Последний вдох

Мне казалось, что все вокруг просто сон. Простой нелепый кошмар, который обязан вот-вот закончится и, тогда я проснусь там, на Моби Дике. По телу пробегают мурашки от одного вида разверзнувшейся внизу, перед эшафотом, баталии. И все из-за меня. Здесь, наверху, ветер нещадно треплет влажные от пота полосы, прогоняя поднимающийся снизу смрад крови и жженой плоти. Дед здесь, рядом. Стоит молча, борясь в душе с чувствами и долгом. В этом нет его вины, он идет своим путем, а мы с братом выбрали свой путь. Страх. Единственное чувство, оставшееся со мной. Оно вытеснило все вокруг: людей, волнение и боль. Внутри ничего не осталось светлого, когда липкая ладонь страха сковала все внутри. Из-за меня гибнут люди, из-за меня сейчас все здесь. Из-за моей глупости. Никогда бы не подумал, что могу до такой степени бояться своей смерти. Я думал, что умру в бою, умру от рук Тича или, сражаясь за отца, но никогда я не думал, что моя гибель будет столь нелепой и потянет за собой еще сотни жизней. Я поднимаю глаза к нему и вижу брата. Не радость, но и не горе. Облегчение, смешивающееся с безумием. Луффи не должно быть здесь и сейчас, брат еще просто ребенок. Вижу, как мрачнеет лицо старика, как дед закусывает губу, борясь с тем, что теперь здесь, в кровавой какофонии, оказался и второй внук. Грохот дерева, рев ветра и войнов, запах горящей плоти. Возможно, было бы лучше всем, если бы я не родился? - Луффи! – крик сдирает глотку, а брат… он такой спокойный, весь побитый, грязный, усталый, стоит и улыбается тому, что еще считает, что возможно все спасти. И вновь удары, битва, и все смешалось в сплошной адовой пляске, оставляя меня в стороне беспомощной тряпкой, неспособной помочь своим накама. Сколько прошло, прежде чем загорелое лицо мелькнуло рядом? Минута, две или же часы потребовались на то, чтобы проклятые кайросеки упали с рук, позволяя мне вновь загореться пламенем? Это божественное чувство, когда силы вновь заполняют каждую клеточку твоего тела, вновь сливая тебя с твоей сущностью. Как же я скучал по жару своего тела. И вот он жар битвы, чувство власть над ситуацией и уничтожать врагов один за одним. Да, брат сильно вырос из простого мальчишки, будь у нас время я бы с удовольствием подрался с ним один на один, так, как это было в старые добрые времена. Нет, Луффи, ты больше не тот мальчишка, что рос у горных бандитов. Рыжий говорил правду, говоря, что тебе суждено стать тем, кто перевернет этот мир, но пока на моей спине эта метка, брат, я не позволю тебе себя обойти. Рыжее пламя вспарывает каменную кладку земли отбрасывая в сторону капитанов и освобождая нам проход. Вперед, пора сваливать отсюда. Старик, я не могу тебя бросить просто так. - Был ли я хорошим отцом? Ты был для меня лучшим отцом, старик, но это твой последний приказ, надо уходить, как бы не было больно. - Неудачники «прошлой» эпохи. Тебе не понять, ты простая шавка Мирового Правительства, откуда тебе знать, что для пирата его команда становится семьей, а не просто напарниками? - Неудачники говоришь? – внутри совершенно новое чувство, словно мое пламя разгорается в тысячи раз сильнее. Я уничтожу тебя, ублюдок. - Неудачники говоришь? – процеживаю сквозь зубы, останавливаясь и разворачиваясь лицом к врагу, - Засунь эти слова себе обратно в пасть. - Неудачники, простая кучка пиратов жалко именующая себя командой, - в глазах Акаину мелькает нехороший огонек, - Смотри внимательно. Я готов принять удар на себя еще раз, но почему-то движения адмирала кажутся мне странными……Луффи! Посмотрите на меня, жалкий слабак, даже не смог защитить брата. Сгорбленная фигура с прожжённой дырой в груди. Мне не больно, боль несравнима со страхом с бешеной скоростью разливающемуся по телу. Мне страшно уходить вот так. Почти мёртвый, побеждённый, поверженный, я всё ещё дышу. Пусть и надрывно, выплёвывая кровь, крича от боли - я всё ещё дышу и могу сказать последние слова - Прости Луффи…, - прости братишка, кажется это конец. Слабость, сил больше не хватает, когда холодная земля касается моей щеки. Закрыл глаза и больше не открыл их. Вдохнул воздух и задержал его в своих легких. И улыбнулся. В последний раз.