Ирония судьбы

Едко-красного цвета вино билось о края стенок в кубке Неда Старка. Мужчина поднёс его к губам и, кинув мимолётный взгляд на Дейенерис, сделал глубокий глоток. В последнее время эти глаза сводили королеву с ума. Ей казалось глупым, нездоровым такое отношение к человеку, который был причастен к смерти её семьи. Поначалу, когда он только появился, она хотела казнить его, наказать за предательство короне и стране, но Джорах вовремя остановил её. Эддард Старк, как и она, был изгоем, правда, Таргариен поняла это не сразу. Он, похоже, сам не горел желанием помогать ей и служить - такой сдержанный, немногословный. Однако всё же извинился за убийство Таргариенов и признал свою вину, хотя упомянул, что у каждого в той войне была своя цель, и окажись на его месте сама Дени, она бы тоже воевала против Безумного короля. Тогда эти слова оскорбили девушку, но со временем она поняла, что северянин был прав. Позднее он много рассказал о Рейгаре и Эйрисе, о восстании и многом другом. Кхалиси слушала с упоением, словно сказку на ночь, интересную и увлекательную, но, что самое главное - правдивую. Со временем она искренне привязалась к Эддарду. Он давал ей советы, прямо, как Джорах, и в большинстве случаев мнения этих двоих совпадали, правда, им не стоило знать об этом. Взгляды лорда Винтерфелла были такими правильными и честными, вызывали её уважение. Так однажды она поняла, что видит в нём не только друга или советника, но мужчину. Эта мысль казалась безумной и невозможной: он годился ей в отцы, да к тому же отчасти был причастен к гибели Таргариенов. Но как бы Дени не старалась не думать об этом, Старк всё чаще затуманивал её разум. У него есть дети, есть жена, и от этого ей вдвойне стыдно думать о нём в таком ключе. Однако после поцелуя Джораха у неё появляется маленькая надежда, что, может, и Эддард чувствует к ней нечто большее. − Вы что-то хотели, ваше величество? – выводит из раздумий его ровный, внушающий доверие, голос. Дени считала, что в этом мире её уже ничто не испугает, но боится поднять глаза на этого человека. Она не знает, что ответить, даже не знает, зачем позвала его. − Как вы думаете, − осмелившись, начинает кхалиси, взглянув прямо на него, − нам следует повернуть корабли в Вестерос? – уже около двух недель они не дрейфовали в море и не видели суши. За это время она уже успела приноровиться к корабельной качке. − Нет, − со вздохом отвечает северянин, ставя кубок с вином на низенький столик в каюте королевы. – У вас всё ещё нет армии, а без неё нельзя захватить ни одно королевство, ваше величество, − в отличие от Джораха он никогда не обращается к ней «моя королева» и никогда в разговоре с ней не произносит слово «мы» или «нас», как будто не относит себя к одному из людей Дейенерис. Это немного настораживает её и в какой-то мере даже обижает, но она уверяет себя, что Эддард просто придерживается хороших манер. − Что случилось между вашим величеством и сиром Джорахом? − этим вопросом он ставит её в тупик, девушка не знает, что ответить. Совсем не хочется вдаваться в подробности об отношениях с Мормонтом, когда её интересует другой человек. − В последнее время он сам не свой, − пустился в объяснения Старк. − Просто он дал совет, с которым я не согласна, − уклончиво отвечает Таргариен. – Значит, вы считаете, что нам сначала нужно нанять армию? – быстро переводит она тему. Эддард сдержанно кивает. Ещё минута проходит в молчании, и он уже собирается что-то сказать, когда она опережает его. − Я понимаю, как вам тяжело, − неуверенно молвит она. – Если хотите, как только мы высадимся, вы сможете уплыть обратно в Вестерос и помочь сыну… − Нет, − резко обрывает он, пронзая её холодным взглядом. Обычно он более живой и общительный, но сейчас видимо не хочет слышать о сыне, который возглавил восстание ради отца. − Если это всё, ваше величество, − он встаёт, почтительно кланяясь, − то я пойду, − даже не пожелав ей спокойной ночи и не рассказав ничего о Тарграиенах, как он это делает обычно, Эддард разворачивается. Гулкие шаги в такт диким волнам бьются в ушах Дени. − Вы меня ненавидите? – с вызовом произносит она, производя нужный эффект - он останавливается и поворачивается с угрюмым удивлением на лице. − С чего вы взяли, ваше величество? − Вы… − ей не хочется причинять ему боль, но она всё же произносит: − хотите помочь сыну, и теперь ненавидите меня за то, что не можете вернуться домой, потому что я держу вас. Эддард медленно качает головой и усмехается так, словно перед ним глупое дитя, которому надо объяснить что-то очень простое и понятное. Это выводит Дени, раздражает, она хочет стереть ухмылку с его лица. Её дети - драконы, похоже, услышав её громкий голос, просыпаются и начинают шипеть на Эддарда. − Нет, − отвечает он на её вопрос. – Пока… один человек в Королевской гавани не вышлет письмо, я не могу вернуться, - рассудительно поясняет он. Вроде бы в его словах нет ничего особенного, но они колют сердце Дени. − А как же ваш сын? – пристыжено спрашивает девушка. − Он Старк, северянин и сможет справиться, потому что детей Севера не так-то просто сломить, − с ноткой гордости утверждает он. − А как насчёт Таргариенов? – со смешанным любопытством и раздражением говорит она. – Их просто было сломить? Ухмылка спала, и он с минуту раздумывал над ответом. − Таргариены были сильными людьми, и большинство из них неплохо правили страной, − осторожно сказал Эддард, внимательно наблюдая за реакцией кхалиси. − Но не мой отец? – в её голосе сквозит лёгкая обида и осуждение. – Я похожа на него, на Безумного Эйриса? Такого вопроса он явно не ожидал, потому что уже через мгновение на его лице застывает обескураженность и удивление. − Отвечайте честно, − приказным тоном велит она, зная, что по-другому он и не сможет. − В вас есть лёгкая доля безумия, - глядя прямо ей в глаза, говорит Старк. – Но она есть в каждом из нас. Дени делает осторожный шаг к Эддарду, словно он дикий зверь, которого можно вот-вот спугнуть. Он намного выше её, но она всё равно глядит на него сверху-вниз, как подобает королеве: величаво и с высоко поднятой головой. Однако её не перестаёт терзать чувство, будто она маленькая глупая девочка. Наверное, ребёнка он в ней и видит. Таргариен медленно тянет к нему ладони и мягко касается лица, в то время как её сердце бьётся у самого горла, перехватывая дыхание. Она трогает его подбородок, чувствуя под пальцами колкую щетину. Эддард, кажется, удивлён, но позволяет ей изучать и рассматривать себя, как какую-то диковинку. На самом деле королева просто боится сделать следующий шаг. − Нет, я такая же безумная, − тихо молвит она, вставая на цыпочки и осторожно касаясь его губ своими. Он не отвечает на поцелуй, но и не отстраняется. Ему как будто безразлично, или просто любопытно, на какие ещё глупости способно заигравшееся дитя. Через минуту отстраняясь, она заглядывает в глаза Эддарду, надеясь найти в них неприязнь или даже взаимность, но вместо этого обнаруживает интерес. Не проронив ни слова, он разворачивается и уходит, останавливаясь лишь у двери корабельной каюты. − Доброй ночи, моя королева, − произносит он фамильярным тоном, словно бы ничего и не было. Хотя нет, его слова говорят об обратном, потому что обычно он обращается к ней «ваше величество».