Зарисовки ненаписанной картины

Первым ощущением стало реатцу. Накатывающая волнами, переливающаяся калейдоскопом эмоций - окружающих. Застывшая выверено ажурными построениями - кидо. И огромный, смутно знакомый, обманчиво спокойный изменчивый океан солнечного пламени – рядом. Солнечно-рыжий – полуденно спокойный, плещущий легким прибоем ленивой самоиронии. Ало-золотое пламя накатывающее штормом азарта, упоения, веселой ярости и легкой бесшабашности. Багрово-черный густой и неумолимый, как поток подземного пламени, гнев. Ощущения просыпались, множились. Шорох ветвей за окном. Поскрипывание половиц. Гортанные команды и удары бокенов вдалеке. И кто-то рядом утомленно вздохнул, перебирая шуршащие бумаги. Запах туши, бумаги и горьковато-пряный аромат крепкого чая. Сегодня добавилась едва уловимая нотка оружейной смазки и крови от того, кто рядом. Ощущение прохлады на лице, едва заметная щекотка одежд, теплая полированная поверхность стола под рукой. Покалывание затекшего от долгой однообразной позы тела. Успокаивающе знакомое шуршание бумаг прекратилось. - Ну, пожалуй, на сегодня с нас хватит. Закроешь кабинет и чтоб тоже отдыхать. Мне полудохлые от усталости лейтенанты без надобности. Голова согласно кивает. Уверенно-легкие, несмотря на явную усталость, шаги проходят мимо его в сторону двери. Последним приходит зрение. Край глаза успевает заметить спокойно-сильный разворот широких плеч под капитанским хаори, скрывшихся за проемом. Пятый отряд. Осталось еще совсем немного. Заставить непослушное, будто онемелое тело встать. Подойти к старому, непонятно кем и когда повешенному в простенке зеркалу. И медленно поднять ставший ощутимо тяжелым взгляд. В пыльном зазеркалье отражался обманчиво стройный мужчина в форме с лейтенантским значком на рукаве. Среднего роста, из-за несгибаемо прямой осанки казавшийся выше. Приятное лицо с скорее европейскими чертами. Темно-каштановые волосы небрежно зачесаны назад. Кофейно-черные, полночные глаза внимательно вглядываются в отражение. Будто в поисках чего-то. Рука сама стягивает дужки очков. Рассыпается лунным серебром дальнее эхо переливчатого смеха занпакто. И широкий четко очерченный рот изгибается в легкой полуулыбке. - Здравствуй, Айзен Соуске. Долго же ты спал.