memoirs

Чонгук как волна, накрывающая взахлёб, заставляющая лёгкие дрожать от давления, а кончик языка щипать от соли, точнее поцелуев. У них двоих есть последние семь часов: на жизнь, на друг друга, на прощанье. Возможно, это глупо, стоило бы жалеть о том, что эти последние мгновения проведёшь не дома, не рядом с родными и близкими, но на данный момент Тэхён жалеет только о том, что не научился рисовать в детстве. Потому что Чонгук раздевается слишком красочно и ярко, от чего коленки невольно поджимают собственный пах, и Ким не простит себе, если не нарисует это на миллионных листах, которые развесит по всей комнате, чтобы ни на секунду этот образ не исчезал из сознания, из памяти, из мыслей. Рисовать Тэхён уже не научиться, зато терпеть он умеет хорошо. У них есть всего семь часов, полчаса из которых уже прошли. - Я люблю тебя, - на лице Чонгука слёзы, а голос бьёт по ушам, заставляя жмурить глаза, но Тэхён терпит. Терпит и плачет, потому что тоже боится отведённого им времени. Тэхён стирает чужие слёзы руками, а затем опускает пальцы в рот младшего, тот морщиться от привкуса соли, поэтому Ким быстро сменяет пальцы собственными губами и теперь тоже ощущает соль на языке, как если бы тонул где-нибудь в середине индийского океана. Воздух кончается, и лёгкие судорожно заходятся в спазмах, заставляя собственные мысли опуститься ниже головы и разлиться напряжением по крови. Чонгук дрожит, когда чувствует ту самую запредельную близость. Тэхён, как и обычно, нежен и аккуратен, а ещё почему-то кажется, что сегодня, в этот их последний раз, всё настолько совершенно, что по другому быть просто не может. Возможно, это из-за близости конца, а может быть, потому что жизнь сейчас потеряла все свои достоинства, на оставшиеся семь часов, час из которых уже прошёл. Чонгук под собственные стоны начинает теряться и забываться в подсознание. Он не верит в этот «конец», который наступит по истечению семи часов, а Тэхён будто слышит его мысли и начинает двигаться быстрее, погружаясь с каждым разом всё глубже и глубже, заставляя Чонгука разрываться от наполненности и завершенности, а ещё от слёз и неуловимого привкуса боли, ко всему этому. Кровь превращается в смолу, а мысли сдают свои позиции перед ощущениями, такими неуловимыми и незабываемыми от теплоты чужой плоти и желания быть рядом всегда. Старший прижимает Чонгука близко-близко, будто старается раствориться в нём. Утыкая чужую голову в плечо, которое от дыхания будет немного подрагивать, но сейчас уже не важно. - Ты думаешь это конец? – шёпот Чонгука заставляет абстрагироваться от реальности, потому что вместо слов Тэхён чувствует лишь поцелуи в шею. - Есть мир, который бесконечен. Есть жизнь, которая длится несколько тысяч лет. Есть земля, которая слишком живая, чтобы быть неодушевлённой. Есть другие формы жизни, о которых мы не знаем. А есть ребёнок, который прожил несколько минут после родов. Неужели ты думаешь, что это конец для него? Жизнь настолько обширное понятие, что присуще даже Вселенным, а этот малыш прожил несколько минут и умер. Я не верю что смерть – это конец, - Чонгук улыбается, Тэхён кожей чувствует это, хотя и сам тоже улыбается, потому что обычно старший мало говорит, а ни как не наоборот. Всё происходящее слишком символично. Они вместе вот уже семь лет, да и на жизнь им отведено всего семь часов, полтора из которых уже прошли. «Всё символично и относительно» потому что никто из них не относится к смерти как к наказанию, просто она наступит чуть раньше, чем должна быть. Кто знает? Они так давно вместе, и за всё это время даже не думали о безопасном сексе, так что возможно у них было не так уж и много времени, которое просто сократили, превыше положенного. Чонгук засыпает первым, но объятия от этого не ослабевают, это заставляет улыбаться. Тэхёну жарко и его ладони потеют, хотя возможно это душа рвётся наружу, пытаясь прижать младшего ещё сильнее. Дыхание Чонгука в два раза медленнее, но мурашки, которые оно оставляло на шее, превращаются в иглы, сводящие руку, хотя Тэхён всё равно не отпустит, чтобы не случилось. В следующей жизни Тэхён хочет стать какой-нибудь птицей или волком, но только так, чтобы как в этой жизни, любить единожды и навсегда. В целом Чонгук хочет того же... У них есть семь часов, два из которых уже прошли, но Тэхён без страха и сомнений закрывает глаза, впуская в собственное сознание дрёму, и на выдохе произносит … - Я люблю тебя, - а затем засыпает. У них есть семь часов, шесть из которых уже прошли, но людям свойственно нарушать собственные распоряжения и указания, поэтому их выводят из комнаты, при этом надев на головы мешки. Тэхён идёт вперёди, чувствуя холодный бетон под ногами и мелкие камешки, которые причиняют боль, а ещё тепло Чонгука, которое до сих пор хранит тело. Тэхён хочет, чтобы это кончилось одновременно для них обоих, потому что даже мысли, в которых хоть секунду придётся провести в разлуке, угнетают до безобразной боли в голове. Им хватило этих семи часов, из которых прошло лишь шесть, и они оба примут смерти, как черту, через которую нужно лишь перешагнуть. - Тэхён, в следующей жизни. Давай будем счастливыми, вместе!? - Мы обязаны этим друг другу!