Weariness

Сегодня был необычный ужин, Хёкджэ это знал. Хотя атмосфера, как всегда, была весёлой. Болтовня ни о чём, очередные расспросы Донхэ о прошедшем дне Хёка, и его рассказы, как он нашёл в интернете новый рецепт блюда, и как восхитительно выглядело, что Хэ не смог не приготовить. Не побаловать любимого новым - и последним, пожалуй - вкусом… - Спасибо, - Хёкджэ тянется в сторону Донхэ, чтобы поцеловать того в щеку в благодарность. Он сам никогда не любил готовить, и восхищался тем, что Хэ мог целыми днями проводить на кухне, стараясь только ради него. И это было самым ценным. После поцелуя Донхэ улыбается, затем судорожно вдыхает воздух. Напряжение. Хёк помнит этот сценарий наизусть. Не раз повторялось. И не раз, наверное, ещё повторится. Сейчас Хэ скажет, что он устал, и это будет правдой. Как бы Хёкджэ не старался, – да и старается ли? – временами их отношения заходят в тупик своим однообразием, наступает момент перерыва, и неизвестно, насколько долгим он будет на этот раз. - Я завтра уезжаю, - ранее тёплая улыбка сменяется грустной. Хэ поджимает губы и выжидающе смотрит на Хёка. Тот молчит несколько секунд, затем кивает. - Куда на этот раз? – голос звучит устало и безразлично, но Хёку правда интересно. - Не знаю. Куда билет попадётся, - Хэ ведёт плечами, безрассудно. Хёкджэ иногда задавался вопросом, почему Донхэ остался таким, каким был до их встречи. Безрассудным, ребячливым, слишком улыбчивым. С огромной любовью к приключениям, да и к самой жизни вообще. На его фоне Хёк казался намного взрослее и, наверняка, скучнее, хотя им обоим было по двадцать шесть лет, с разницей всего-то в полгода. - Ты же будешь мне звонить? – Хёк прислоняется поясницей к столешнице, медленно протирая полотенцем тарелку. Раньше ему нравилось наблюдать за тем, как Донхэ моет посуду. Было в этом что-то завораживающее и милое. Ещё обнимать его со спины, что-то шептать на ушко и слышать тихий смех, или просто чувствовать улыбку. Но Донхэ всегда каким-то чудом умудрялся втянуть в эти женские дела и самого Хёка, заставлять его протирать, убирать, раскладывать… Временами это заканчивалось игрой в плескание водой, с громким смехом на весь дом, или бурным сексом прямо на том же самом столе, за которым ужинали. - А ты мне ответишь? Казалось бы, простой вопрос, но он вводит Хёкджэ в ступор. Верно, он слишком часто игнорирует звонки Донхэ, даже сам того не замечая. - Ты же знаешь, что я буду по тебе скучать? Последний раз за этот месяц насладиться любимым телом… Изучить все чувствительные места снова, как в первый раз, оставить как можно больше отметин, особенно там, где их не видно, чтобы держались дольше и напоминали о Хёкджэ… Целоваться, и лежать в обнимку почти до утра, не разговаривая, просто чтобы запомнить запах, нежные объятия, переплетённые пальцы тёплых рук, и едва заметную счастливую улыбку младшего… Просто, если это и вправду последний раз и Донхэ найдёт себе кого-то другого, где-то, куда он уедет… Если встретит кого-то лучше… - Всё ты врёшь, не будешь по мне и капельки скучать. С работой ты забываешь обо всём, - не обиженно, только с усмешкой, констатируя факт. Хёкджэ думает, что это возможно и к лучшему. Работа его правда отвлекает, ему незачем грустить и втягивать себя в отрицательные эмоции. Утро наступает слишком быстро. Хэ варит кофе, пока Хёкджэ принимает душ, затем собирает вещи в небольшой рюкзак. Хёк в это время размышляет о погоде, завтракая в одиночестве, и о том, какую рубашку ему надеть сегодня на работу. Почему-то он ничего не чувствует, абсолютно. Очередная привычка абстрагироваться от ненужных и лишних эмоций? Или просто игра в безразличие? Немое: «Я и без тебя выживу, мне совсем не грустно». А в душе молиться и надеяться, чтобы он вернулся скорее, будет лучше, если сегодня же вечером. Пусть аэропорт отменит все рейсы! Такси приезжает рано, Хёк кусает губы, ожидая Донхэ на пороге дома. Он бы мог и сам его отвезти, но ему к восьми тридцати нужно быть на совещании. Донхэ выглядит безупречным и сексуальным в своей летней одежде. Всё слишком обтягивающее, что смотреть на него уже кажется большим грехом. И эта довольная улыбка-ухмылка действует на Хёка раздражающе. Нервы на пределе. Не хочется никуда не отпускать вовсе. Поцелуй с длительностью в несколько минут, жаль, что не в вечность. А Хёкджэ уже будто чувствует появляющееся между ними расстояние. - Я буду по тебе скучать. - Не ври, - Донхэ прищуривает глаза, а после прикрывает их солнцезащитными очками. Когда Хэ разворачивается и идёт в сторону такси, Хёк опускает взгляд с затылка на широкие мускулистые плечи, на талию, которую он когда-то часто обнимал, и затем на задницу, самую привлекательную из всех, что он видел. Первые годы Хёкджэ гордился собой, что смог заполучить такого парня, но что произошло и происходит теперь? Сегодняшняя поездка до работы, казалось, заняла времени намного дольше, чем обычно. Может, причиной тому была ностальгия о прошедшем? Или он уже соскучился по Донхэ? Хёку кажется, что с каждым разом эти разлуки все длиннее и длиннее, и Хэ отдаляется всё дальше и дальше. Но, конечно же, он всегда возвращается домой. Не по привычке ли? Донхэ перестал задерживаться рядом с Хёком больше, чем на три месяца. За эти три года он съездил в семь разных стран, и побывал в двенадцати городах. Менял работу так же, каждые три месяца, потому что работать на одном месте было для него скучно. Когда не было работы, сидел дома, дожидаясь Хёкджэ. Теперь старший осознавал, насколько действительно Хэ было трудно. Его мальчику, его Донхэ, который с детства привык путешествовать с родителями – сидеть в четырёх стенах. И жить с таким занудой, как Ли Хёкджэ, который кроме работы ни о чём не думает. Первый день без Хэ проходит вполне спокойно, как всегда. Хёкджэ занят своими делами, партнёры, фальшивые улыбки и лесть. Ещё на каждый входящий звонок дёргаться и слишком быстро отвечать, даже не посмотрев номер. Не хочется игнорировать, если это вдруг звонит Донхэ? Возвращается домой он ближе к полуночи. Обычно Хёк не оставался допоздна, но теперь дома его никто не ждёт. Возвращаться привычной дорогой, снова мыслями где-то в прошлом. Когда они познакомились, им было по двадцать лет, и случилось это банально в кругу друзей и общих знакомых. Хёк мог с уверенностью сказать, что это не было что-то вроде «увидели, влюбились и переспали на следующий день». Ему пришлось изрядно попотеть, чтобы завоевать Донхэ, вокруг которого всегда было много парней и девушек, которые тоже пытались заполучить парня. Хёкджэ смог доказать, что он лучше всех, что он сможет сделать Хэ счастливым, если тот будет с ним. Донхэ доверился, полюбил, они начали встречаться, а позже и вместе жить. И вдруг всё стало до чёртиков скучно… или же появилось реальное безразличие? Второй день без Донхэ был почти таким же, как и первый. Отличился только тем, что Хёк случайно пролил на себя чашку кофе. На синюю рубашку, которую подарил Хэ… и которую Хёкджэ пришлось самому гладить этим утром. Хёк отчего-то засмеялся, вспомнив, каким заботливым был Донхэ. Он вставал всегда рано утром, чтобы погладить его рубашки, готовил завтрак. Или же просыпался в три часа ночи, только чтобы приготовить Хёку кофе, потому что тот засиживался допоздна за ноутбуком, разбирая завалы на работе. Получал ли он за это хотя бы благодарность? Этого Хёк не помнил… Со временем всё стало таким привычным и незаметным, и Хёкджэ начал думать, что всё это входит в негласные обязанности Донхэ. Сидя в своём кабинете и смотря на экран ноутбука, Хёк всё чаще уходил мыслями в воспоминания. С каждым днём всё больше проявлялась тоска. Когда Донхэ первый раз предложил поехать вместе куда-нибудь – а это было три года назад – Хёкджэ отказал, оправдываясь учёбой. Хэ смирился. На второй раз, когда младший попросил съездить отдохнуть – оправданием стала работа. На третий раз Донхэ просто исчез сам. Ни о чём не спросив, и не сообщив. В каком-то смысле Хёкджэ тогда понимал Хэ. У старшего слишком престижная работа, и слишком большая ответственность за неё, из-за которой он не мог путешествовать вместе с ним. А так же устраивать свидания, романтические вечера или просто… пересмотреть в тысячный раз любимый фильм Донхэ, обнявшись на диване под пледом. Не мог уделить внимание даже на такие мелочи, что со временем в отношениях возник какой-то холод и отстранённость. Но по возвращению Донхэ после двухнедельного исчезновения, первым делом, которым они занялись, был секс. Когда Хёк пришёл домой, Хэ только вышел из ванны, и… долгая разлука дала о себе знать. Может, они до сих пор в состоянии оставаться любовниками только именно из-за того, что Донхэ периодически уезжает, и они скучают друг по другу? - Ты бы мог меня предупредить, - Хёкджэ не сердился, в конце концов, Донхэ был взрослым двадцатичетырёхлетним парнем, который в состоянии сам о себе позаботиться. Но они были парой, и он должен был удосужиться, хотя бы сообщить ему о том, что уезжает. - Я не хотел снова услышать в ответ «подожди, когда у меня будет отпуск, мы вместе поедем куда-нибудь». Я устал, Хёк. Я не такой, как ты. Я не способен сидеть в офисе по двадцать часов в сутки, пялясь в монитор, и до мозолей на пальцах писать что-то на бумаге. Мне нужно движение! Куда-то ехать, что-то смотреть, мечтать, набираться новых впечатлений… Я не хочу проводить одну половину своей жизни на работе, а вторую дома перед теликом. В тот день слова Донхэ в очередной раз доказали то, какие они всё таки разные. Хёкджэ никогда не любил перемены. Привыкать к чему-то новому, и доверять чужим людям для него было проблематично. Он всегда концентрировался на том, что важно и рядом. Всегда было легче возвращаться с работы сразу домой, по привычной дороге, и даже если где-то была пробка, он никогда не срезал путь. Любил стабильность, жил по своим установленным правилам, и гордился тем, что в свои двадцать шесть стал директором одной из крупнейших фирм. Только почему теперь работа никак не может отвлечь от грустных мыслей? Третий день Хёк не выпускал телефон из рук. Хотелось бы позвонить самому, спросить как у него дела, но он не знал где Донхэ, и какой у него на данный момент номер. Может вообще, отключил телефон и развлекается себе, даже не думая о нём... Его начинало без причины раздражать всё и все. Его терзали беспокойство за Донхэ, и опустошённость без него. Открывая дверь квартиры, сердце Хёка почему-то забилось быстрей. Уже прошло пять дней, пора бы вернуться домой… Хёкджэ надеялся, но в доме было темно, и он первый раз подумал о том, что в квартире никогда не было так пусто. В гостиной, на столе, стояла чашка с недопитым кофе и тарелка с недоеденным завтраком. То, что он приготовил себе сам этим утром, ему ничуть не понравилось. Он не смог даже доесть. И сейчас он понял, насколько соскучился по запаху ужина, который витал раньше по всей квартире, ощущению тепла, по улыбке любимого человека... Хёк пожалел, что не остался в офисе. Спи он там, на диване, и то, наверное, было бы теплее. Шестой день подряд Хёк не мог нормально спать. Кровать казалась слишком большой и неудобной. Утром он просыпался от прилива крови, и хотелось разбудить любимого поцелуем, чтобы в очередной раз не выспаться вдыхая его вдохи. Вот только пришлось отчаянно водить рукой по простыне, пытаясь нащупать тёплые руки. Пустота… Через неделю Хёкджэ вспомнил о Боге, до которого ему никогда не было дела. Раньше Хёк понимал, что Донхэ вернётся, с уверенностью мог сказать, что он любит его и вернётся в привычный дом. Но сейчас был огромный страх, что возможно и он успел наскучить Хэ, что он нашёл другого… или другую. Хёкджэ впадал в панику и задыхался от этих мыслей. Как мало нужно человеку для того, чтобы тот осознал, насколько он зависим и одержим другим человеком. Утром пятнадцатого дня Хёкджэ первый раз проснулся с улыбкой, чувствуя на щеке тёплые губы, а после и на своих губах мягкое дыхание. Вдыхать полной грудью любимый запах. Не верить счастью и даже бояться открыть глаза. Донхэ придавливает своим телом тело Хёкджэ, нависая сверху. Ведёт языком по линиям скул, доводит до уха и шепчет: - Доброе утро, соня. Его голос, Боже, неужели это и вправду он? Первое, о чём размышляет Хёкджэ – это обидеться и объявить бойкот. Но он его так долго не видел, что обижаться на него сейчас невозможно. Открыв глаза, он только быстро переворачивается в постели и целует Донхэ. Так долго, сколько хватит времени и возможности. Может, вечность? Но хватит ли? - Я скучал по тебе. В перерывах, между поцелуями, успеть прошептать самые важные слова. - Я люблю тебя. - Ты решил меня съесть? – Донхэ смеётся, когда Хёкджэ кусает его в шею, прямо туда, где быстро-быстро бьётся жилка, но, тем не менее, он обнимает Хёка за плечи. Хёкджэ улыбается, подумав о том, как он любит его руки – их очертания, силу, покой, которые он ощущает в объятиях Донхэ. Он осознает, что это всё не имеет цены. В эту минуту. До невыносимости. Начиная от привычного смеха, до карих глаз. Укладывает голову на левую сторону груди Хэ. Слышит, как сердце бьётся мирным темпом. Улыбается, и повторяет тихим шёпотом: - Я люблю тебя. Кажется, Хёк будто чувствует, как мурашки бегут по спине Донхэ от этих слов… а о сердце и говорить не стоит. Слишком личное, родное, его. - Приготовить тебе завтрак? - Где ты был? – вместо ответа на вопрос, Хёкджэ спрашивает сам, подняв голову и смотря в глаза Донхэ. - В Чеджу. Хёкджэ поднимает брови, не верит. Вот только Донхэ не врёт, он никогда ему не врёт, даже ради смеха. - И что ты там делал две недели? - Жил. И я присмотрел несколько красивых мест, где мы могли бы с тобой побывать. - Сегодня же беру отпуск. Куда хочешь поехать? – громкий смех, когда Хэ делает слишком удивлённое выражение лица. - С чего это вдруг? – непонимающе. Хочется протянуть руку, потрогать лоб, может, у Хёка температура? - Просто я понял, каким дерьмовым парнем был для тебя, - грустная улыбка. Хёкджэ прислоняется лбом к ключицам Донхэ, пряча глаза, а за ними слёзы. Он думает, что был слишком глупым, когда без конца игнорировал Донхэ, не заботился о нём, уделял мало внимания. Как много они потеряли времени в разлуках, как было тяжело Хэ с таким идиотом, как он… - Был бы ты дерьмовым парнем, я бы не возвращался к тебе каждый раз, - Донхэ зарывается руками в волосы Хёка, успокаивая. - И зачем ты возвращаешься? Наши отношения испортились в край за эти три года. Я изменился… - Здорово, что ты, наконец, это понял, - усмешка, - но, тем не менее… Я знаю, что ты меня любишь. Временами это кажется не так, ты слишком безразличен, но я всегда в этом уверен. И я всегда верю тебе, когда ты говоришь, что будешь скучать по мне. Есть мелочи, которые ты делаешь для меня, сам того не замечая, и это намного дороже, чем делать что-то напоказ из желания угодить мне. И я жду того момента, когда ты поймёшь, что уже добился всего, и перестанешь пахать как лошадь. У тебя хорошая работа, дом, машина. Достаточно много денег. Что тебе ещё нужно? - Думаю, я это уже понял. Я, правда, устал. И я хочу вернуть наши прежние отношения, - Хёкджэ слезает с Донхэ на кровать, но всё равно близко прижимаясь к любимому, обнимая за талию, собственнически закидывая ногу на бёдра. - Наши отношения никуда и не исчезали, это ты забылся своей работой... - с недовольством в голосе. - Можешь продолжать, я сегодня готов выслушать все твои упрёки, обвинения и жалобы, - Хёк закрывает глаза и решает сегодня на работу не ехать. С него хватит. Он же был таким романтиком, удивлял, и каждый день по десять раз напоминал Донхэ о своей любви. Пора вернуть старые привычки и избавиться от надоевших и скучных, пока сам не успел наскучить Донхэ. - Я люблю тебя, - тёплый выдох в губы и ничего больше. Хёкджэ улыбается, слишком радостно, а в душе безграничное счастье. Он ощущает это снова. Чувство влюблённости и готовность пойти на любой риск ради Донхэ. - Теперь я понял, что мне нужно для полного счастья, - шепчет Хёк, всё ещё с закрытыми глазами. - Мм? - Тебя. Рядом. Всегда. Хёкджэ не позволит Донхэ больше никуда уезжать в одиночку. Никогда.