Действительно реальность?

      После такого удара, думаю, я пролежала без сознания где-то неделю.       Я почувствовала приятный и знакомый запах, который привёл меня в нормальное состояние. Открыла глаза. Видимо, я провела в обмороке немного больше трёх часов, потому что солнце уже начало подниматься над горизонтом, а в мою комнату пробирался запах свежеиспечённых оладий с сиропом. Я проморгалась, привыкая к яркому свету, медленно, но верно встала. Оглядев комнату, никого не обнаружила.       «Может, привиделось?» — пришла мне в голову мысль.       Я направилась к шкафу, чтобы надеть школьную форму, но потом до меня дошло, что сейчас лето, только начало июля, школьные дни ещё впереди. Но, посмеявшись, всё-таки открыла дверцу, решив достать полотенце для ежедневного утреннего душа. Открыв дверь, я вновь, мягко говоря, очешуела. Эти двое сидели в моём шкафу, так как там было довольно просторно, и они совсем не теснились.       Вопль изумления вырвался сам собой. Один из них вовремя закрыл мне рот, пробормотав что-то успокаивающее на английском. Сначала я ничего не поняла, но когда он повторил ещё раз, смысл сказанного, наконец, дошёл до моего выбитого из колеи разума. — Тише, тише, не кричи, всему есть объяснение. Если ты ещё раз упадёшь в обморок, нам придётся везти тебя в больницу с сотрясением мозга.       Потом, убрав руку с моего лица, зеленоглазый парень посмотрел на меня. Я долго думала, что ответить; каждая клеточка тела, контролируемая животными инстинктами, твердила мне кинуться на них и никуда не отпускать. Сдержав этот порыв титаническим усилием воли и стараясь придать голосу как можно больше уверенности и небрежности, все же с заметным трепетом буркнула: — Какого черта Дженсен Эклз и Джаред Падалекки делают в моей спальне?!       После этой фразы непонимающие взгляды направились в мою сторону. Ответ на это непонимание появился в моей в голове уже через секунду, и я задала тот же вопрос, но теперь на родном им американском. Так как я сохла по этим двум довольно давно, то уже с десяти лет ходила на профессиональные курсы американского английского языка.       Даже прожив в Америке год и, как назло, находясь всего в нескольких штатах от моих кумиров, я их так и не увидела. Коварная судьба-судьбинушка явно играет не на моей стороне.       Ответ на мой каверзный вопрос поступил нескоро: было видно, что каждый из актёров старается сформировать более-менее правдоподобное и реальное объяснение случившемуся у себя в голове, на деле выдавая лишь бессвязное мямленье вроде «ам-м-м», «м-м-м».       Тогда, так называемый «лосяра», похоже, нашёл что-то, что может помочь мне понять их ситуацию, и сказал: — На самом деле мы и сами не понимаем, как тут оказались. Последнее, что помню — это буквально семь-восемь часов нежного сна в мягкой постели до самолёта в Лондон, а затем странное чувство, как если бы я попал в зону турбулентности. И когда эта тряска прекращается, я открываю глаза и вижу непроглядную темноту и луну, хотя в Лос-Анжелесе на тот момент было около десяти часов утра.       Я пытаюсь разобраться в словах Джареда, но у меня совершенно не укладывается в голове, как за десять минут можно из своей кровати переместиться не просто в другое место, а за тридевять земель в тридесятое царство - словом, в задницу мира.       Мой взгляд переключился на Дженсена. Он быстро пробормотал, что с ним произошло тоже самое. Ничего нового. — Ладно. Все это очень и очень странно, но правду искать, хочешь не хочешь, а придётся. Кстати, зачем вы лазили в моей тумбочке? — Этот придурок, — Дженсен ткнул пальцем в своего напарника по сериалу, — разбил стакан на кухне и порезался, как малое дитя.       После этих слов «придурок» только высунул язык и скорчил смешную рожу, а Эклзу невозмутимо продолжил: — Ну, вот мы все и перерыли в поисках лейкопластыря, потому что этот неженка может умереть от такой глубокой раны, истекая кровью, — Дженсен посмотрел на Джареда, а тот повторил свою гримасу. — Вы, наверно, проголодались?       Оба кивнули, у Дженсена заблестели глаза, а губы расплылись в улыбке. — Ждите здесь, мама скоро уйдёт на работу, и тогда, возможно, я вас накормлю, — торопливо покинув комнату, я закрыла за собой дверь и направилась в ванную.       Подойдя к зеркалу, окинула себя пытливым взором. М-да, явно не топ-модель по-американски!       И вдруг непроизвольно у меня из горла вырвался оглушительный крик. Однако то был крик ни удивления, ни ужаса, а самого что ни на есть счастья. Закусив губу, я в панике начала бормотать себе под нос: — Боже, Дженсен и Джаред у меня в спальне, боже, вижу их вживую, они... они... они действительно здесь! О боже, спокойно, Кассандра, спокойно... Да о каком, к чёрту, спокойствии вообще может идти речь?! — звонкий истерический смех эхом отразился от блестящего влагой кафеля. Если бы меня в таком состоянии увидел кто-нибудь из медперсонала психиатрической больницы, то меня без лишних сомнений затолкали в одиночную камеру, предварительно запихнув в тугой плен смирительной рубашки.       Я подошла к раковине, до упора отвинтила кран и окатила лицо ледяной водой, надеясь, что это поможет прийти в себя. Напрасно.       После этого ещё, наверно, десять минут я прыгала воинственным индейцем по ванной, зажигательно отплясывая победный танец и напевая макарену. Потом немного собралась с мыслями, отхватила от самой себя несколько пощёчин, вновь умылась и вышла из ванной, на сей раз держа путь на кухню. Пока я сходила с ума, мама уже успела уехать на работу.       На столе высилась красивая и ровная, как один, стопка оладушек, политых сладким сиропом. Тут же в общей аппетитной компании был и пирог. А рядом с ним записка, она гласила:       «Сегодня приду очень поздно, в холодильнике обед и ужин, а это пирог тебе. Только не ешь его весь сразу: не хочу быть тем, кого ты будешь яростно обвинять в жирке на твоём животе.

P.S. Люблю тебя, мама».

      Я перечитала последнее предложение несколько раз, а затем отложила записку и уже было принялась за оладьи, как вдруг вспомнила о незаслуженно забытых мной звёздах мирового масштаба. Какие-то Дженсен и Джаред, подумаешь!       Подпрыгивая и подскакивая, я, переполняемая волнением и неверием в реальность сегодняшнего утра, бодро зашагала в спальню. Перед самой дверью несколько раз глубоко вздохнула, настраиваясь, и открыла дверь.       Волна злости и смущения совершенно неожиданно накрыла меня...