То, чего случиться не могло или Как размышляют Блонди

Раулю повезло во многих отношениях. Во-первых, он любил свою работу. То есть, ему было интересно то, чем он занимается. Кто-то сказал – найди себе любимое дело, и ты не будешь работать ни единого часа в своей жизни. Во-вторых, он был флегматичным сангвиником, и потрясения пережёвывал спокойно, хотя и долго. В-третьих, как все Блонди, он рано усвоил, что перекрестие прицела тоже может быть чьей-то точкой зрения, и потому не нарывался на неприятности, не лез в рисковые дела, не рвался наверх, не позволял себе скатываться вниз, не водил дружбу с чёрным рынком. Для этого всего с лихвой хватало Ясона. В-четвёртых, он не испытывал иллюзий по поводу совершенства этого мира и, в частности, социальной системы Амой. Пока у него была его лаборатория, не всё ли равно, во что там кто играет? Подобный взгляд на мир способствовал психической и эмоциональной стабильности, так что он удачно избегал нейрокоррекции. Был один оникс, он каждый год на кресло попадал. Ну не мог он работать без уверенности, что наша система самая системная система в мире, наши корабли самые кораблёвые, наши поезда самые поездатые. Идейный был. Такие тут постоянно гостят. Мозги промыли, шарики от роликов отлепили, на место поставили – и вперёд, с сияющими счастливыми глазами, чистыми помыслами на постройку светлого будущего, пока не вляпались в первую несостыковку. Есть, конечно, и реальные съезды с катушек. Типа попыток посчитать, сколько в терапевте гигапевтов и логически вывести, откуда берётся глюкоза, если фруктоза берётся из фруктов. Выходят из кабинета не все. Но уж если выходят, то только настоящая элита - череп слегка жмёт, зато инфаркту зацепиться не за что… Профессиональная особенность – пообщавшись с членом элиты, Рауль мог с большой достоверностью сказать, как часто он будет с ним встречаться у себя в нейрокорректорской. Поведение генетика всея Амой в отношениях с собратьями казалось многим слишком пренебрежительным даже для Блонди, но держаться подальше от всех было тоже своего рода подстраховкой стабильного состояния психики. Вот лежит твой лучший друг у тебя в кресле, пристёгнутый ремнями и смотрит на тебя с грустью, но без укоризны, понимая, что это твоя обязанность. А ты чистишь ему мозги до состояния tabula rasa и потом всю ночь лезешь на стенку. Вот Ясон его поражал. Удивительное нахальство нарушать правила системы во имя системы и с любовью к ней. Никаких внутренних противоречий. Может, это в нём и притягивало. Харизма. На всю харю. Рауль зашёл в спальню и рухнул на кровать. Поужинать, что ли? При мысли о еде желудок подкатил к горлу и занял стойкую оборонительную позицию. Ну и нафиг. До поездки в Партэю ещё два с половиной часа, и если хотя бы час подрыхнуть от души, он будет совсем похож на Блонди. Ударим сном по похмельному синдрому! Потом необходимо присутствие на ужине с федералами, обсуждение этого ужина с Ясоном, может, шахматы. И ещё один день бездарно убит.