Странная ситуация

             — Иосиф Кириллович, наши акции резко упали в цене, и некто кинулся их скупать, — вошел ко мне в кабинет мой финансовый директор Артемий Валерианович.       — Так чего же вы ждете? — не понял я. — Почему сами не скупаете? Потом ситуация нормализуется, и мы на этом заработаем. Это выгоднее, чем позволить кому-то скупить контрольный пакет.       — Мы не успеваем за ним, — смутился Артемий. — Такое чувство, что он их перехватывает еще до…       — Вы финансовый директор или где? В конце концов, вы же и дилер на этой самой бирже, — перебивая его, не повышая голоса, со сталью в нем произнес я.       — Понял. Удаляюсь. Все постараюсь сделать, — сник он окончательно, выскакивая из моего кабинета, будто за ним черти гнались.       — Ничего сами сделать не могут, совсем уже с ума посходили, расслабились, — возмутился я.       И тут раздался звонок телефона. Сняв трубку, удивился, потом нахмурился.       — Здравствуйте, Иосиф Кириллович. — От приятного низкого голоса меня немного пробрало, внизу живота потянуло.       — Доброго, — на автомате ответил я, пытаясь понять, кем является мой собеседник. — С кем имею честь? — после паузы поинтересовался у него.       — Меня зовут Тимофей Дмитриевич, — представился собеседник. — Нам не мешало бы обсудить наше сотрудничество. — Последнее слово он произнес со смешком.       — Сотрудничество? — удивился в ответ. — На каком основании? Вы, собственно, кто?       — Скромный акционер, выкупивший сорок восемь процентов акций, — довольно изрек тот, а я готов был взорваться, вот финансовый, вот тормоз.       — Сегодня в восемь вечера, ресторан «Сапфир», — бросил я, кидая трубку на базу.       Внутри меня все бушевало, я готов был рвать и метать. Но только сцепил зубы, сжал голову руками, а после зарылся в волосы пальцами, ероша. А потом вполне адекватная мысль посетила меня. Ведь никакой агрессии со стороны этого Тимофея Дмитриевича не было, напротив, он явно был слишком доволен. Тогда с какого ляда я себя накручиваю? Ведь недаром говорят, что не так страшен черт, как его малюют.       Финансового директора в этот день я так и не увидел. Он наверняка уже узнал, что акции перекуплены, и благоразумно решил не попадаться мне на глаза. Для спокойствия собственной нервной системы.       А вечером с тяжелым сердцем я направился на встречу с этим типом. В какой-то момент даже азарт проснулся, хотелось узнать, зачем ему именно мои акции и, соответственно, сотрудничество именно со мной.       В ресторане народа было немного. Остановившись у входа, огляделся. Заняты были семь столиков из двенадцати, но только за одним сидел брюнет с короткой стрижкой, темно-карими глазами, его тонкие губы были растянуты в усмешке, когда он пристально смотрел на меня. Этот молодой мужчина лет двадцати пяти-двадцати восьми показался знакомым, но где и когда мы пересекались — никак не мог вспомнить.       Интуитивно шагнул навстречу. Он встал, ожидая моего приближения. Жилистый, худой, с широким разворотом плеч. От него веяло силой и… спокойствием. Странное сочетание. Но у меня на миг сперло дыхание. Хотя никогда не замечал за собой такой падкости на кого-либо. А тут будто второе дыхание открылось.       — Ну здравствуй, Иосиф Кириллович, — еще шире улыбнулся мужчина, протягивая руку для приветствия.       — Здравствуй, Тимофей Дмитриевич. — Ответив на рукопожатие, все пытался вспомнить, где же мы могли пересекаться.       После приветствия мы сели за столик, сделали заказ и… просто молчали, разглядывая друг друга. Откуда-то из глубин памяти выплыл неясный образ юноши, с которым мы первый раз пытались заняться сексом, но так до него и не дошли, испугались неизвестно чего, ограничились минетом и уснули. От этого воспоминания я невольно улыбнулся, не понимая, зачем вспомнил это сейчас, мне тогда лет шестнадцать было. А сейчас я словно наяву увидел родинку на плече того паренька, которая была в форме сердца.       — Чему ты улыбаешься? — прервал мои мысли мужчина, пришлось вернуться в настоящее и вспомнить, для чего я здесь сейчас нахожусь.       — Давайте к делу, — решив сразу брать быка за рога, не переходя на панибратский тон, надменно заметил я, стирая с лица улыбку.       — Исф, ты так меня и не вспомнил? — удивился мой собеседник, а меня словно молнией шандарахнуло, так меня называл только один человек, он намеренно игнорировал гласные в моем имени, не считая первой буквы.       — Фей? — Мои глаза полезли на лоб. Вот недаром память подкинула мне те картинки. Когда-то тот шестнадцатилетний юноша и правда напоминал хрупкого фея, крыльев не хватало, и я часто сокращал его имя на вторую часть, что его злило и раздражало.       За прошедшие двенадцать лет он сильно изменился: возмужал, заматерел, больше не напоминал того вечно смущающегося подростка, который смотрел на меня преданными глазами.       — Зачем тебе мои акции? — снова поинтересовался я после его согласного кивка на мой первый вопрос.       — Пусть будут, — неопределенно пожал плечами мужчина. — Может, просто хотел доказать себе, что чего-то стою. Ты ведь никогда не принимал меня всерьез.       В этот момент у меня едва не сорвались с губ слова, что я и сейчас не воспринимаю, но тут реакция тела показала, что это не совсем так. Точнее, совсем не так. К этому повзрослевшему мужчине меня влекло, хотелось дотронуться и убедиться, что это не сон, а реальность. Едва сдержал свой порыв.       — Доказал? — попытался усмехнуться я, тот кивнул.       — Да, ты ведь сейчас здесь, сидишь и бесишься, хотя, как обычно, пытаешься это скрыть. — Горечь сквозила в его голосе.       — Куда ты тогда пропал? — решил я перевести тему, заодно и успокоиться, так как внутри и правда бушевала буря. — Просто исчез, никому ничего не сказав.       — Мой отец посол, — равнодушно ответил он. — Его перевод вышел спонтанным, и мы вынуждены были сорваться с места буквально за пару дней. — Он на миг замолчал, потом продолжил: — К тому же никому и дела до этого не было.       — Неправда, — возразил я, но продолжить мне не дал взмах его руки; скривившись, он будто показал свое недоверие и пренебрежение от моей реплики. Мой рот закрылся, желание продолжать отпало.       Весь вечер мы обсуждали сугубо деловые вопросы, так решил сам Тимофей. Я спорить не стал. К тому же меня порадовал его подход к делу, было видно, что готовился он давно и тщательно.       Расстались поздно, у меня в душе был полный раздрай. Хотелось продолжить нашу встречу в совсем неофициальной обстановке, но я понимал, что пока рано. Я его сильно обидел тогда своим пренебрежением, и сейчас Тимофей пытался возвысить, что ли, себя в моих глазах.       Через месяц нашего общения, естественно, только на деловые темы, у меня сводило все члены при взгляде на него. Зато сам объект моих снов и мыслей, казалось, совсем не обращал на меня внимания, как на предполагаемого партнера в сексе. Это удручало, раздражало и беспокоило одновременно.       Еще через полтора месяца мои нервы сдали. И в один из вечеров я подошел и открытым текстом пригласил его к себе. Ни единой эмоции не промелькнуло на его лице, он просто кивнул. Вот это выдержка, я восхитился.       Дома, не успев войти, стал раздеваться на ходу, направляясь в ванную, надо было основательно подготовиться. После завершения всех процедур накинул на себя рубашку, не став ее даже застегивать. Зачем? Предложение было недвусмысленным, мы взрослые люди, чтобы не понять подоплеку. Натянул легкие брюки прямо на голое тело и стал ждать.       Звонок раздался ровно в девять вечера. Пунктуальный. Открыв дверь, пропустил гостя, вдохнув запах, который от него исходил. Он тоже подготовился, я улыбнулся, сразу направляясь в спальню.       — А как же выпить для храбрости? — усмехнулся он, следуя за мной.       — Потом, — отмахнулся я. — Или ты боишься? — Я даже обернулся, не поверив.       Тот отрицательно мотнул головой, приближаясь и как-то несмело дотрагиваясь сначала до лица, проведя подушечкой пальца по скуле, опускаясь на шею, следуя ниже. Его палец покружил вокруг одного соска, перемещаясь ко второму, после чего дошел до пупка…       — Раздевайся, — глухо произнес я, наблюдая, как он медленно освобождает себя от одежды.       Уже оба обнаженные, мы упали на кровать, целуясь, как в последний раз. От ласк сносило голову, вот только мысль, почему же он медлит, все чаще стала закрадываться в голову, пришлось поторопить его.       — Давай, я не могу больше… — Вот тут повисла немая пауза.       — Я? — На меня смотрели изумленные глаза. — Я думал, ты…       Пару минут мы рассматривали друг друга, а потом… комнату сотряс взрыв хохота. Возбуждение немного спало. Мы лежали на боку, подпирая головы руками, и смотрели друг на друга.       — Я думал, ты сверху, — начал Тимофей, я не дал ему договорить:       — Властности и активности мне хватает, так иногда хочется расслабиться, чтобы не властвовать, а напротив, отдаться, подчиниться, — объяснил я свою позицию.       — У меня всё точно так же, — подтвердил он.       Вот теперь мы оба задумались, а потом… он притянул меня к себе, поцеловал, переворачивая на спину и… садясь сверху, только успев обронить:       — Будем отдавать и отдаваться по очереди…       Потом нам стало не до разговоров. И ведь действительно оказалось, что не только отдаваться приятно, но и принимать. Тимофей оказался великолепным любовником, мы сменили несколько поз, положений, и только под утро нам едва хватило сил доползти до душа, где мы продолжили наши игры.       Мыться пришлось несколько раз. Сначала он нежно водил ладонями по моему телу, размазывая гель, потом я проделывал эту же процедуру. И именно эти моменты мне вдруг показались более интимными, уютными, чем сам секс.       Под струями воды, обняв друг друга, мы стояли несколько минут, прижавшись. А потом, двумя пальцами приподняв мою голову за подбородок, мой фей прошептал:       — Ты ведь понимаешь, что я больше тебя не отпущу?       — И больше не исчезнешь, как в прошлый раз? — шепотом, боясь нарушить такой момент, поинтересовался у него.       Ответом был только нежный поцелуй, который, словно легкое касание крыла ангела, прошел по губам.       Все последующие года Фей держал слово: и меня не отпустил, и сам не ушел, даря только тепло, нежность и ласку, получая в ответ то же самое…