Рождественский подарок

Как незаметно подкралась весна, а Драко и Гермиона ходили по Хогвартсу, метая друг в друга яростные взгляды. После того вечера они ни разу не встречались, и каждый из них винил другого в случившемся. Гермиона винила его в том, что он не оттолкнул её, не сказал резкое «ненавижу!». Драко винил её в том, что она решилась доказать ему, что после войны все границы полетели прахом, что села к нему на колени, что вызвала в нём ураган эмоций. И вот очередной обед, опять эти гневные взгляды, но каждый из них знал, сколько страсти скрывается за этим взглядом. Он не выдержал, он дал слабину, он слишком долго держался. Грейнджер выходит из зала, и он идёт за ней. Безлюдный коридор. Тёмный угол. Страстный поцелуй. Они больше не могли противится желанию, слишком больно. Они задыхались друг без друга. Он прерывает поцелуй, и прикасается губами к мочке её уха, обдаёт жарким дыханием её шею и тихо шепчет «Выручай-комната, через час». Она снова стоит у Выруйчай-комнаты, снова боится войти, снова сомневается в правильности решения, но так хочется снова вдохнуть его аромат, запустить руку в идеальные платиновые волосы, так хочется ненадолго сойти с ума. И Гермиона открывает дверь. - Опять опаз…- Драко не успевает договорить, потому что она бросает яростный взгляд. - Снова! – И садится в соседнее кресло. Комната осталось всё той же. Камин, два кресла, стол. На столе стоит бутылка красного вина, но они знают, что сегодня эта бутылка останется недопитой. Он наливает вино в два бокала и протягивает ей один. Своими горячими руками она еле дотрагивается до его ледяной кожи, но этого прикосновения достаточно, чтобы понять, что случилось в следующую минуту. Бокал летит на пол, а они снова сливаются в томном поцелуе. Это длится долго, почти всю ночь, но никто не хочет отрываться. Каждый наслаждается этим моментом, каждый знает, что это не правильно, что так нельзя, что Мир их не примет. А существует ли это «Мы»? Нет, существует он и она. Большего они не могут себе позволить. Пусть всё останется в этой комнате. Эти поцелуи, эта страсть, эта любовь. Пусть о ней никто не узнает, пусть это будет их маленькая тайна. Пусть это будет их маленький сумасшедший Мир. И вот утро, ей снова пора уходить. Но она до сих пор стоит в этой комнате, она чувствует, что должна что-то сказать. Пусть она покажет слабину, но скажет. И девушка бессильно садится в кресло, прикладывая к губам почти полную бутылку вина. - Знаешь, Грейнджер, так над коллекционным вином 1917 года ещё никто не издевался. – Драко как всегда ухмыляется, но сейчас всё что он говорит не имеет значения. - Я должна тебе что-то сказать! – Она снова делает большой глоток вина. – Малфой, я кажется люблю тебя… Она сказала, что любит его. А что может сказать он? Человек, которому никогда в жизни ещё не говорили этих слов. Чем может ответить Драко? Пожиратель просто стоит и молчит. Нужно что-то сделать так не может продолжаться, он знает, что это не правильно, так же как и знает, что если сейчас сделает что-то не так, то больше не сможет дышать без неё. Нет! Он слишком горд, чтобы это признать! Он будет до последнего кричать о ненависти, и только немногие расслышат за этим крикам слабый шёпот «Я люблю тебя». - Какая же ты дура, Грейнджер! Ты не нужна мне! Я просто хотел тебя унизить, показать какой шлюхой ты можешь быть! Мне на тебя плевать, грязнокровка! – Он старается задеть побольнее. Ему плевать, он ненавидит! Как же просто ненавидеть на словах, и как сложно успокоить сердце, которое шепчет тебя «Дурак!». Даже разум уже твердит «Ты не будешь счастлив без неё». Но он не знает слова счастье. Зачем всё усложнять? Они не смогут быть вместе НИКОГДА, так зачем они затеяли эту игру в любовь? Зачем? В глазах стоят слёзы. Она знала это. Зачем сказала? Зачем всё испортила? Но больше она не доставит ему такого удовольствия! Больше не покажет свою слабину, больше он не услышит от неё эти слова. Как же она сейчас надеялась на то, что когда-нибудь его унизят точно так же, что его опустят, растопчут его любовь, чтобы он понял насколько большая дыра образовывается в сердце в этот момент. Чтобы понял сколько боли может чувствовать человек от одних слов! Как же ей сейчас хотелось, чтобы её ударили, мучили Круциатусом, избили до полусмерти, но только, чтобы физическая боль заглушила моральную. Но только надо успокоится! Сейчас она должна быть сильной, она не может позволить себе заплакать и убежать. - Знаешь, наверное, я действительно дура, раз решила, что ты способен на такие сильные чувства, как любовь! Ты ничтожество, Малфой! Ничтожество, которое не способно чувствовать, которое не способно любить! Ты можешь только ненавидеть! Больше никогда не приближайся ко мне, мерзкий хорёк! Всё кончено! Больше она не придёт в эту комнату с тёплым камином и не выпьет с ним вина, больше ничего не будет! И она не бежит, а спокойно выходит из комнаты, держа в одной руке туфли, а во второй вино. Что будет,если её увидят в таком виде? Да ей плевать. Ничего не может быть хуже того, что с ней происходит сейчас.