боль, как Скотт забрал его. Но, на самом деле, он уверен, что все дело в Скотте.