Действительно реальность?

      Когда я очнулась, в комнате уже никого не было. Идеальная тишина, ничто не предвещает грозы - точная картина сегодняшнего утра, дежавю. День сурка какой-то!       Мои глаза постепенно привыкали к яркому свету. Щурясь, я поднялась на ноги и сделала несколько шагов. Меня немного клонило в сторону, как если бы накануне я выпила стопки эдак две неразбавленного виски со льдом.       Пытаясь собрать все куски мыслей и воспоминаний воедино, направилась на кухню, так как съеденные мной оладья уже давно прошли тонкую кишку. Естественная потребность в пище учтиво напоминала о своём существовании: под ложечкой засосало, желудок сжался и недовольно заурчал. Этот негромкий утробный звук показался мне воем выброшенного на мель кашалота; я зажмурилась и успокаивающе провела рукой по животу. «Где эти придурки?» — возмутилась про себя.       Кто ищет - тот всегда найдёт. Не знаю, к счастью или нет, но я застала моих визитёров в гостиной; на этот раз их было уже трое. Новоприбывший субъект удобно расположился на мягком кожаном диванчике и без тени смущения хохотал с Джеями, обмениваясь остротами, словно они были старыми друзьями, и с интересом листая мамин журнал «Cosmopolitan».       Я забыла, зачем шла на кухню, вновь преисполнившись праведного гнева, и на всех парах кинулась к ним. Увидев, над кем они посмеивались, я без промедления заразилась дурным примером и прыснула. Так как Джеям и новому гостю до сих пор не приходилось застать меня в хорошем настроении, тем более с улыбкой на лице, они прикрыли свой любительский «Comedy Club» и недоуменно уставились на меня. Оно и понятно - знаете ли, нормальные девушки тихонечко смеются, но только не я.       Я обычно ржу как конь, размахиваю руками, изображая недобитую куропатку, издаю звуки отсталого ламантина и при этом пытаюсь дышать, фырча заправским паровозом. Так что, сами видите, зрелище это не для слабонервных.       Поймав на себе взгляды глаз, что приобрели размеры чайных блюдец, я поспешила закончить этот спектакль в театре абсурда. Мужчины ещё долго смотрели на меня, с особым тщанием подавляя приступы смеха, но уже надо мной. Потом один из них отложил журнал, на переливчатом глянце обложки которого блистало своей противоречивой красотой густо напудренное лицо нашего знаменитого Зверева. Я прекрасно понимала смешанные чувства американцев насчёт этого голубчика, но то, что я могу быть куда более несуразной и глупой, до меня дошло не сразу. — Что вы пялитесь? — лучшая защита - нападение, как гласит народная мудрость. Поэтому я без раздумий пошла в атаку, вспомнив о хорошо забытой обиде, — да, я знаю, моим смехом можно пытать, но это не вашего ума дело! А теперь мне бы хотелось узнать кое-что ещё...       Сузив глаза, я уставилась на голубоглазого гостя. Он с вызовом смотрел на меня в ответ — казалось, мы играли в гляделки, поскольку ни один из нас за прошедшую минуту ещё не моргнул. Я с энтузиазмом и наглостью трактора продолжала напор, сверля беднягу свирепым взглядом. Где-где, а уж в гляделках я признанный чемпион.       Спустя полторы минуты черноволосый не выдержал, моргнул, а затем ещё и ещё, у него из глаз брызнули слёзы. Насладившись кратким триумфом, я удовлетворенно начала: — Не хочу показаться банальной или предсказуемой, но всё-таки! Какого черта Миша Коллинз делает здесь?       И тут же, не дав никакого шанса ответить, продолжила: — Ладно, к этим двум, — указала пальцем на Дженсена, затем на Джареда, — я привыкла, даже как-то начала считать это не таким нереальным, но появление "младенца в плащике" меня просто повергло в шок и дикий ужас. Если ты не против, будь добр, объяснись.       Коллинз уже охотно открыл рот, чтобы протараторить какую-нибудь небылицу по этому поводу, однако, я, опять перебив его, довела свой монолог до ума уточнением: — Но только не смей говорить, что ты не знаешь, как здесь оказался! У меня за спиной пять лет вольной борьбы, а здесь недалеко за дверью бита, и я не поскуплюсь и отлуплю вас всех так, что фамилию забудете, и после чего запущу каждому в лицо по пудингу. Поверьте, я сделаю это, не нужно недоверчивых насмешек и кривых улыбок. Ну а теперь, уважаемый, можешь начать объяснять, ибо я не люблю играть в «хорошего полицейского».       «Ангел» с опаской посмотрел на меня и с немым вопросом обратился к Джеям, которые, в свою очередь, пробурчали что-то неопределённое. Он вздохнул и, в конце концов, спросил, как бы обращаясь к «братьям», и, тем не менее его слова эхом отразились от каждой стены, прозвенели в ушах и растворились в пронизанном напряжением воздухе: — Вы что, ничего ей не сказали?..