Harry and Harry

Я ненавижу Стайлса, ненавижу все, что с ним связано. Уже второй день из-за него со мной не разговаривает моя родная сестра. Она смотрит на меня так, будто это я виноват во всей этой вчерашней ситуации, будто, защищая ее, я испортил всю ее жизнь. Черт, да если бы она только знала, что этот ублюдок только что и хочет так отыметь ее. Из-за этого я теперь для нее — враг народа. Здорово! А Стайлс что? Хренов спаситель Мира? НЕ-НА-ВИ-ЖУ! Сейчас время доходит до шести вечера, а Норин до сих пор нет дома. Где она, мать твою, шляется? Почему не берет телефон? Черт, если я узнаю, что она где-то бродит со Стайлсом, то убью их обоих! Мои нервы на пределе, и я на грани, чтобы не разбить что-нибудь. Просто попадись мне сейчас кто-нибудь под руку — и я расшибу ему голову. Зубы уже начинают ныть от сильно напряженной челюсти, а кончики пальцев на руках слегка покалывают из-за того, что сильно вцепились в кожаную обивку кресла. Я сидел в гостиной, откуда хорошо была видна входная дверь, и ждал, пока кто-нибудь ее откроет. Я понимал, что Норин сегодня вернется домой, в конце концов, если не ради меня, то ради больной матери, которая будет переживать. Не думал, что когда-нибудь буду так зол на свою сестру, так же, как не думал, что она сможет когда-нибудь сказать мне, что ненавидит меня. Да, понимаю, что вчера я поступил немного некрасиво по отношению к ней, когда накричал на нее в школе, а потом и дома. Но я просто не мог ничего с собой поделать, потому что ярость полностью овладела мной и не давала контролировать ситуацию. С другой стороны, я кричал не просто так, а за дело. Она должна понимать, что я беспокоюсь за нее и хочу как лучше. Просидев еще полчаса в гостиной, слушая тиканье настенных часов, которое порядком стало меня раздражать, я понял, что веду себя как конченый параноик, поэтому решил, что пора кончать с этим и слегка успокоиться. Возможно, что сестра нашла себе друзей и сейчас проводит с ними время. А почему бы и нет? Конечно, мне не нравится тот факт, что она так ни разу не позвонила и ни о чем не предупредила, но зная ее вспыльчивый характер, я решил закрыть на это глаза. В отличие от Норин, я никогда не был трудным ребенком: всегда помогал родителям, слушался, хорошо учился в школе, приходил домой вовремя, а главное был ответственным братом. Со мной никогда не было проблем. Нет, я не хочу сказать, что сестра росла какой-то проблематичной, просто родителям с ней доставалось много хлопот. Я прошел на кухню и налил воды в чайник, после поставив его закипать. Я решил, что обязательно поговорю с сестрой, когда она вернется домой, и на этот раз наш диалог будет идти спокойно. Я не собираюсь больше с ней ссориться, так что наша вчерашняя ссора была первой и последней. Не знаю, что нужно сделать, чтобы ее убедить в том, что Стайлсу от нее нужен только... секс, но я обязательно должен что-то придумать на этот счет. Пока я обдумывал план нашего будущего разговора с младшей, вода в чайнике уже успела вскипеть. Достав две кружки из шкафчика и поставив их на поднос, я налил горячего чаю и пошел наверх. Подойдя к закрытой двери, я аккуратно взял поднос в одну руку, пока другой стучал по деревянной поверхности. Я знал, что никто не отзовется, но все равно это сделал. Ответа, как я ожидал, не последовало, поэтому, удерживая поднос в правой руке, я повернул ручку и вошел в темную комнату, которую освещал лишь тоненький луч, пробирающийся сквозь плотные шторы. — Мама? — тихо позвал я. — Ты спишь? Ответа не было. Я решил, что лучше оставить чай на тумбочке рядом с кроватью и уйти. Но, как только я сделал пару шагов, постель слегка зашуршала, а из-под нее показались светлые волосы матери. — Гарри? — послышался слегка осипший голос. — Мам, прости, я разбудил тебя... — Нет, нет, все нормально, — произнесла она, присаживаясь на кровати. — Иди сюда, — уголки ее бледных губ немного поднялись вверх, когда она похлопала по постели рядом с собой. Не раздумывая, я сдвинулся с места и присел рядом с ней, поставив поднос на стол, а кружки взял в руки. — Я тебе принес горячий чай, — сказал я, протягивая ей кружку из ее любимого набора. — О, милый, ты так добр, — прохрипела она, слегка улыбнувшись краешком губ, когда протягивала свои тонкие пальцы к чаю. Только сейчас я заметил, как мама постарела. Ее голубые глаза стали тусклыми и неживыми, появились темные мешки, щеки совсем впали, кожа стала обтягивать скулы, а на золотистых сильно спутанных волосах появилась седина. Красные пятна на щеках, полопанные капилляры в глазах и осипший голос добавляли всей этой картине еще худший вид. Я понял, что она снова плакала... Как и каждый день. — Ты должна набираться сил, если хочешь вернуться на работу, — произнес я. — Гарри, я... — начала она, опустив свою голову. — Мам, нет, — оборвал ее я. — Мне надоело видеть то, как ты мучаешь себя. Хватит, пожалуйста. Неужели ты не понимаешь, что делая больно себе, ты делаешь больно нам? Да, знаю, что немного грубо по обращению к больной матери, но по-другому никак. Я должен как-то растормошить ее, должен привести ее в чувства. Иначе она окончательно превратиться в старуху, и больше никто не сможет ей помочь. — Но, милый, я не знаю смогу ли я... — Сможешь, — убедил ее я, одной рукой накрыв ее холодные пальцы. — Помни, что мы всегда будем рядом с Норин. Помни, что мы есть у тебя, — я немного помолчал, обдумывая следующие слова, а потом продолжил: — После смерти отца нам всем пришлось тяжело, и мы все несем боль утраты, но жизнь продолжается, поэтому ты должна жить дальше. Как ты думаешь, что сказал бы отец, если увидел, что ты целыми днями сидишь в своей комнате и плачешь? — Он бы меня сначала поругал, а потом сморозил бы какую-нибудь глупую шутку, — усмехнулась она, посмотрев на меня. Заметив тусклый огонек в ее глазах, я облегченно вздохнул, понимая то, что у меня получилось хоть как-то привести ее в чувство. — Вот-вот, не думаю, что ему бы понравилось то, как ты себя ведешь. Он и так ругал тебя всегда за то, что ты убивала все свое время ради него и нас, а про себя совсем забывала. — Но это так тяжело... Жить без него. — Мам, нам всем тяжело, но ты должна справиться с этим. Я же не прошу тебя забывать его, а просто прошу жить дальше. Хотя бы ради нас. — Хорошо, малыш, — на ее глазах выступили слезы. — Только ради вас. — Спасибо тебе, мамуль, — я подался вперед и поцеловал ее в холодный лоб. — Люблю тебя. — И я тебя, милый. Я просидел с мамой еще около десяти минут, болтая на разные темы, и лишь избегал нашу ссору с Норин. Также я решил не рассказывать ей о том, что снова учусь в одном классе с парнем, который издевался надо мной в детстве, потому что не хотел, чтобы она начала волноваться. После того, как все последние новости были рассказаны, я спустился на первый этаж и снова прошел на кухню. Но не успел я поставить посуду в раковину, как услышал шорох возле входной двери. Быстро поставив кружки на стол, я сорвался с места и пошел в сторону прихожей. Как только я достиг ее, дверь открылась, и в дом ввалились две громко смеющиеся девушки, одна из которых была моя сестра. — Норин, черт возьми, где ты была? — сразу налетел я на нее с вопросом. — Гарри, познакомься, это Эллен, — проигнорировала меня младшая, указав на блондинку, которая стояла рядом, широко улыбаясь, от чего на ее щеках выступили ямочки. Мне показалось, что девушка была очень на кого-то похожа, особенно улыбкой и большими глазами, но я не стал брать это во внимание. — Норин, где ты была? — еще раз повторил я вопрос, но более спокойно. — Мы гуляли с Эллен, — ответила она, беря блондинку под руку. — А почему ты не предупредила меня? — Черт, Гарри, прости, — протянула она, хлопнув себя по лбу. — Я, кажется, забыла его дома... Я-то думала, что ты мне не названиваешь. — Норин, я волновался, — признался я, поставив руки по бокам. — Ну прости-и, — прохныкала младшая и подошла ко мне, обняв за талию. — Я больше так не буду. — Ладно, ладно, — обнял я ее в ответ и прижал к себе. Мне нравилось, что сестра больше на меня не дуется, хотя ее поведение немного показалось мне странным. Возможно, что на нее так повлияла ее новая подружка. И если это так, то я очень рад, что она у нее появилась.