Игла

      Глаза в блаженном приливе тускнеют, расширенные сосуды в белках до минимума сжимают зрачок, что его почти не видно. Частицы лучевых осколков парят повсюду, тормозя перед «наркоманом» новый мир и новые возможности; краски блестели ярче…       — Ещё чуть-чуть, тише… Не тревожьте, не прогоняйте это ощущение… Я скоро… Почти! — и в такие моменты спасение города от кучки ДЕЗовцев может подождать: ещё не выбравший свой путь птенец волен сам решать быть ему героем али злодеем. А пока роковой выбор не сделан, можно вздохнуть полной грудью и упиваться — да, упиваться! — силой, не жаждой, а именно силой, которой у него теперь не отнять и целому миру! …       — Эй, Ди, — и блаженная Нирвана мигом забывается, оставляя поганый остаток, словно химическую брешь, мышцы приятно болят, напоминая о кайфе, а голова — звенит и не реагирует ни на боль, ни на холод, ни на жару — ни на что… Так, что его сейчас и один самый гнусный и самый слабый солдат ДЕЗа с лёгкостью «возьмёт тёпленьким»! — ты не забыл? Нам ещё с тобою в доках диллеров искать?! Сам же предложил, а теперь…       — Абигейл! — он словно выдаёт себя этими словами, от которых девушка замолкает: он всегда называл её наедине «Проныра»; он спёкся… — То есть… Мх, Проныра! … Уже иду. И не говори ничего Реджи, ладно, o'key?       — Я с ним и не общаюсь, он — Твой брат. Сам с ним и разбирайся… Может, Юджин… то есть «Ангел» настучит?!       — Ага, пусть только попробует, — голова мигом наполнилась злостью, свирепо накалённый проводок разума вспыхнул, — Я ему тотчас устрою…       Кулак, обратившийся в дым, немедля вкренился в поверхность стены, пробив её; забрезжили красные, злые снопы искр… Кайф прошёл, осталась не упоённая злость… И хочется ещё силы…