То, чего случиться не могло или Как размышляют Блонди

Лаборатория жила своей жизнью. Туда-сюда сновали по коридору работники, кто с папками, кто с пробирками, кто с тем и другим одновременно. Рауль направлялся к своему рабочему месту, держа в голове одновременно два вопроса. Первый - какой результат выйдет, если скрестить между собой петов А-241 и А-547. Второй - как бы было здорово поменять обстановку и отдохнуть. На море, например. И рядом - Ясон. Облачённый только в свои полномочия… А где-то далеко в море - Рики… тонет… Нет, такое не утонет. По законам подлости и физики. Рауль тайком вздохнул и полностью переключился на задачу с петами. Блуждая в рассеянности глазами по коридору и идущим подчинённым, он наткнулся на чей-то неожиданно тёплый взгляд в сторону. Блонди механически проследил его направление. Всего лишь Мария спускается в холл с каким-то диском и передаёт его Грину из отдела клонирования. Ну и на что там смотреть? На этот бледно-розовый костюм, опять-таки не идущий ей совершенно? Хотя, надо отдать должное, в лаборатории она прижилась, и к ней относились хорошо, лучше, чем к её предшественникам. Может она на фоне элиты выглядит не слишком умной, но примитивный инстинкт материнства у неё гипертрофирован. Как только Мария заходит в опытную часть, всё живое, способное двигаться, сбегается, сползается и слетается к ней. Она умудряется сюсюкать даже с петами, предназначенными для боёв, то есть не слишком понятливыми, но предельно агрессивными. А ещё имеет глупую привычку возиться с теми, кто плохо перенёс эксперимент. Кому нужны слабые? Человек, одно слово. Вся в эмоциях. Их брать - себе дороже. Только под ногами вертятся, работать мешают. У Юпитер интересная тактика - вместо того, чтобы решать проблемы, она их финансирует. Со скуки, что ли? Победа науки над разумом. Будто почувствовав, что думают о ней, Мария повернула голову и встретилась с Раулем глазами. Тут же их опустила. Но Рауль успел прочитать в них одну эмоцию. Жалость… Рауля это зацепило. Кем она себя воображает? Она тут вроде мебели - и не более! Мебель и то толковей одевается, да и обязанности свои помнит получше… У него тут же зародилась мысль прямо и без обиняков поставить её на место. Вопить о своём возмущении на весь институт Рауль, разумеется, не стал. Он подождал вечера, когда большинство сотрудников разошлось, и направился в опытную часть. Мария - или Маар, как её все называли - сидела на скамейке и держала на коленях совсем маленького пета. Ещё один постарше стоял рядом, прижавшись к её руке. Эта умилительная картинка разъярила Рауля вконец. Он медленно досчитал до десяти, глубоко вдохнул и вошёл. Маар взглянула на вошедшего и, как всегда, опустила глаза. Ты смотри, скромная какая. Рауль изобразил лицом бетонную плиту и айсберг одновременно. - Мария, вы ведёте себя неподобающе. Ваше внеплановое общение с петами негативно сказывается на их психике в последующем. Воспитанием петов должны заниматься фурнитуры, их для этого специально обучали, а вы… Голос Рауля завис на местоимении «вы». Маар удивлённо взглянула на него. Блонди стоял неподвижно, глаза его расширились и смотрел он как будто через неё. Девушка на всякий случай обернулась, но сзади ничего необычного не наблюдалось. Рауль медленно завёл руку за спину, и рука вернулась уже не пустая, а с маленьким бойцовым петом, как раз недавно выведенным. Одним из его достоинств, кроме силы и агрессивности, были крепкие, хищные треугольные зубы. Как раз в этом, столь тщательно разработанном аксессуаре, как флаг неизвестной страны, болтался кусок материи. Тёмненький такой. В аккурат как на костюме Блонди. Маар зажала рот ладонью и отвернулась. Плечи её задрожали от смеха. Чуть успокоившись, она снова повернулась к нейрокорректору. Однако, увидев его непрошибаемое лицо, и представив при этом его вид сзади, вторично отвернулась. Пет к ней привязался, и тон разговора Рауля, видимо, ему не понравился. Вот Мэ и схватил Блонди за то, до чего мог дотянуться. За то, что из общей плоскости спины выделялось. Рауль швырнул пета об стену, и быстро вышел, держа руку сзади. Маар тут же бросилась к Мэ. Его основательно тряхнуло, синяков будет немало, но он живой, хотя бы. От этой странной помеси человека, куклы, зверя и льда не приходится ожидать ничего хорошего. За что же Юпитер так не любит своих детей? ~ ~ ~ Рауль шёл к своему кабинету одновременно пристыженный и взбешённый. Кому она бросилась помогать? Какому-то пету, игрушке ничего не стоящей, которому он мог бы шею свернуть одним движением! Хоть бы спросила, как он - то себя чувствует! Завтра же…нет, сегодня - уволить её ко всем монгрелам с позором! Смешно ей, видите ли! Рауль достиг своего кабинета, запер дверь. Осмотрел внушительную дырку на костюме. И вдруг его разобрал смех. Да такой, что он с минуту не мог вдохнуть нормально. Блонди повалился на диван, его согнуло пополам, а он всё не мог остановиться. Никого он не уволит. У него нормальная, стабильная психика. Когда Маар постучала к нему в кабинет, Рауль уже успел отдышаться, успокоиться и переодеться. Сразу с порога начала торопливо: - Вы правы, конечно, вы правы, я с петами обращаться не умею, я, наверно, вам не подхожу, только Мэ не трогайте, он не виноват, это я его избаловала… Рауль удивлённо поднял брови. - Кто такой Мэ? - Ну пет, который вас…который вам… …который укусил вас за задницу. И говорить не надо, всё на лице большими буквами. - Вы им ещё и имена даёте? - Ну а как же … Их же надо как-то называть, разве нет? - Почему вы их так жалеете? - Ну…Потому что они живые. Как я, как вы. Им тоже нужна любовь и забота. - Что значит «тоже»? Маар осеклась. Нужна ли Блонди любовь и забота, она не знала. Конкретно этому, может, вообще ничего не нужно. Цианиду, разве что… Не получив ответ на свой вопрос, Рауль потянулся и закрыл глаза. Длинный сегодня день. - У вас спина болит? - участливо спросила Маар. - У Блонди ничего не болит. - не открывая глаз, привычно соврал ей Рауль. Маар подошла к нему сзади и начала массировать плечи. От неожиданности он вздрогнул, но руки у девушки были приятные и мягкие, и ему понравилось то, что она делала. Рауль только лениво заметил: - Вас что, не инструктировали, что к членам элиты прикасаться нельзя? Руки замерли. - Н-нет, вообще-то. - Ну и хорошо. Он повёл плечами и, наклонив голову слегка вперед, убрал волосы с шеи. А почему бы и нет? Никто ж не видит, а ему хорошо.Поработал на совесть - поработай на себя!