Ревность

Без двадцати три. Глухое тиканье часов отзывается гулкой болью в голове. Огромная кипа бумаг на столе невероятным образом усиливает ее. Уже давно за полночь, но Джон и не думает появляться на пороге. Да что он себе думает? Вот уже как месяц, он приходит домой поздно. Ни записки, ни смс. Думает, что я не знаю, что я не замечаю. У него любовник – это ясно, как божий день. От этих мыслей хочется рвать, метать и топтать, избивать до полусмерти того человека, который... Который... Забирает у меня Джона. С громким скрипом отодвинув стул, иду к шкафу. Вещи в нем сложены аккуратной стопочкой и выглажены. Как чистоплотно. Беру первую попавшуюся рубашку из середины стопки, чем тут же нарушаю весь порядок, царящий на полке. Белая. Ношеная. Пахнет. Пахнет Джоном. Подношу ее ближе к носу и, почти с блаженством, вдыхаю аромат. Этот его особый запах. Запах, от которого мое сознание затуманивается, и думать становится невозможно. Запах, от которого сердцебиение отчаянно ускоряется. Запах, от которого расширяются зрачки в глазах. Запах Джона. Звук шагов доносится до моих ушей, и я вздрагиваю от неожиданности. Через пару мгновений дверь слегка приоткрывается, впуская внутрь чересчур пьяного мужчину. Наспех застегнутая рубашка, измятая, что так нехарактерно для Ватсона. Пара коротких мужских волосков на воротнике с потрохами выдают истинную причину его позднего возвращения. Стоит неуверенно, слегка пошатываясь, сильный запах алкоголя, вперемешку с незнакомым одеколоном. Лихорадочно блестящие глаза и до крови искусанные губы. Он никогда их не кусал, значит... Кто-то другой... Злость медленно начинает закипать во мне, и я стискиваю зубы, пытаясь себя успокоить. Красное пятно на шее, следы от веревок на запястьях... Что за черт? До боли сжимаю кулаки, чтобы не сорваться прямо сейчас. Прошла лишь пару секунд, но я уже готов убить его и разорвать на кусочки. Мысли закручиваются в неистовой безумной воронке и сходятся в одном простом выводе: Я люблю его. Люблю, черт возьми. От этого я только сильнее сжимаю кулаки, до побеления костяшек пальцев. – Где ты был? - в голосе твердое безразличие. По крайней мере, я пытаюсь его изобразить, но выходит из рук вон плохо. – Да по работе... Много дел, сам понимаешь, приходится задерживаться. Тут мое терпение лопается. Голову застилает туманом, и я понимаю, что не могу больше сдерживаться. – Какого черта ты мне врешь, Джон?! – дрожащий голос тут же сменяется на крик. Злобно бросаю его чертову рубашку на пол. – Я же сказал... – Заткнись! Я спрашиваю, где ты был, черт тебя дери?! В ответ слышится глухое молчание. Ватсон, потупив взгляд, виновато смотрит в пол. Я не выдерживаю, и быстрым шагом, опрокидывая все на своем пути, подхожу вплотную к нему. За мной слышится громкий треск разбившейся вазы. Острые, разноцветные осколки мелким дождем осыпаются на ковер. Плевать. Наклонившись прямо к его уху, я шепчу всего один, такой важный для меня сейчас, вопрос: "Кто он, Джон?". Он не движется и даже не смотрит на меня. Крепко хватаю мужчину за воротник и притягиваю ближе к себе. – Шер... Лок... - хрипло шепчет мне Ватсон. От этого голоса я словно пьянею и окончательно перестаю держать себя в руках. Я ясно чувствую его обжигающее дыхание на себе. Пара мгновений - и мои губы уже накрывают его. Еще пара - и он неожиданно отвечает мне на поцелуй. Неожиданно уверенно и страстно. - Джон..? - шепчу ему прямо в губы. - Не сейчас, Шер. Пожалуйста. Просто продолжай, - со сбивающимся дыханием отвечает доктор. Я уже явно чувствую, как он напрягся, и прижимаю колено к его паху. Он вздрагивает и запрокидывает голову назад, открывая мне шею. Я не упускаю этой возможности и тут же целую его туда, слегка прикусывая и оставляя новую отметину. Спускаюсь ниже, срывая с него рубашку и оставляя дорожку из красных следов. Он громко дышит и вжимается в стену. Какая бурная реакция. Хотя... И я не лучше. Сбивающееся дыхание, красные щеки, выпуклость на штанах и практически безумный взгляд. Видимо, я немного медлил, поскольку Джон уже умоляет меня продолжить. От этого парня крышу сносит, серьезно. Молниеносно я расстегиваю ремень на джинсах и избавляюсь от них. Сквозь трусы провожу пальцем по его стоящему достоинству. Он прогибается навстречу, и я чувствую, как все горит у меня внутри. Под его молящим взглядом стягиваю и этот лишний предмет одежды. Провожу рукой по стволу, заставляя Ватсона едва слышно застонать. Недолго медлю и аккуратно слизываю с его головки смазку... - Прерви свой рассказ на секундочку, Шерлок. - Что такое, Майкрофт? - Понимаешь, - шурша бумагами, отвечает он, - когда я спросил тебя, что ты делал вчера, я не хотел такого подробного пересказа событий. - Зачем тогда спрашивать? - Простая вежливость, Шерлок.