A Question of Time.

"I've got to get to you first Before they do It's just a question of time Before they lay their hands on you And make you just like the rest I've got to get to you first It's just a question of time Well now you're only fifteen And you look good I'll take you under my wing Somebody should They've persuasive ways And you'll believe what they say" Depeche Mode – A Question of Time.

*** Это случилось душной летней ночью, в конце июля, когда воздух одурманивающе пах солнцем и соленым морем. Почему так получилось, никто толком и не понял. Просто, будто по чьему-то щелчку, проклятие с «радужных малышей» было снято. Вот так просто и так внезапно. Еще секунду назад малыши были еще «малышами», а еще одну секунду спустя они превратились во взрослых, статных людей с совершенно озадаченным взглядом. Никакого предчувствия не было, никто ничего не подозревал. А потом – бум! – и заклятия нет. Может, где-то перегорели лампочки или кто-то перегрыз провода, и поэтому действие проклятия прекратилось. Возможно, кто-то по ошибке выключил питание или перепутал кнопки. А может, кому-то просто надоела эта игра с аркобалено. Никто не знает, и не сможет узнать. До какого-то времени. Как не бился Верде, какие эксперименты не ставил, он так и не понял – почему? Конечно, все были ужасно рады этому странному явлению. Наконец-то их перестанут держать за детей, наконец, они могут вернуться к привычной, но такой позабытой, для них жизни. Жизни, до проклятия. Когда первая буря эмоций улеглась, пришла вторая и принесла с собой тучи неверия и дожди сомнения. Никто не знал, как долго они будут находиться в своем подлинном виде. Если это всего лишь дурацкая заминка, то пусть она продлится недолго. Никто не хотел после этой продолжительной, нормальной жизни, вновь превращаться в детей. Да, все уже привыкли и смирились. Но это смирение отдавалось колкой, пронзающей болью в сердце. Привыкнуть к новому телу было сложно и очень тяжело. В тот день, когда они добровольно пришли на гору и когда их поглотил яркий, ослепляющий свет – каждый лишился частички себя. Переживать это опять никто не хотел. Да и не выдержал бы. *** В тот момент, когда проклятие было снято, была ночь. Летняя, жаркая июльская ночь. Все в доме Савады крепко спали, ворочаясь во сне и сбрасывая с себя одеяла. А вот Тсунаеши заснуть никак не удавалось. Слишком душно, жарко и невыносимо. Открытое окно не давало никакого эффекта, а вентилятора или кондиционера в доме не было. Тсуна ворочался, вздыхал и слушал забавное посапывание Реборна. Репетитор, несмотря на ужасную духоту в комнате, спокойно спал в гамаке, который пригвоздил у соседней стенки, и даже не шевелился. Савада повернулся на другой бок, и попытался разглядеть в темноте свое личное проклятие. Однако в глазах плясали разноцветные точки, и тьма вовсе не хотела поддаваться глазам мальчика, и как ему казалось, только сильнее сгущалась. Тсуна глубоко вздохнул и закрыл глаза. Он до сих пор с содроганием вспоминал свою первую встречу с этим маленьким тираном. После появления Реборна, жизнь Савады резко разделилась на «до» и «после». И это «после» было совсем не радужным. В первые дни Тсунаеши с полной уверенностью думал, что это шутка, или, на крайний случай, очень правдоподобный сон. Тсуна даже думал, что Реборн – какой-то маленький сумасшедший или в конец обнаглевший ребенок, но со временем понял, что ошибся. Почти. Реборн действительно был наглым, с каким-то своими тараканами в голове, отчасти, его можно назвать сумасшедшим, или даже маньяком. Обычно, подобные характеристики отталкивают, но было в Реборне (да и сейчас есть), что-то особенное, что тянет, влечет, засасывает. И уже невозможно выбраться из его сетей. Он утягивает в ужасный мир, в мир цвета крови, боли и со сладковатым запахом смерти. Но для Тсуны в этом «аду» Реборн является чем-то вроде путеводной нити, или звезды, как бы странно это не звучало. За все то время, что они провели вместе, Тсунаеши ужасно привязался к своему учителю. Без него он уже не может представить и дня. И мальчишке совсем не хочется думать о том, что это закончится, когда он станет боссом Вонголы, когда Девятый окончательно передаст этот титул и уйдет в память кольца, растворится во времени и в земле. Ведь в тот момент, Реборн перестанет быть для него учителем и оставит его. Тсуна в этом не сомневается, Реборн сможет его бросить. Больше всего Тсунаеши боится, что Реборн забудет про него, найдя более талантливого ученика. От этих мыслей Тсуна сжался и уткнулся носом в теплую подушку. Лучше не думать об этом. Все равно, до провозглашения его Десятым боссом Вонголы еще достаточно времени, поэтому такие мысли – излишни. Савада перевернулся на живот, подгреб подушку под себя и снова повернул голову к спящему Реборну. В этот момент, Тсуна почувствовал, что воздух в комнате задрожал и начал рябить. Мальчик приподнялся на локтях и забегал глазами по комнате. Воздух продолжал трястись и извиваться, потоки принимали странные формы, некоторые из них напоминали какие-то иностранные слова, то ли на английском, то ли еще на каком-то языке. А потом все пространство комнаты заполнило странное, зеленоватое свечение и Тсуне показалось, что его глаза взорвались, как старые лампы. Секунду назад он видел свет, а сейчас сплошная тьма. "Видимо, до рая я не добрался", - всплыла у Савады мысль и тут же утонула. Тсуна начал активно моргать, а потом тереть глаза ладонями, чтобы хоть как-то удостовериться в том, что они на месте. Когда Тсуна проморгался, он стал всматриваться в темноту, в которой увидел темный силуэт. Тсунаеши вздрогнул и подавил желание вскрикнуть. Он вскочил к выключателю, что находился около двери и нажал на него. Лампа на потолке моментально повиновалась и съела ночную тьму, заливая комнату желтым, теплым светом. Тсунаеши медленно развернулся и замер. Он хотел что-то сказать, даже воздух для этого набрал, но не смог произнести ничего кроме озадаченного «э?». На полу сидел взъерошенный мужчина, со странными тонкими вьющимися бакенбардами, в черных, незастегнутых штанах и с сеткой гамака на голове. Мужчина выглядел не менее озадаченным, чем сам Савада. Можно сказать, даже больше. Незнакомец перевел взгляд расширенных глаз на мальчишку, который так и стоял в пол-оборота, одной рукой держась за стену, а другой прикрывая открытый от удивления, рот. - Тсу…на? – Одними губами прошептал мужчина и стянул с себя упавший гамак. - Кто… кто вы? – Осторожно спросил Тсуна, повернувшись к незнакомцу, который очень сильно напоминал кого-то. - Реборн, - немного хрипло произнес незнакомец и с неподдельным интересом рассматривал свое тело, - Вроде. - Ч-что? Реборн? Н-но… - Тсунаеши прижался спиной к стене и громко выдохнул. В глазах плясали белые пятна. Мужчина вскочил на ноги, и что-то упало на пол. Савада опустил глаза вниз и увидел желтую пустышку, которая обычно всегда была на учителе. Тсуна не мог поверить тому, что видел. Неужели этот смугловатый, стройный, до безобразия красивый мужчина и есть его репетитор Реборн? Неужели он на самом деле выглядит так? Тсунаеши сглотнул скопившуюся слюну и поймал себя на том, что беззастенчиво рассматривает своего учителя. Мальчик смутился и быстро отвел взгляд в сторону. В комнате стало еще жарче. - Удивлен, а, Тсуна? – хохотнул Реборн и зарылся рукой в волосы. От приятного, низкого голоса Тсуна вздрогнул и попытался слиться со стеной. Это было странно, ужасно странно видеть Реборна таким, слышать низкий, по-настоящему мужской голос. У Тсуны свело живот, а лоб покрылся испариной. Реборн уселся на кровать, все так же продолжая рассматривать себя с немного сумасшедшей улыбкой. - Реборн? – Несмело позвал мальчик и так же несмело взглянул на учителя. - Чего трясешься, никчемный Тсуна? - Ты, - пискнул мальчишка и тут же осекся, - Вы точно… Реборн…сан? - Мадонна, к чему так официально? Я это, я. Если был бы кто-то другой, ты лежал бы уже в луже собственной крови и с простреленной башкой. Так что можешь не волноваться, - раздраженно проговорил мужчина и уже чуть мягче добавил, - Бестолочь. Савада снова сглотнул и осел на пол. - Почему ты… так выглядишь? Что произошло? - Я бы тоже хотел знать, - Реборн повернул голову в сторону Тсуны и похлопал по кровати, зовя присесть мальчонку рядом. - Это надолго? – Опасливо спросил Тсунаеши, садясь рядом с Реборном. И тут же получил смачный подзатыльник. - Не спрашивай меня о том, о чем я не знаю. Я знаю не больше твоего. - Как ты себя чувствуешь? - Что? – Немного рассеянно переспросил мужчина. - Ты себя как чувствуешь? - Есть хочу. А так, как обычно, - сказал Реборн, пожав плечами. - И что теперь делать? - Лично я сейчас собираюсь лечь спать. И тебе бы не мешало. - Лечь? Спать? Куда? – Удивленно похлопал длиннющими ресницами Тсунаеши, - Твой гамак тебя не выдержит? - Я буду спать на кровати, - злорадно ухмыльнулся репетитор и в подтверждение своих слов распластался на кровати, - А ты достанешь из шкафа футон и ляжешь рядышком. На пол. От такой наглости Тсуна чуть не захлебнулся воздухом. Да, он привык к подобным выходкам своего тирана, но все же! Мало того, что он разрушил сонную атмосферу, превратился в хрен пойми кого, так еще и кровать оккупировал! Но все же, мальчик не стал испытывать судьбу и промолчал. Разложив футон рядом с кроватью, Тсуна завалился на живот и уткнулся лицом в прохладную подушку. Все еще была ночь, и Тсуна все еще не мог заснуть. Однако по полу ползал сквозняк, и уже казалось, что в комнате не так жарко, что очень радовало Тсуну. Мысли в его голове вертелись около своего репетитора и не давали уснуть. Тсунаеши еще долго ворочался и слушал, как крутился и ёрзал на кровати Реборн, слишком часто вздыхая. Только под утро, когда Савада услышал глубокое и ровное дыхание своего репетитора, он заснул. *** С восьми часов утра в доме стоял шум и гам. Ламбо и И-пин снова спорили где-то внизу, но из-за их громких голосов, казалось, что они стоят рядом с лицом Тсунаеши, который морщился, прятал голову под подушку, но никак не хотел открывать глаза. Мальчик услышал, как по лестнице кто-то громко поднимается и прижал подушку к голове еще сильнее. Дверь в комнату резко, с громким скрипом открылась и Савада спиной почуял недобрую ауру, которая безоговорочно могла принадлежать лишь одному человеку – Реборну. Мужчина громко хмыкнул и злобно сверкнул глазами. А потом занес ногу и сильно наступил на беззащитно растекшегося по футону Саваду. - Пора вставать, никчемный Тсуна! – Громко гаркнул репетитор и Тсуна вскрикнул от неожиданно громкого, твердого голоса и от сильной боли, - И да, собирай вещи, завтра мы едем в Мессину. - Что? – крякнул Тсуна, все так же прижимаемый ногой злобного репетитора, к футону. - Мы едем в Мессину. Устрою тебе незабываемые каникулы, - Реборн еще раз хмыкнул, и наконец убрав ногу, вышел из комнаты. Тсуна прикусил подушку и зло зарычал.