То, чего случиться не могло или Как размышляют Блонди

Бокал был пуст, как голова секс-куклы. Бутылка валялась под столом. Но не стало легче даже на грамм. Какое безумное время: стали сходить с ума те, у кого ума никогда и не было. Рауль с тоской смотрел вокруг. Хотелось запустить столом в стену. А стеной - в окно. Стучитесь! И вас откопают… Нет, его не послали на нейрокоррекцию. Его вообще никуда не послали. И даже не упрекнули за нарушение запрета. Землетрясение на Амой, оказывается, сопровождается дичайшими геомагнитными бурями. И болезненней всего реагируют на них именно представители элиты. Чем совершеннее геном, тем сильнее реакция. Ясон, например, отпустил свою игрушку назад в Керес. И признался, что влюблён. Не Юпитер признался, конечно, а ему, Раулю. Влюблён в керескую дворняжку, у которой бактерии - единственная культура. Что чокнутый, что влюбленный - это для медицины одно и то же. Врать Юпитер бесполезно, даже Ясон, на что уж мастер зубы заговаривать, и то не умеет. И Рауль не стал. Вопреки ожиданиям, она отреагировала спокойно «У тебя была установка взаимодействовать с гражданским населением. Сбой в восприятии привёл к неправильному толкованию задачи». Маар не могла больше оставаться в лаборатории. Юпитер отдала приказание «за работу на благо Амой в критической ситуации», «для продолжения достойного рода Брайен» как снисхождение к проблемам семьи и выполнение личного желания, создать ей искусственную беременность. Маар выглядела радостной, благодарила всех, но на дне серо-голубых глаз затаилась песчинка грусти. Впрочем, грусть эта отражалась во многих лицах в тот день - Мария и правда стала всеобщей любимицей. На прощание, в память о лаборатории ей подарили пета - того самого четырёхлетнего бойцовского самца - пета Мэ, который всё равно никого, кроме неё, не слушался. Вот так, с лёгкой грустью, но с осуществлённой мечтой, она покинула лабораторию и жизнь всех её работников… ~ ~ ~ Они не оставались больше наедине - кто-нибудь постоянно ненавязчиво крутился рядом. Да и что они могли сказать друг другу? Рауль даже не был уверен, что та ночь - не акт жалости с её стороны. Она ведь совершенно серьёзно жалела - и его, и всех членов элиты, ведь все дети Юпитер были лишены того, чем она жила - любви и доброты. Возможно, если б она встретилась с Ясоном, им было бы о чём поговорить. Она была права. Блонди нуждаются и в любви, и в заботе… Рауль снова уставился в бокал. У мальчика будут зелёные глаза. И светлая кожа. Он будет умнее своих сверстников. И многих старших. Хотя, если ты самый умный - кто это оценит? У Блонди ведь не может быть детей, а генетический материал элиты запрещено использовать в экспериментах. Только Маар со временем сможет заметить сходство… но она всё поймёт и никому не скажет. Не скажет, чья в этом мальчике кровь, кроме её собственной. Темноволосый, зеленоглазый юноша будет следовать пути человека и гражданина. У него будет самая заботливая в мире мать. У него будет право на чувства. Право на счастье. И за его жизнью будет незаметно, но внимательно следить один Блонди, подстраховывая на особо крутых виражах судьбы. Но это всё - потом, когда-нибудь. А сейчас этот Блонди косится на пустую бутылку и думает, как взять ещё, минуя фурнитуров. Не надо им видеть хозяина таким… Где бы достать ещё той терранской гадости? Никогда бы не подумал, что в жизни бывают моменты противней, чем утро после пьянки, а вот ведь бывают, оказывается. К Ясону ехать не стоит - наверняка он сам сейчас жутче смерти. К тому же, у него всё выпили в прошлый раз. А вот у Катце… Наверняка чего-нибудь припрятано. Заявиться к нему сейчас прямо вот так, без приглашения, выпить всё, а потом списать на магнитную бурю. Не откажет же он Блонди, в конце концов! Рауль отбил пальцами на компьютере «Объективная реальность есть бред, вызванный недостатком алкоголя в крови», и пошёл собираться. ~ конец ~