Не только Гарри и не только Поттер

Сколько себя помню, я всегда считал себя одиноким и никому не нужным, по крайней мере, я имею в виду магический мир. Даже Сириус, которого все считали моим Крестным как, мне кажется, и он сам, но на деле он был моим вторым отцом, которому я тоже не был нужен. В его голове после 12 лет Азкабана, да потом еще вмешательства Дамблдора, остались лишь воспоминания, которыми он только и жил. Жил памятью о Джеймсе и Лили и их школьных годах, а меня воспринимал, как их замену, а не как одинокого и никому ненужного ребенка. И все-равно мне было больно из-за его потери, когда он упал в «Арку Смерти» в Отделе Тайн, неделю назад. Но я давно привык к одиночеству, хотя у меня и были приятели и «друзья», а в обычном мире было по-настоящему 4 друга о которых никто в маг мире не знал, потому что в мире Магии магглов приравнивают к домашним животным, только вот друзья-волшебники считали себя друзьями Героя и Избранного — Гарри Поттера, а не моими. Вы спросите в чем разница? А меня, просто Гарри, никто не знает, потому, что никогда и не пытались узнать, считая что знают обо мне все. Как когда-то, в поезде, перед первым курсом, Гермиона, увидев меня, выдала: « О, ты Гарри Поттер? Я все про тебя знаю....». Эта фраза могла бы стать девизом всех и каждого в магическом мире. Все про меня всегда все знают. Смешно. Гарри Поттер. Имя, которого я не узнал за все мое пребывание в доме моей тетки, где я оказался после смерти моих родителей в, почти, полуторагодовалом возрасте. Сначала я не мог понять, что я делаю не так и меня не любят и все время кричат. А своего имени я не знал до того, как попал в больницу, когда мне было уже пять лет. И там, лежа в коме чуть больше года, я узнал свое имя и не только его. Но давайте все по-порядку. Зовут меня Габриэль Гарольд Джеймс Сириус Поттер-Блэк. В мире магов известный как Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил, Герой и Избранный. Тот, кто до пяти лет жил в чулане под лестницей в доме тети Петуньи и дяди Вернона. Где меня ненавидели и наказывали за все сразу, что я, даже очень стараясь, не мог понять «за что?». Чтобы я не делал, как ни старался быть «хорошим», чтобы меня любили так же, как Дадли, моего кузена, но меня морили голодом по несколько дней, закрывая в моем чулане. А еще били и называли «уродом», «ненормальным», «ублюдком» и, наименее обидным, «мальчишкой». Таким многоликим было мое имя. В один из дней, когда я не смог удержать в руках сковородку с яичницей, которую готовил на завтрак для своих родственников. Я её уронил, из-за того, что сильно кружилась голова от сильного голода, после трех дней запертых в чулане, с только одним стаканом воды в день . Последнее, что я увидел, это кулак дяди Вернона, который летел мне в голову. Очнулся я в темной комнате, которую сначала принял за свой чуланчик, куда часто меня бросали после битья, где все мои побои проходили за несколько дней, я ведь и в правду был ненормальным, вокруг меня всегда что-то странное происходило. То взорвалась тетина ваза, то кусочек торта полетел ко мне, то перекрасились волосы Дадли в зеленый цвет. Но сейчас я не услышал никаких звуков, которые обычно были в доме, и я решил оглядеться. Когда, чуть позже, я привык к слабому освещению, то оказалось, что я находился в большой библиотеке, такой, какую я однажды подглядел по телевизору в каком-то историческом фильме, который смотрели Дурсли, в один из вечеров. В библиотеке было много стеллажей с книгами, которые простирались на много метров и переходили в другие коридоры, так же созданные стеллажами с книгами. Это был книжный лабиринт, который, в конце-концов, выходил к окну, возле которого стоял столик и два удобных, на вид, кресла. В одном из кресел я увидел мужскую фигуру, которая подняла голову, когда заметила меня, и на меня посмотрели ярко-красные глаза. И было в них столько злобы, что дяде Вернону до них далеко. Это так сильно испугало меня, что я рванул назад, с одной лишь мыслью, оказаться как можно дальше от этого монстра. И в следующую секунду я завис над своим собственным тельцем, которое смотрелось таким маленьким и жалким на, большой для меня, больничной кровати. А всякие шнуры и трубочки, которые соединяли мое тело и аппаратуру, давали понять, что я нахожусь в больнице. Когда в палату зашел врач, то я понял, что меня никто не видит, а так как я уже давно свыкся с тем, что я ненормальный, то особо и не испугался. Скорее всего, я просто воспринимал все отстраненно, как робот, без чувств. Так я провисел некоторое время, а потом решил полетать, как во сне, и мне это удалось, опять же, как и во сне. То есть по моему желанию я двигался в воздухе в ту сторону, куда и хотел, это больше напоминало парение. Себя я воспринимал как светящуюся звездочку, которая была связана с телом светящейся ниточкой. И пока я не отлетал на большие расстояния, эта ниточка меня не ограничивала. А вот один раз я полетел за доктором, который рассказывал какой-то женщине, в строгой одежде, о том, что я лежу в коме уже месяц, и я хотел послушать и дальше, но вдруг моя ниточка напряглась и потащила меня обратно. Причем летел я с большой скоростью и через несколько стен, разделяющих мою палату и то место куда я долетел за доктором. И опять я влетел в свое тело, но успел заметить, что влетел я в голову и оказался снова в библиотеке. На этот раз я не искал монстра, а решил понять что это за место, ведь читать я еще не умел, хоть и буквы из алфавита выучил, по книге с картинками, которую выкинул Дадли. На почти пустой полке, которая была близка ко мне, я взял первую попавшуюся книгу и открыл её. Книга была в картинках, которые двигались, как живые, а так же имели и звук. И показывали они мою жизнь, а точнее то, что было когда мне было 3 года. Меня это очень удивило, но потом я вспомнил, что влетел в свою голову, а это значит, что в моей голове таким образом хранятся мои воспоминания. Ну, подумаешь, еще одна ненормальность. Но тут я подумал о своих родителях, которых я не помню, и хоть тетя говорила, что они были наркоманами и пьяницами, я все-равно захотел увидеть как они выглядели. Так я пересмотрел все свои книги-воспоминания и нашел те, где были мои родители. Когда я увидел улыбку моей мамы, которая была красавицей с рыжими волосами и зелеными, как у меня, глазами, то я понял, что мои родственники мне лгали. Никакая она не наркоманка и шлюха, а очень хорошая и добрая мама, которая была волшебницей с волшебной палочкой. А так же волшебником был и мой отец, как и другие люди, которых я видел в своих детских воспоминаниях. А еще, я узнал как меня звали. Меня звали Гарри Поттер, так ко мне обращались все, когда в доме были люди, кроме моих родителей и Крестного. А без чужих меня называли Габриэль. Я видел как колдовала моя мама и мой папа, а так же как проходил какой-то ритуал, который мои родители называли « Представление Наследника с Полным Принятием в оба Рода», как делали со всеми чистокровными волшебниками , чтобы я был под их защитой. Моими родителями были все трое: мама Лили, папа Джеймс и папа Сири. Теперь я понял в кого я ненормальный, ведь у всех двое родителей, а у меня их трое. Также по просмотру моих воспоминаний, которые до этого только хранились, как видео-кассеты на полках, но я не помнил, что на них записано, я сделал свои выводы. Мама часто рассказывала мне вместо сказок истории из своей и папиных жизней. Оказывается папы любили и маму и друг друга, а в магическом мире такое случается, и я родился очень сильным волшебником из-за такого брака. Вот только быть таким сильным опасно, пока не вырастешь и не научишься управлять своей магией, чтобы она тебя смогла защитить. Поэтому все друзья родителей знали о том, что мои родители Лили и Джеймс Поттеры, а Сириус Блэк мой Крестный. А настоящими крестными стали какие-то странные личности, которых звали Кристиан и Демьян Блэкхарты. Тогда я и услышал свое полное имя, которое нельзя никому рассказывать, чтобы защитить меня. Их я видел только раз на самих крестинах и все. А там были только трое моих родителей и эти двое, а другие их друзья и знакомые об этих людях и крестинах не знали. А еще папа Джеймс мне говорил об историях нашего Рода и о наших предках, а так же о моем Наследии, только я не понял, что это такое. Да и сам папа сказал, что когда мне исполнится 11 лет, перед поступлением в школу Хогвартс, где меня и будут учить Магии, родители сводят меня в банк Гринготтс. Гоблины, которые и проведут какой-то ритуал, по выявлению этого самого Наследия, помогут скрыть необходимое от чужих глаз и других органов чувств. Так же я был свидетелем разговоров всех трех родителей, которые держали меня рядом с собой в магической люльке, которая меня держала в воздухе, чтобы я не поранился без присмотра. Один такой разговор был о пророчестве, где говорилось, что я должен уничтожить Темного Лорда, а потому мы все и прячемся, чтобы этот Темный нас не нашел и не убил меня. А еще они говорили, что не особо верят в такое расплывчатое пророчество, да и той пророчице, которая выдала его. А еще они говорили, что не верят больше старику, который во все это их впутал и готовили пути отступления. Подготовили Поттер-менор, который был всегда скрыт от общественности, и которая знала только о доме в Годриковой впадине. Вот только не успели, я видел, как пришел этот урод, у которого были ярко-красные глаза, и как мама, услышав крик отца Джеймса «Лили бери Гарри и беги!», взяла меня на руки и пыталась что-то сделать с медальоном на её шее. А потом сказала «Будь ты проклят Альбус Дамблдор, со своими играми нашими жизнями, ведь твой экстренный портал не работает, а значит ты хотел встречи Гарри с Волдемортом». Заатем меня посадили обратно в кроватку и я наблюдал, как Красноглазый выпустил в маму зеленый луч, который так часто снился мне раньше, но я не мог вспомнить где я это видел, и убил мою маму. А пока он смеялся своим ужасным смехом, от него отделился темный кусочек звездочки, так похожий на меня, когда я висел над своим телом. Только я весь такой светлый и яркий, а тот кусочек был намного меньше и очень черным и грязным, и он влетел в мою голову, сделав мне больно. А потом зеленый луч полетел в меня, и мне захотелось его схватить рукой, что я и сделал. Только он вырвался из моей руки и полетел назад к красноглазому, которого почему-то ударил, и он осыпался пеплом, а потом только темная тень улетела прочь. И никакая это была не авария, а самое настоящее убийство, мне опять все врали. А потом было много разных людей из которых я знал только второго моего папу, который меня помыл, накормил, а сам все время плакал, и потом уложил в кроватку спать. А проснулся я уже в чулане. Куда же делся Сири и как я оказался у людей, которые так ненавидят Магию и меня, из-за того, что и я Маг? А еще, я не знаю как и каким образом, но тот кусок красноглазого тоже находится в моей библиотеке, я это понял по этим жутким красным глазам. И судя по количеству книг, которые не могут быть моими воспоминаниями, я столько еще не жил, то это его воспоминания и знания именно этого красноглазого. И судя по их количеству, ему очень много лет. Тут я почувствовал присутствие второго рядом и повернулся, чтобы вновь увидеть эти глаза. И снова я оказался вне своего тела. Только в этот раз я успел заметить, что фигура уже не такая плотная, какой была в прошлый раз. Что это значит я еще не знал, но надеялся, что узнаю и это поможет мне избавиться от этого подселенца в моей голове. А ведь и правда подселенец, ведь шрам то у меня на лбу там, куда та темная звездочка, а точнее её кусочек, попала. Надо его выгнать, но вот его книжки с знаниями я хочу оставить себе, чтобы узнать и про его жизнь и про все то, что творилось вокруг него на протяжении всей его жизни в магическом мире. Мне надо сделать так, как говорили мои родители, быть осторожным и умным, для чего нужны знания. А у меня в голове есть уже целая библиотека, надо научиться читать и ей пользоваться, так как некоторые из книг, которые я просмотрел, были написаны и без картинок. Так и потекли дни, а за ними и месяцы, в течении которых я многое узнал и многому научился. А еще я стал сильнее, как бесплотный Дух. Теперь я мог летать на большие расстояния, без постоянного возвращения в тело. Кстати я научился сам контролировать свои путешествия в тело и из него. И после каждого такого принудительного возвращения, тень Волдеморта( такое прозвище было у красноглазого) становилась все прозрачнее и прозрачнее, из чего я сделал вывод, что я пока не умер из-за того, что он еще в моем теле, когда я вне его. А вот то, что он в один момент полностью растворится и мне придется занять свое тело полностью, помогло мне осознать, что скорее всего его смерть и станет моим пробуждением из комы. За полгода я успел научится читать, так как в детском отделении больницы были и дети, которым родители помогали читать и делали это по-слогам. Так же я научился и писать, в моей библиотеке стали появляться вещи необходимые мне, такие как стол, стул и все для письма, все по волшебству моих мыслей. А работало это как и во сне, в котором все зависит только от моей фантазии. А чтобы Волдеморт меня не нашел, я научился отгораживать свой закуток стеклянной стеной, которая была, как в детективах по телевизору, прозрачная с моей стороны и обычная с его. Поэтому я видел его пару раз бродящим и ищущим меня, но не видящим меня за этой стеной. Постепенно участок, отгороженный этой стеной, рос, а по мере моих занятий и просмотра воспоминаний о жизни мага Тома Риддла, который стал Темным Лордом, я передвигал стенку все дальше и дальше, пока для остатков красноглазого не осталось только то место с креслами перед окном . А еще, я так же видел, кто виноват, что Том стал таким злым и сделал с собой такую ужасную вещь, как порвал свою Душу на кусочки. Такой вот кусочек и жил во мне, вот только не долго ему осталось, ведь я тяну из него силу каждый раз, когда отдаляюсь от своего тела надолго. Но мне его не было жалко, ведь он же не пожалел меня маленького и пришел убить. Нет, мне было больно и жалко за ужасную жизнь в приюте маленького Тома, но не жалко того, в кого он превратился, когда пришел в наш дом и убил моих родителей. Еще, за время пока я был в коме, я узнал от медсестер и нянечек, которые меняли мне белье и капельницы, что моего дядю посадили в тюрьму. И самое интересное это то, что полиция пришла в дом потому, что дядя после того, как меня избил, бросил в чулан, в дом вбежал кот, в приоткрытую, Дадликом, входную дверь. Кот соседки побежал ко мне, а Миссис Фигг полезла было за котом и, открыв полностью входную дверь, увидела мою окровавленную тушку в закрывающемся чуланчике. Дядя попытался её вытолкать на улицу, а там за ночь замерзла подъездная дорожка, зима выдалась холодная, и миссис Фигг поскользнувшись упала и сломала шею. Соседи все это видели и в полицию позвонили, как же, в тихом городке такие ужасно интересные новости. Приехав полиция зашла в дом для опроса и дальнейшего ареста, но дядю уже понесло, а кровавую дорожку до чуланчика тетя еще не успела вымыть и полицейские заметили и её. А открыв чуланчик и узрев там мое полудохлое тельце охренели. Дядя попал в тюрьму строгого режима, тетя - в женскую, как сообщница, а Дадлика отдали к тетушке Мардж, сестре Вернона. Деньги от продажи дома поделили между Дадли и мной и положили их на мой счет в банке. Туда же приходило ежемесячное пособие от служб опеки и от трастового фонда, открытого моими родителями на случай их гибели и меня оставшегося сиротой, который выплачивал моим опекунам каждый месяц на мое содержание по 3000 фунтов. Я же говорил, что мои родители готовили шаги на все случаи жизни и смерти, и оттуда была взята сумма для оплаты ипотеки за дом на Тисовой, поэтому половину его стоимости и вернули на мой счет. То есть я не был обузой, а был курочкой несущей золотые яйца, но меня за это благодарили побоями, голодом и оскорблениями. Так им всем и надо, что заслужили, то пусть и получают. И может быть я выгляжу как маленький ангел, как говорят все посетители моей палаты, но ангелом все же не являюсь. А после просмотра воспоминаний того, как могут люди относиться к маленьким сиротам-ангелам (ведь и Том был похож на ангелочка внешностью), то я перестал быть доверчивым ребенком и смотрел на мир реально. Так что ждала меня школа-интернат, для детей у кого были слишком занятые родители и детей-сирот у которых были богатые родители, состояние которых могло позволить оплачивать полный пансион и содержать до совершеннолетия. В Англии было много закрытых школ-пансионов, или, как их называли по-другому, школ-интернатов, где воспитывались однополые дети . Цена за обучение зависела от качества и престижа школы, а так как за меня платили, по завещанию родителей, назначенные 3000 фунтов каждый месяц тому или тем, кто будет меня воспитывать и учить. Вот службы опеки меня и определили в очень престижную закрытую школу для мальчиков. Так что, после почти года моей комы, а так же моих успехов в ограждении всей библиотеки так, чтобы Том не смог забрать свои знания с собой, Красноглазый истаял и лишь небольшая темная дымка, оставшаяся от него, покинула мое тело, а я, бывший вне его в тот момент, за всем этим наблюдал. А потом я решил подождать и посмотреть, через сколько времени меня потянет назад в тело, когда в нем больше нет подселенца. Прошел, приблизительно, час и, под веселый гомон приборов подключенных ко мне, меня всосало внутрь, только вот в этот раз все было по другому. Я попал не в библиотеку, а пролетев её как ураган вылетел в окно, которое стало стеклянной дверью, и открыл глаза. Сразу, из-за вопивших приборов, прибежали врачи, ознаменовав мой выход из комы. Еще несколько месяцев реабилитации и вот я в своем новом доме-пансионе для мальчиков. Ну, что я могу сказать, мне все-таки повезло. Место куда я попал можно было сравнить с раем, особенно если сравнивать с детством Тома Риддла. Это в приютах растут волчата, а тут воспитываются дети аристократов и просто очень богатых людей. Просто дети, некоторые из которых, нужны лишь как Наследники и для статуса, а возиться родителям с ними некогда, вот и живут и воспитываются здесь дети, которые будут следующим поколением цвета английской аристократии. Ну, и я с ними, что поможет мне отточить аристократическое поведение и актерские умения, да и все другие нужные качества, которые подошли бы больше для Слизерина, чем для Гриффиндора. Но я решил не повторять ошибок Тома и не идти туда, где учатся амбициозные и знающие себе цену и где за мной будут наблюдать очень пристально. А пойду в Гриффиндор, который, априори, кишит лишь светлыми и не очень умными, где, с помощью актерских навыков можно затеряться. Что я и собираюсь сделать. Вам может показаться, что я знаю и понимаю слишком много для шестилетнего ребенка? Дело в том, что за время, что я провел в коме, время внутреннего мира и внешнего очень различались. Если кто не знает, то объясню. Когда мы спим, то наш сон делится на короткий и длинный. Длинный сон длится где-то 6 часов, а короткий всего несколько минут (10-20), и в эти несколько минут мы видим сны. Если проснуться во время быстрого сна, то нам кажется, что мы видели сны всю ночь, а на самом деле 5-10 минут максимум. А вот если проснуться во время длинного, то ничего не помнишь и думаешь, что тебе ничего не снилось. Вот и со мной произошло нечто подобное, только мое тело не спало, в канонном понимании, а было в коме, в то время, когда моя Душа могла быть в двух местах (и в разуме и вне тела) и не нуждалась во сне совсем. То находясь в своем разуме, который имел для меня вид библиотеки, без надобности на еду и сон, проходили дни, а во внешнем мире лишь несколько часов. Так что, к моменту выхода из комы, мой внутренний возраст и знания соответствовали где-то 17-ти годам. Приблизительно месяц комы за год внутреннего времени жизни. Когда я был в библиотеке, то читал сначала простые книги, с базовыми, для моего, почти шестилетнего возраста, знаниями. Потом постепенно усложняя программу, как только написанное, в каждой следующей книге, становилось доступно моему пониманию. За то время, что я пробыл в коме, почти вся библиотека была прочитана, а такая наука как Окклюменция, что начиналась со стен моего закутка, была освоена на все 200 %. А вот Легиллименция была выучена в теории, и теперь, выйдя из комы, займусь практикой, как только освоюсь с моим новым местом проживания. Так же я укрепил все свои магические каналы и ядро, которое подпитывалось от трех Источников, прочитав все про медитации и устройство организма людей и магов, что мне и помогло это сделать. Я стал видеть эти, светящиеся голубовато-белым, ниточки, которые превратились в канаты, уходящие к камням моих Родов, которых оказалось три, а не два. Ответы я на все возникающие вопросы я находил в знаниях Тома. Судя по прочитанным книгам, когда я победил Волдеморта, а мое выживание можно так истолковывать, то Родовая Магия Слизеринов выбрала меня своим Наследником по праву Сильного. И я имею в виду не физическую силу, а Магический потенциал, который у меня, как рожденного от триады, намного выше Тома и самого Дамблдора, уже сейчас. Ограничители, которые стояли на моей Магии, поставленные родителями временно до моего пятнадцатилетия, чтобы такие манипуляторы, как Дамблдор не смогли увидеть мою Силу, а значит угрозу своему могуществу, во мне . Никто, кроме родственников моего Рода, а точнее трех Родов, увидеть эти ограничители не могли. А без родителей они бы спали сами в мои 17 лет, когда я бы стал совершеннолетним и контролировал бы свои силы на все 100 % и мог их показывать или прятать по желанию. А из-за удара дяди Вернона пробудился крестраж, что спровоцировал мою Магию к защите своего носителя, введя меня в кому. Вот так крестраж Волди вкупе с моей Магией, желающей помочь, подточили ограничители, и они спали на мои 15 внутренних лет, все-таки для Магии считается ментальный возраст, а не физический. Так у меня было время свыкнуться со своей Магией и научиться её контролировать, а небольшие магические выбросы, которые я контролировал, чтобы сравнить внешние признаки и внутреннюю силу, в больнице считали за увеличившеюся мозговую деятельность или перебои с электричеством. Люди всегда находят объяснения для самых необъяснимых вещей, подстраивая под свое мировоззрение. Теперь, выписавшись из больницы, я попал в закрытую школу для мальчиков, что стала моим парком для познания себя и своих знаний на практике. За время проживания и обучения, я стал лучшим учеником по всем предметам. А так же занимался верховой ездой, фехтованием, теннисом, плаванием, танцами, рисованием и восточными единоборствами. Последнее я изучал в школе, открытой китайцем, которая находилась недалеко от нашей школы и я туда аппарировал на занятия, о чем никто не имел понятия. Аппарацию я выучил легко, все-таки мысли Волди о том, что у детей из-за того, что еще не знают рамки мира в котором живут, принимают все новое быстро и новые знания не вызывают отторжения из-за сомнений в своих возможностях это сделать. Теперь я знал, что я волшебник, видел в воспоминаниях, как колдуют или аппарируют другие волшебники, включая моих родителей, поэтому я и не сомневался, что и я смогу так, вот и смог. С первого раза, вспомнил как учился Том аппарировать, и просто повторил. И так было практически во всем. Магии нужна концентрация на том, что собираешься сделать и видение желанного результата, а слова лишь помогают в концентрации. Мне же, после медитаций и полного контроля своей Магии, стоило только захотеть и сконцентрироваться, результат был на лицо. Прав был Волдеморт, детям легче учить беспалочковую и невербальную магию. У меня она выходила легко. В общем развивался я гармонично. Шрам со лба со временем пропал, а рост организма и Магия исправил все то, что со мной сделали Дурсли. Как сказала врач нашей закрытой школы, то сломанные кости выправились с моим ростом и правильным питанием, так же как и ослабленные внутренние органы. Если бы я прожил со своими родственниками еще таких же 5 лет, то мое здоровье было бы подорвано навсегда. У меня было несколько приятелей с которыми у нас было много общих интересов. Не я один взрослел быстро, и без Магии есть некоторое количество детей, которые взрослели быстрее других и были серьезнее и собранней основной массы своих сверстников. Таких было всего пятеро на всю нашу младшую школу и разных биологических возрастов, от 6 и до 11 лет. Мы на внешние данные внимания не обращали, нас объединяли общие мысли и интересы. Был и один мальчик в инвалидной коляске, попав с семьей в аварию он остался инвалидом и сиротой, но он был ко мне ближе всех по своему умственному развитию. Опять же, из воспоминаний о наблюдениях Волди за людьми вокруг него, как магглов так и магов, он сделал выводы, что зачастую физический возраст не совпадает с ментальным развитием. Есть взрослые люди, прожившие много лет, прочитавшие кучу книг, но не сделавшие из этого никаких выводов и оставшиеся в своих поступках и решениях неразумными детьми. Ведь знать и применять знания, это разные вещи. Есть дети с мыслями и взглядом на жизнь схожий со стариками, а размер багажа знаний тут играет вторую роль. Ведь жили же наши предки, которые не умели читать и писать, но житейского ума и врожденного такта у них хватало, чтобы выжить и дожить до старости, иногда попутно сколотив огромные состояния. Вот где разница знаний и образования. Ты можешь получить высшее образование и остаться дураком, потому, что кроме того, что тебе разжевали и дали на блюдечке ты больше ничего не знаешь, оставаясь зашоренным во всех других аспектах жизни. А есть люди в деревнях, которые в своей простоте могут быть Мудрецами. И я с таким выводом Тома полностью согласен. Поэтому, не смотря на то, что мне практически 17 лет, а моим друзьям от 6 (как и моему телу) и до 11 лет (последний год в младшей школе, но и старшая школа продолжалась в нашем интернате, только в другом крыле учебного здания), нам это не мешало. Тут есть смысл объяснить принцип проживания и учебы. Всего в школе 12 классов: 5 - начальной школы и 7 — старшей школы. Каждый год обучения имеет по три класса, в каждом классе по-20 человек. Итого, в закрытой школе-интернате для мальчиков, учатся 720 этих самых мальчиков, если можно назвать мальчиками последние три года. Учебный корпус разделен на два крыла, одно из которых составляет 2/3 от всего здания и там учатся ребята старшей школы. А 1/3 находится младшая школа. Входы в обе школы находятся на разных концах здания, то есть обе школы хоть и находятся в одном здании, но полностью разделены. А вот общежитие устроено по другому принципу. В каждой комнате живут по два мальчика-одногодки и комната не меняется до конца обучения в школе. Таким образом новый набор въезжает жить в комнаты выпускников и живет там до своего совершеннолетия, которое совпадает с выпуском их школы с аттестатом о среднем образовании. Поэтому, вроде все одногодки и живут в комнатах рядом с друг-другом, но уже соседние комнаты могут быть с любым возрастом. Так что, исходя из такого распределения, комнаты большие и имеющие свой сан узел, вмещающие в себя две кровати полуторки с балдахином, который дает немного чувства уединенности и по прикроватной тумбочке. Два шкафа для одежды и один книжный с шестью полками, по три на каждого и один стол между кроватями стоящий торцом к окну, упираясь одним краем в это самое окно, где можно сидеть по обе стороны так, чтобы учить уроки вместе и не мешать друг-другу. Так как я был после комы, то есть не совсем еще здоров, то меня поселили в комнату с мальчиком в инвалидном кресле, который был, как и я сиротой, но после настоящей аварии, в отличии от меня и смерти моих родителей, которые так и считаются «погибшими в аварии». Итон Хейл был серьезным и, не по годам, умным мальчиком, позднее ставшим мне хорошим другом и прекрасным аналитиком. Из-за того, что он не мог заниматься в различных кружках и секциях, то сначала книги, а затем и компьютер, стали его друзьями и отдушиной. Позже, в 1993 году, когда интернет стал всемирной паутиной и стал доступен и нашей школе, а значит и нам, то Итон стал нашим мозговым центром и душой компании. В компанию подобрались еще один одиннадцатилетний Карл Саммерс, который остался нашим другом и перейдя в старшую школу, но жил с нами на этаже. Майкл Прайтон, восьми лет и Сэм Киттон девяти лет, так же стали моими друзьями, которые остались ими и позже. Были и другие более или менее неплохие ребята, но, к моему поступлению в Хогвартс, наша четверка стала настоящими друзьями, но я не мог, и не говорил им о том, что я волшебник. Летом, те дети, кто не имел родителей как и я, или по другим личным причинам не уезжали к родственникам, ездили в детский лагерь. Такие поездки мне очень нравились. Если в беспалочковой магии я практиковался в школе, где нашел специальное место, которое когда-то принадлежало магам и было нижними тремя этажами разрушенного менора, ушедшего в небытие Рода. Над ним находится надстройка с актовым залом и спортивными секциями. А в подвале, где я искал то, что излучало магию, я нашел дверь, под магглоотталкивающими чарами, ведущей в ритуальный (с разрушенным Камнем Рода) и тренировочный залы, а так же там были библиотека и хранилище с золотом (галеонами) и артефактами (которые и фонили магией, а я не трогал во избежание). А вот в лесу я искал магические растения для зелий, а так же искал и магических животных. И то, что я как и Волдеморт змееуст, я узнал еще в первое лето, болтая с местными змеями, которые мне помогали иногда в моих поисках. Я научился легилименции, а так же Обливейту, поэтому никто в школе не считал меня уродом или ненормальным. Я все-таки не мастер шпионажа, чтобы сливаться с пейзажем, и иногда попадался кому-то на глаза, делая что-то магическое. Тут мне помогали чтение мыслей и их корректировка, а иногда и стирание ненужных, в чем я напрактиковался вдоволь и освоился со своими навыками полностью. Своим друзьям я поправлял память лишь пару раз, ведь с ними я был спокоен, а Магия выходила из под контроля только при сильных эмоциональных всплесках, что происходило вне зоны комфорта, а значит без моих друзей.