Мой Адмирал

1. Цвет тьмы – черный. Благородный и однотонный, он означает окончание всего. Мы не ведаем того, что было до рождения. Нам было все равно. То же самое будет после смерти. Это не равнодушие - это отсутствие всего. В первую очередь самого себя. Во тьме нет одиночества. В ней попросту пусто. Но, если во тьме ты увидишь свет, даже если это отсвет далекой и тонкой свечи? Ты должен понять две вещи. Ты все-таки есть. Ты еще все-таки есть. И второе, -ты должен идти. Через силу. Короткими шажками, даже не видя ног, не чувствуя ветра вокруг. Ты должен выйти. Ты должен коснуться ладонью света, чтобы понять. Из любой тьмы найдется новый путь, пока ты не исчез. Марко завел себе маленькую странную привычку, о которой он не говорил остальной команде, но команда не могла о ней не знать – совместное плавание есть совместное плавание. Он начал читать вслух. Сначала он читал тихо, пожалуй, это единственная вещь, которой Феникс немного стеснялся, но, конечно же, не признался бы в этом. Он и говорил-то всегда очень мало и только по делу. Марко никогда не видел смысла в словах, считая их крайним средством. Так что светские беседы обходили его стороной, о чем Феникс совершенно не жалел. Вместо того, чтобы толочь воду в ступе, лучше было что-то сделать. Правильное или неправильное, полезное или не очень, но сделать. А если в делах мертвый штиль, то почему бы не взлететь в небеса, чтобы почувствовать воздух под волшебными крыльями? Но сейчас Марко сидит на жестком стуле и читает вслух книгу. Ему не хочется полета. Ему хочется, чтобы человек на кровати открыл глаза. - Теперь все зависит только от него, - равнодушие Трафальгара убило бы кого угодно, но не Феникса, он сам многим казался бесстрастным и холодным. Но это было не так. Иначе бы не сидел он здесь, читая вслух книгу, ради того, чтобы сосредоточиться на ней. Чтобы другие мысли не лезли в голову. Во мраке тьмы едва теплится синий огонек. Пульсируя, словно чье-то сердце. Волнуясь, чего-то пугаясь, но продолжая звать из тьмы. Тихий голос звучит почти рядом. - Шу… Он зовет, этот голос. Равный легкому ветру, который не настаивает, почти не просит, но хочет этого. - Шу… Ты же не думаешь… Голос прерывается. Но ему внезапно становится жарко, будто чьи-то желания и мечты, как прилив, нахлынули на него со всех сторон. - Неужели это все? Ты так просто сдашься? Марко смотрел на бледное и красивое лицо, утопающее в подушках, сжимая книгу на своих коленях руками. Феникс не хотел оставлять Шу одного. Ему казалось, что тогда тьма заберет этого парня с собой. Они уже так близко знакомы со Смертью. - Шу! Джо появился в дверях, с сомнением глядя на дозорного. - Твоя вахта. Мне снова за тебя ее стоять? - Да, пожалуйста, - отмахнулся Феникс, пересаживаясь на кровать Шу. Ему было интересно, где могла потеряться душа человека с такой сильной волей, как у Шу. - Это всего лишь дозорный. Он выполнил свою роль в плане и теперь его можно выкинуть! – довольно резко сказал Джо. Не то чтобы он считал так. Просто не мог видеть Феникса, неотрывно сидящего у кровати капитана дозорных. Почему из всех людей Феникс привязался именно к Шу? Что в нем было такого необычного? Его самоотверженность? Его преданность? А может, наоборот, его умение самому делать выбор? - Иди стой на вахте, - приказал Марко, и Джо не посмел ослушаться холодного голоса. Марко положил ладонь на грудь Шу. Сердце билось едва слышно, медленно. - Почему ты не приходишь в себя? – Феникс искренне не понимал. – Может, хватит? Тьма не место для живого человека. Уходи оттуда. Трафальгар попрощался со смертью за тебя. Слышишь, Шу? Шу чувствует, как синее пламя окружает его. Оно не обжигает, оно согревает. Оно лечит от одиночества, от тьмы. Универсальное лекарство от всего, когда ты знаешь, что за пределами тьмы тебя ждут. - Шу… Этот тихий голос обволакивает. В нем есть капли недоумения, но основное в нем жажда. Вытащить из тьмы. - Тебя никто здесь не держит. Точно тебе говорю. ** Шу медленно открыл глаза. Четкость зрения вернулась не сразу, но Шу даже не пытался паниковать, на это не было сил. Он лежал, чувствуя на своих руках ветер, что врывался в маленькие круглые окошки каюты. Он лежал, наслаждаясь солнцем, что ласкало его плечи и кисти, касаясь щеки. Зрение вернулось, слух восстановился. Какая-то птичка выводила трели на окне. Корабль чуть покачивался на волнах, уверенно рассекая высокие гребни. Шу спустил ноги вниз, с удовольствием ощущая доски под ступнями. Собрался с силами и с трудом встал. В глазах тут же потемнело, но Шу уже не собирался дать тьме забрать себя. Раз он выбрался. Раз он снова жив. Шу с трудом верил, что так может быть. Но так было. Он действительно живой! Дозорный открыл дверь каюты и оказался сразу на палубе. Яркий свет заставил его зажмуриться. Грубые голоса матросов и крики взбалмошных чаек заставили его сделать глубокий вдох и снова открыть глаза. Море было прекрасным. Было ветрено, поэтому волны ударялись о борта с огромной силой, но корабль был гигантским, так что он не обращал на досадные помехи внимания. Шелестели паруса, ловя порывы и толкая корабль вперед, точно по курсу. Тихо скрипели канаты, сдерживая прочный хлопок парусов. Тихо откликался корпус корабля. Над головой стояло высокое небо, без единого облака. И солнце. Ослепительное яркое солнце стояло в зените. Шу чувствовал, что его ноги ослабли, что он готов упасть на доски палубы. Его душу переполняло счастье. Он жив. Несмотря ни на что, жив. Синий огонь привел его к свету. Забрал из Тьмы, разрешил уйти. - Шу! Дозорный догадывался, чувствовал вышколенным нутром, что он на пиратском корабле. Но на чьем? Как он там оказался? Шу хотел подумать об этом потом. Но теперь все вопросы отпали. - Марко… Он вспомнил, что Феникс забрал его от Акаину. Полет Пламенной Птицы это все, что он запомнил перед тьмой, поглотившей его сознание. Остался только голос, звавший его, да пламя свечи. Синее пламя, которое создать мог только один человек. Шу удивился, с какой силой его схватили за плечи. - Шу! - равнодушные глаза уставились на него не моргая, но осматривая всего. Дозорный улыбнулся. Его почему-то прижимали к себе, обнимая так крепко, как никто его не обнимал уже много лет. Сильные руки на плечах и талии, подбородок Марко на его плече. - Очнулся. Наконец-то, - жаркий шепот льется прямо в ухо. Шу чувствует, что краснеет и пытается прогнать это чувство. Чушь! Его просто рады видеть среди живых. А он просто слишком долго провалялся в койке, так что в каждом прикосновении ему мерещится нечто большее. - Спасибо, Марко, - сухо сказал Шу, пытаясь отстраниться. – Сколько я провалялся? - Немало, - равнодушно ответил Феникс, отпуская дозорного. Шу почувствовал сожаление. Он хотел снова почувствовать это тепло. Покачнувшись, он снова потянулся к Марко. В глазах потемнело, Шу с трудом устоял на ногах. - Ты уж определись, - голос Феникса доносился откуда издалека. – Хотя бы в чем-то. Хотя бы в чем-то… Шу не понимал в чем он должен там определяться, но он улыбнулся Фениксу. - Я так рад тебя видеть… Ты тоже рад? - Больше, чем ты можешь себе представить, - с насмешливой улыбкой заявил Марко. - И кто я теперь? Пират? Я так понимаю, что Сабо я сейчас без надобности… - Это неважно. - Ну да… - неловко сказал Шу. – Я еле на ногах стою. Я сейчас для всех обуза. - Я не про это, - большая рука легла на его волосы, и Шу выдохнул, почувствовав себя маленьким ребенком, которого утешает взрослый. Но сразу стало как-то проще. - Акаину взял Трафальгара Ло под стражу. Шу только усмехнулся, он-то прекрасно знал, к чему это приведет. - Интересно посмотреть своими глазами? – улыбка Феникса была многообещающей. Шу уверенно кивнул, все еще держась руками за Марко. - Тогда у тебя есть немного времени, чтобы прийти в себя. Все-таки, заварушка будет нешуточной. Шу лукаво усмехнулся. Конечно, его фрукт, о котором знали только дозорные и несколько пиратов, в том числе Феникс, непременно пригодится. Любые оковы падут, стоит ему коснуться их. 2. Зоро почувствовал, как кто-то приближается. Разъяренная стихия, сдерживаемая лишь приличия ради для. Поэтому он тут же подскочил в "вороньем гнезде" и глянул вниз на относительно спокойные воды. Нами недовольно что-то пробормотала и перевернулась на другой бок, пытаясь натянуть одеяло на голову. Это у Зоро было дежурство, ему спать и так не полагалось, а Нами досталась бессонная ночка. Правда, не сказать, что рыжая была недовольна. Ророноа расхотелось даже зевать, когда он увидел, как маленький огненный плот приближался к ним, управляемый с такой легкостью, с какой некоторые серфингисты управляют своей доской. Однако это был фруктовик. Если его огонь прожжет лодку, то он станет кормом морским. Зоро потратил еще секунду, чтобы вглядеться в лицо, и тут же решил будить остальных. Портгас Д. Эйс просто так не мог сюда заявиться. Самоволки не поощрялись Сакадзуки. Впрочем, Ророноа зря старался поднять команду. Луффи уже ждал брата, стоя на палубе. Днище лодки Эйса медленно истончалось, и когда плыть стало особенно не на чем, Портгас прыгнул: будто огонь помог ему лететь – настолько красивым и длинным был прыжок. Брат Луффи опустился на перила Санни, с легкой усмешкой глядя на Монки. Впрочем, Зоро к тому моменту был уже рядом. Как и вся разбуженная по тревоге команда. Даже Нами не проигнорировала подобную побудку. Портгас улыбался. И улыбка эта была предвкушающей, хотя и немного мрачной. - Мне надо спасти одного пирата, Луффи. И я собираюсь это сделать. Если хочешь меня остановить – это твой единственный шанс, - ехидно сказал Эйс. Монки широко улыбнулся. - Ребята, - он повернулся к команде. – Я никого не прошу следовать за собой. Но мне кажется, пора дать шанс своим низменным инстинктам взять верх. - И устремиться к вершине власти? – понимающе сказала Нами, в глазах которой плавало неуемное возбуждение. Конечно, власть много лучше, чем деньги. Луффи всегда знал, что рыжая любит их, но после пары инцидентов он убедился, что друзья и деньги никогда не были для нее в одной категории. Она готова была отдать их все, лишь бы была какая-то польза. А власть… Власть давала много больше, чем деньги, обладая ей она действительно могла кого-то уберечь. Зоро ядовито усмехнулся, а Санджи задумчиво затянулся. - У меня есть предложение, Луффи, - сказал блондин. - Я весь внимание, - улыбнулся Монки. – Ты же знаешь, я могу только высказать общее направление, а планы… это не мое. Санджи весело усмехнулся. - Тогда… Я предлагаю Зоро побушевать в Мариджоа. Воцарилась тишина. - И ты будешь не один. - Ха! Меня бы одного хватило, - уверенно сказал Ророноа. Санджи усмехнулся. - Я знаю ребят, которые с удовольствием составят тебе компанию. - Революционеры? - Верно. Кому как не им заниматься свержением нелепого ига Мировой Знати. Победокурь там знатно, чтобы Мировое Правительство засуетилось, пытаясь подавить мятеж. Луффи улыбнулся, не показывая зубов и опуская шляпу на глаза. - А мы спасем Ло и придем к вам на помощь. Так, Санджи? - Так, капитан, - Санджи был абсолютно спокоен, хотя предлагал самоубийственный план. И все же, Луффи и остальным он пришелся по вкусу. - Не волнуйся, Эйс. Мы спасем Трафальгара. - Вот уж не думаю, что он позволит так просто убить себя, - пожал плечами Портгас. Все чувствовали его волнение, но предпочли сделать вид, что поверили самоуверенной реплике. Связанный узник обречен, если они не успеют вовремя. 3. - Ты не боишься смерти, как я погляжу? – усмехается Крокодайл. – Хотя мы с ней познакомимся первыми. Трафальгар равнодушно пожимает плечами. Ему в камере совсем не скучно. Сэр Крокодайл довольно интересный собеседник и удивительный человек. - Луффи? – удивился сэр. – Мне нравится этот тип. - Это он отправил тебя сюда, - усмехнулся Ло, пытаясь вывести Крокодайла из себя – не вышло. Тот просто усмехнулся краем губы, даже плечами не пожал. - Всего лишь две проигранных битвы. Ерунда какая. Куда интереснее, что я его прикопал, а он выбрался. Несмотря ни на что. Обожаю упертых типов. - Тогда, возможно… Тебе понравится мой план… - хищно усмехнулся Ло. - Ты же не хочешь потерять жизнь? Теперь он видел широкую улыбку на лице бывшего Шичибукая. Пока Трафальгар излагал план, она не менялась, а потом Крокодайл весело усмехнулся. - Вы психи. Если вам это удастся, я готов служить вашему Монки вечно. - Вот увидишь, так и будет. Тебе понравится, - пообещал, лукаво улыбнувшись, Ло.