Плененный Всадник.

Небо над головой было черно и непроницаемо от нависающих, громоздких темных туч, хотя с рассвета прошло уже чуть больше часа. Эрагон проснулся от довольно сильного толчка в бок. Перевернувшись на спину, он недовольно посмотрел сквозь полуприкрытые веки на Рорана. Тот стоял, склонившись над ним и упершись руками в колени. На нем была крепкая кольчуга, наполовину утянутая поясом, с уже закрепленными стальными наплечниками, и ручные латы, из грубой кожи с крупными бляшками металлических колец. -Подъем, уже рассвет, - молотобоец протянул руку. – А что это ты тут лежишь? Если память мне не изменяет, то засыпал ты у себя на лежаке, а проснулся у Муртага. – Ехидная улыбочка, скользнувшая по губам двоюродного брата, заставила Эрагона залиться краской до кончиков ушей. -Я сам его попросил, если что. – Раздался голос Муртага со спины. – Я замерз, - он пожал плечами, натягивая черную рубаху на голый торс и стоя спиной к братьям. Эрагон крепко схватился Рорана чуть выше кисти и поднялся с удобной шкуры. Осмотревшись, он пришел к выводу, что чуть не проспал будущий штурм и, одернув себя, начал быстро стягивать плотный жилет: -Куда же подевались Сапфира и Торн? – стараясь побыстрее сменить тему, поинтересовался Всадник, доставая из седельной сумки металлическую кольчугу, завернутую в мешковину. -Они над облаками. Торн хочет продемонстрировать ей пару приемов против Летхрблак, - ответил Муртаг, на что Эрагон согласно кивнул и принялся натягивать на себя кожаные доспехи. Всадник поморщился: запах смерти и отчаяния, что преследовал его на Пылающих равнинах, буквально прилип к коже; пот, кровь и грязь, которая запеклась меж переплетений колец кольчуги, позволили крошечным пятнышкам ржавчины крепко закрепиться в них, однако же сама кольчуга была полностью готова к бою, а все прорехи гномы старательно залатали перед их полетом в Драс-Леону. Эрагон надел ручные и ножные латы и водрузил на голову стальной шлем, под который сперва надел мягкую стеганую шапочку, а затем и кольчужную. Волосы неприятно полезли в глаза, и Всадник старательно заправил их за уши, чтобы во время боя они не мешали ему. На руки Эрагон надел латные перчатки и обернулся. Роран оделся сходным образом, взяв в руки крепкий деревянный щит, поверхность которого была обита мягким металлом - благодаря этому меч врага мог бы попросту в нем застрять - и перехватил другой рукой молот с земли. -Эмм, Эрагон, не поможешь? – Аргетлам обернулся к Муртагу, который отчаянно пытался застегнуть ремни своей новой брони, что подарил ему Орик. -Да, конечно! – спохватился Всадник, за несколько шагов оказавшись позади Проклятого и всячески игнорируя ехидную усмешку Рорана. Ухватив тонкие ремешки, Эрагон крепко затянул их вокруг торса Муртага и заправил под изогнутой формы пластины, которыми была усеяна броня. Черные, будто длинные чешуи, они тянулись от спины по контуру ребер к груди, а от шеи до пояса были укреплены более широкие, но короткие бляшки, чем-то напоминающие хитиновый панцирь самих раззаков. Налокотники, цепкими, изломанными шипами, струящимися от локтя, обхватывали руку у кисти и перетекали в длинные когти на кончиках кожаных перчаток. К двум серебряным бляшкам на плечах, в виде виноградного листа, крепился длинный плащ, достающий до лодыжек. Часть ткани обхватывала шею, свисая кольцом на груди, но для чего, Эрагон пока не мог понять. Длинные шипы с металлическими перепонками между ними, как на крыльях у Сапфиры или Торна, опускались от бедра до колен, вспыхивая при попадании света черными переливчатыми бликами на облицованном морионом металле. Черный пояс, обхватывающий талию, имел вшитые в него красные камни. Приглядевшись, Эрагон догадался, что это сардер. Камень был облицован и очищен от дымок внутри или трещинок, и, как понял Всадник, Муртаг успел наполнить их энергией недюжинной мощи, которую можно было уловить на расстоянии. Когда-то в детстве от одной лекарке, проезжающей через Карвахолл, он слышал, что сардер еще называют камнем регенерации, который также защищает от злых чар и недобрых духов. Муртаг подтянул темную ткань на лицо, и она удивительным образом легла точно по его профилю так, что со стороны было видно даже контур губ. Вместо шлема Вирдфелл* надел обруч странной формы, который, скорее всего, привезли эльфы. Изгибы его соединялись над переносицей и полукругом перетекали на скулы, заканчиваясь у основания челюсти, где крепились за крючки к бляшкам брони на шее и скрытыми, тонкими дужками, за ушами. Кончики обруча вытягивались вдоль волос, а к концам закруглялись, напоминая гребень шипов древних драконов. Гномы вместе с эльфами поистине постарались, создавая эту броню. Она излучала собой величие, грозность и страх для всех, кто пойдет против ее обладателя. Теперь Муртага было невозможно узнать, видно было лишь его темные глаза, яростно поблескивающие в преддверии битвы. Темные волосы беспорядочно растрепались на ветру, хотя они и были убраны обручем со лба. У Эрагона перехватило дыхание. Он одернул себя, понимая, что открыто любуется своим братом. С запада завыл ветер, поднимая пыль и нещадно трепля ветки низких деревьев и жесткую траву, пригнувшуюся ближе к земле. Грозный рокот прокатился в поднебесье, а вслед за ним ударила молния, оглушившая на мгновение троих воинов. -Эта буря может помешать нам. Надо спешить, - быстро сказал Вирдфелл, произнеся еще несколько строк на древнем языке. Вокруг Рорана и Эрагона замерцали красноватые шары, ровно двенадцать над каждым. Они напоминали духов, закаленных защитными чарами. Покружив вокруг братьев, шары опустились к ним и словно прошли сквозь броню, растворяясь в кольцах кольчуги, рубахе, шлеме. -Это магические стражи. Если понадобиться, они защитят вас от всего, будь то заклятия, яд или удушающее дыхание раззаков, - Роран и Эрагон согласно кивнули. Муртаг вытащил Заррок из ножен, опробовав его пару раз, взмахнул и, рассекая воздух, мысленно связался с Торном. «Быстро вниз, будь аккуратен, здесь повсюду сверкают молнии», - откликаясь на его зов, красный дракон вынырнул из-за черных туч, пронзив крыльями облака и, прижав их к телу, спикировать в ущелье. Эрагон хотел было связаться с Сапфирой, но дракониха его опередила, вынырнув вслед за Торном, радостно и возбужденно прорычала: «Это было просто потрясающе, Эрагон! Торн просто прекрасный учитель. Он показал мне такие приемы, о которых не рассказывал даже… - Сапфира запнулась, едва не выдав главную эльфийскую тайну, но, не растерявшись, закончила: - … не упоминали другие!» Эрагон облегченно выдохнул, услышав свою верную боевую подругу. Сапфира и Торн грузно приземлились на глинистую землю, оставив в ней борозды длиной в несколько футов. Их крылья шелестели и трепались от нарастающего ветра. Муртаг отошел к ним, произнося слова древнего языка и накладывая как можно больше защиты. Роран и Эрагон нетерпеливо переглянулись. -Если я погибну, - прошептал Роран, так что его слышал лишь Аргетлам, - ты позаботишься о Катрине? -Конечно. Но ведь мы не дадим тебе погибнуть, - он хлопнул брата по плечу и быстро пробормотал какую-то длинную фразу на древнем языке. От вчерашней потери сил не осталось и следа. - Вот. Это заклинание на всякий случай. Если тебя ранят, оно остановит кровь, ты главное не пугайся. -Хорошо. Молотобоец пару раз взмахнул своим молотом и повел плечом назад, проверяя, способен ли он на широкий маневр. Эрагон крепко сжал рукоять Зандлата: его немного пугала перспектива идти в бой с оружием, которое он не испытывал в бою. Сапфира нетерпеливо скребла когтями землю, а Торн спокойно о чем-то беседовал с Муртагом. Эрагону не удавалось понять, о чем именно идет речь, и это его немного тревожило и озадачивало. «Давайте! Нам пора!» - От возбуждения перед битвой бока драконихи ходили ходуном, а из ноздрей валил белый дым. -Мы с Торном первыми войдем в Хелгринд, а вы следом. И это не просьба. Сделаете так, как я скажу, и все пройдет без особого шума, - тон Муртага был холодным и спокойным, хотя в глазах так и кипела ярость вперемешку с желанием пролить кровь. -Это еще почему? – Обернулся Роран. – Кстати говоря, не объяснишь ли зачем весь этот маскарад? – Он поднял молот, перед собой вытянув руку и указывая на лицо Проклятого. - Все просто. Я не хочу, чтобы раззаки успели доложить о нашем переходе на сторону варден.– Молотобоец хотел возразить что-то, но Муртаг его оборвал: - Когда мы с Торном проникнем в Хелгринд, я погружу его в непроглядную темноту, чтобы сбить Летхрблак с толку. Раззаки не смогут рассмотреть цвет чешуи Торна, да и просто не обратят на это внимания. Их будоражит охота, я им ее предоставлю. Сапфира уже обо всем знает; Торн проинструктировал ее. На этом твои вопросы иссякли? – Его губы исказила усмешка, которую было видно сквозь плотную ткань. – Не забывай о том, что я умею читать чужие мысли. Роран осекся, во все глаза уставившись на Вирдфелла, он быстро обдумал все, что услышал и, почесав бороду, сказал: -Будь по-твоему. Ничего лучше нам все равно не удастся сделать. «Пора выдвигаться», - мысленно вмешался Торн. -Да, все вопросы можно оставить на потом, - будто бы сам себе заметил Эрагон. Подвесив сумку с имуществом и припасами к высоким ветвям можжевельника, Эрагон и Роран уселись Сапфире на спину. Всадник крепко ухватился за шип на шее Сапфиры, торчавший прямо перед ним, а Роран, сидевший позади, одной рукой обхватил брата вокруг талии, а вторую опустил на рукоять молота, с силой ее сжимая. Муртаг, крепко державшийся в седле, кивнул Эрагону, и не успел тот что-нибудь ответить, как подсохшая глина хрустнула под тяжестью Торна. Он в один прыжок достиг верхнего края ущелья, где, балансируя, расправил мощные крылья. Мембрана загудела, наполняясь дикими, яростными потоками ветра, что принесла с собой буря. Торн один раз взмахнул длинными крыльями и рванул навстречу громовой колоннаде и росчеркам молний. Сапфира тут же метнулась за ним, отталкиваясь задними лапами и на ходу расправляя крылья, которые сразу стали похожи на два прозрачных паруса. -Не сжимай меня так сильно, - проворчал Эрагон. Прыжок Сапфиры был настолько мощным, что Роран крепко схватил его. -Извини, - сказал Роран. И слегка отпустил руку. «Эрагон, - сказала ему Сапфира, - сегодня нам не нужно закрывать мысли друг от друга, верно?» «Верно, если только на поле брани не появится еще один маг». Когда Сапфира резко свернула к Хелгринду, Торн пропал из виду, зато посмотрев налево, Эрагон обнаружил, что над просторной гладью озера Леона, находившегося в нескольких милях от их лагеря, висит плотная пелена серого, призрачного утреннего тумана, хотя в такую погоду его быть не должно. Это насторожило Всадника. Хелгринд быстро увеличивался, ибо они мчались прямо к нему. Чем ближе была к ним эта иллюзия, скрывающая пещеру с самыми гнусными тварями на свете, тем сильнее у Эрагона появлялось страстно желание, даже мечта, встретиться с раззаками в честном, но кровопролитном бою. За размышлениями он едва не упал, когда в нескольких дюймах от Сапфиры, камнем падая вниз, пронесся Торн. Красный дракон явно намеревался пойти на таран. Находясь на расстоянии в несколько футов от башни, Торн замедлил свое падение и осторожно начал просачиваться сквозь нее. Эрагон и Роран с задержанным дыханием наблюдали за тем, как чешуйка за чешуйкой его голова и шея, казалось, погружаются в глубины Хелгринда. Сапфира заволновалась, продолжая нарезать круги над башней. Немного помедлив, Торн одним мощным прыжком поднялся над выступом и исчез где-то внутри пещеры. Роран удивленно охнул, а Эрагону и Сапфире потребовалось все их мужество, чтобы не ринуться вслед за товарищами. Несколько минут царила полная тишина, прерываемая лишь раскатами грома да редкими ломаными линиями яркого света. Ветер шелестел, качая дракониху на ветру. Ее ноздри тревожно раздувались, а из горла и груди вырывался нетерпеливый рык, перемешанный с трепетным ожиданием. Эрагон склонился, всматриваясь в башню, и тут, иллюзия, созданная Гальбаториксом, пошатнулась, зарябила, растворяясь в воздухе. Перед ними возникла широкая пещера, окутанная вихрями темноты, словно туманом. Один вид этого места навевал трепетный ужас и страх. Но времени бояться у них не было, а потому Сапфира мощным рывком взмыла ввысь, набрав нужную высоту, и камнем понеслась прямиком в черное чрево Хелгринда, выпуская из пасти пламя и гневно рыча. У самого входа, когда ее когти уже заскрежетали по каменному полу, на Эрагона обрушился поток чужой боли, это был Торн. Его серьезно ранили, и эхо его вопля донеслось до Сапфиры. Дракониха поднырнула под высокий свод и тут же шарахнулась в сторону, стараясь уйти от первого удара, но ей это не удалось. Чудовищная тварь обрушилась ей на правый бок, ее острый клюв мелькнул в нескольких дюймах от шеи Сапфиры. Огромное извивающееся тело чудовища навалилось на дракониху. Черные глаза без ресниц и век, похожие на два гигантских шара, уставились на них. Грозно защелкал клюв в семь футов длиной, сдирая прочную чешую Сапфиры у основания головы. Крылья кошмарной мыши были полу расправлены, и она балансировала на них, крепко держа дракониху. На голом торсе под шкурой перекатывались мощные шары мускулов. Когти, точно стальные крючья, уцепились в правый бок Сапфиры. Эрагон взвыл вместе с ней, почувствовав всю боль этого удара. Что произошло дальше, Всадник так и не понял, ибо яркая вспышка алого цвета, ударившая летхрблаку в бок, заставила его пролететь несколько ярдов по воздуху, и он едва ли успел о чем-то подумать. Этот полет завершился также внезапно, как и начался: нечто твердое и плоское ударило его в спину, и он рухнул на пол, сильно ударившись головой. От этого столкновения из груди вышибло весь воздух, а из головы все мысли. Он так и остался лежать на полу с гудящей головой и судорожно открытым ртом, стараясь возобновить контроль над непослушным телом. «Эрагон!» - крикнула Сапфира. Тревога в ее голосе моментально прибавила сил. Когда его руки и ноги наконец откликнулись, он первым делом выхватил Зандлат из ножен и, опираясь на него, встал и пошатнулся. Перед глазами все плыло, и в такой темноте было сложно что-то рассмотреть. Сапфира и летхрблака катались по полу, сцепившись клубком. Они царапали и кусали друг друга. И, как заметил Эрагон, летучая мышь давала слабый отпор, а на ее боку, куда ранее угодила яркая вспышка, была прореха в несколько футов длиной, наполненная темной, вязкой кровью. Сапфира открыла пасть, и сноп голубого огня окутал левую сторону огромной башки чудовища; пламя было настолько мощным, что, наверное, могло расплавить сталь. Однако оно не причинило особого вреда этому монстру, и он, не растерявшись, ловко «клюнул» Сапфиру в шею, заставив прекратить выдыхать пламя и защищаться. Точно выпущенная из лука стрела, из туннеля вылетел еще один летхрблака и ринулся на Сапфиру с фланга. Разинув длинный клюв, он издал настолько ужасный звук, что у Эрагона волосы на голове стали дыбом. Однако достигнуть цели чудовище не успело, ибо ему на спину из неоткуда взвалился Торн и одним мощным укусом оторвал приличный кусок от его шеи. Летхрблака взвыла, захлебываясь собственным воплем и без дыханья повалилась на каменный пол, булькая и подрагивая. Красный дракон посмотрел в сторону Сапфиры и взревел с такой силой, что стены заходили ходуном, а Эрагону пришлось зажать уши руками, чтобы не оглохнуть. С бешеной яростью он ринулся на подмогу драконихе и несколькими мощными ударами хвоста сбил летучую мышь с ног. Выпустив длинные загнутые когти, он вцепился ей в глотку, а Сапфира с торжественным и возбужденным возгласом вспорола ей брюхо. Эрагон облегченно выдохнул – с этими тварями было покончено раз и навсегда. Но смутная тревога не покидала его разум, хотя в голове смешивались отголоски радости Сапфиры, которая сильно испугалась за Торна, пусть и не говорила об этом. Его что-то настораживало. И те вспышки, что помогли его драконихе не погибнуть в схватке с этими тварями, откуда они вообще взялись? Эрагон обернулся. В нескольких шагах от него у стены пещеры поднимался Роран, тоже отброшенный туда после столкновения Сапфиры с одним из летхрблак. Сначала он встал на четвереньки, а потом поднялся во весь рост. Глаза его, впрочем, смотрелись весьма туманно, и шатался он, как пьяный. «Эрагон, к вам гости. Будь готов», - раздался в голове знакомый голос. Вот что его беспокоило все это время – Муртаг. Но где же он, и почему Торн остался здесь и так легко отпустил своего Всадника в неизвестном направлении? «Я потом тебе все объясню. Сейчас не время думать, время сражаться». Торн грозно взревел, услышав у входа в самый большой туннель знакомое шипение, и кинулся в него, схватив летхрблаку на лету и покатившись с ней внутрь. Сапфира ринулась следом, выпуская сноп пламени. У Рорана за спиной из ближайшего бокового туннеля появились двое раззаков. В руках они держали длинные светлые клинки, от которых веяло древней магией. Эбеновый панцирь покрывал их тела с головы до ног, но его почти не было видно, ибо даже в Хелгринде раззаки не снимали своих черных плащей и рубах. Двигались они с ошеломительной быстротой, но движения их были какие-то ломаные, как у насекомых. Но самым странным было то, что мысленно Эрагон не чувствовал ни присутствия раззаков, ни летхрблак. Неужели и эти твари – всего лишь иллюзия? Но нет, это полная чушь. Ведь туши мертвых монстров лежали прямо перед ним, захлебываясь кровью и испуская последние вздохи, а раззаки приближались, размахивая вполне смертоносными и опасными клинками! «Эх, Эрагон! Ты ведь охотник, - иронично протянул Муртаг. – Так и быть, открою тебе простую истину: любой охотник должен уметь скрывать свое присутствие от дичи. Теперь ты понимаешь, почему раззакам так отлично удавалась охота на магов и волшебников, а также на Всадников, бывших противниками Гальбаторикса, хотя сами они и не были способны пользоваться магией?» «Вот черт!» - Эрагон с удовольствием прибавил бы и более цветастые ругательства, но пришла пора действовать, а не проклинать свое невезение. Подняв правую руку над головой, он крикнул: «Брисингр!» - огненный шар понесся прямиком к раззакам. Те пригнулись, и магический огонь разлетелся по полу, рассыпавшись на тысячи осколков, пару раз вспыхнул и погас. Это заклятье оказалось глупым и детским, и Эрагон был готов поспорить, что со стороны это выглядело довольно жалко. И все же он счел свою первую попытку в высшей степени удовлетворительной. К тому же огненный шар настолько отвлек внимание раззаков, что Эрагон успел метнуться к Рорану и встать с ним спиной к спине. -Придержи их немного подальше от меня! – крикнул он, надеясь, что Роран его услышит. Грохот разносившейся из туннеля, в котором пропали Сапфира и Торн, был ужасающей силы, и вряд ли можно было бы расслышать даже собственный голос. Но услышал он его или нет, не важно; во всяком случае, Роран догадался и, прикрывшись щитом, поднял молот, намереваясь с одного удара сбить раззаков с ног. Твари кинулись на Рорана, шипя от ярости и отчаяния. Они бормотали какие-то проклятья на своем родном языке. Монстры снова и снова наносили удары, но каждый раз их мечи отскакивали от щита Рорана. Мерзкие твари шипели; их страшные пасти с жесткими клацающими челюстями изрыгали теперь уже вполне человеческие проклятия, которые звучали на редкость нелепо. Эрагон усмехнулся. Все-таки кокон тех чар, которыми он окружил Рорана, свое дело сделал, также как и магические стражи Муртага. Вспомнив о брате, он постарался установить мысленную связь, но что-то его останавливало, это был даже не барьер, а пелена, которая не давала пробраться до чужого сознания и утягивала в пространство. Всадник опомнился, когда из туннеля выскочили еще несколько раззаков, устремившихся на Рорана с фланга. Эрагон незамедлительно принялся напевать очередное заклинание, стараясь сделать это как можно быстрее и не совершить ошибок в произношении слов древнего языка. Каждая фраза, а их было очень много, содержала некие чары, способные мгновенно убить. Каждый из способов умерщвления отличался от предыдущего. Те, твари, что оттесняли Рорана к стене, моментально пошатнулись и свалились на каменный пол, не шевелясь более. Молотобоец обернулся и быстро кивнул Эрагону в знак благодарности. Всадник, перехватив Зандлат, сделал стремительный выпад вперед, подбивая меч противника и полукругом обводя его вокруг своей оси. Другой рукой он как следует ударил в покрытую хитиновыми чешуйками грудь раззака, заставив того задохнуться и гневно зашипеть. Слева от Аргетлама пронеслось бледное лезвие вражеского меча и угодило ему в ногу. Эрагон, крепко сжав зубы, ухватил того раззака, что ударил, за грудки и швырнул прямо на его собрата. Быстро поменяв точку опоры, он точным выпадом пронзил одного из них. Зандлат с легкостью прошел сквозь эбеновый панцирь и вышел из груди монстра, пронзив глотку второму его сородичу. Казалось, меч не почувствовал никаких препятствий на своем пути, с легкостью пробив кости и мышцы. Тонкой струйкой плескалась кровь, стекая вниз по голени и лодыжке. Послышался гневный крик Рорана и глухой удар. Один из раззаков буквально отлетел, натолкнувшись на щит молотобойца. Но второй из них с размаху опустил свой меч на шлем Рорана, от чего тот немного пошатнулся, но, размахнувшись молотом, ударил по локтю твари и явно раздробил ей несколько костей сразу. Кровь захлестала из разбитого лба, прямо над правым глазом, мешая видеть. Эрагон резко крутанулся на месте и как раз во время: он успел заметить, как оба раззака исчезают во тьме ближайшего туннеля, причем тот, что поменьше, поддерживал своего собрата. Всадник подскочил к Рорану, осматривая, насколько сильно его ранение. -Интересно, куда же подевался наш братец, а? Его чары явно рассеиваются, - заметил молотобоец. И только сейчас Эрагон понял, что в пещере стало куда светлее, а чары, наложенные Муртагом, медленно иссякают. -Я не могу с ним связаться, это слишком странно. Но с ним все в порядке, я уверен. – Сказал Эрагон. Он коснулся лба Рорана, прошептав: - Вайзе хайль! - от чего по коже молотобойца прошлась зыбь, соединяя и восстанавливая поврежденную плоть. «Эрагон! Я нашел их, ту девушку и еще какого-то старика… - раздался в голове голос Вирдфелла, и звучал он крайне уставшим. – Я запечатал их темницы так, что только ты и Роран сможете их открыть, поторопитесь… - в хорошо скрываемых отголосках чужого сознания Эрагону удалось уловить то, чего он боялся. «Неужели тебя ранили?! Муртаг, отвечай, где ты! Я сейчас же приду!» - Выражение лица Всадника было настолько испуганным, что даже Роран заметно заволновался, переминаясь с ноги на ногу. «Да, заметил-таки… Ничего серьезного, обычная царапина. Раззаков осталось совсем немного. Давайте уже закончим с ними», - Муртаг явно говорил все это на бегу. «Как тебя вообще смогли ранить? И почему твои чары рассеиваются?» - Не унимался Эрагон. «Эх, Эрагон. Я ведь не только эту теневую завесу поддерживал, но и продолжаю удерживать нескольких летхрблак на расстоянии от Торна и Сапфиры, иначе их могут серьезно покалечить. Да и ваши стражи тоже зависят от моих сил. Я ответил на твой вопрос? Сейчас я слишком занят охранными чарами и не могу себя исцелить. А теперь замолчи и просто спускайся к темнице, хотя можешь послать туда одного Рорана – коридор полностью чист, а последняя пара раззаков убегает от меня в данный момент. Давай, я боюсь, что не смогу с ними справиться». Эрагон мысленно обследовал Хелгринд и быстро определил местонахождение узников. Роран нетерпеливо слушал, пока Всадник объяснял ему, в каком направлении идти, куда свернуть и где остерегаться ловушек. Он с жадностью ловил каждое слово, разве что в рот Эрагону не заглядывал. -Я все понял, встретимся здесь же, - Роран кивнул Эрагону и помчался в один из туннелей, а вслед за ним метнулся магический светильник, который создал Всадник. Схватив Зандлат и освещая путь зачарованным огоньком, Эрагон направился в темноту туннеля, на ходу исцелив раненную ногу. Череда темных коридоров поглотила его. Окутываемый темнотой, Аргетлам по памяти Муртага находил нужные повороты и не попадался в ловушки, изобилие и изощренность которых поражала воображение. Где-то на середине пути Сапфира связалась с Эрагоном, сообщив, что последний летхрблака пал от их с Торном зубов и когтей, а яйца, что они нашли, уничтожены. «Оставайтесь там, скоро Роран и Картина поднимутся. Отнесите их к нашему лагерю». «А как же вы, Эрагон? Что ты намерен делать?» - Дракониха была встревожена. «Я найду Муртага, он сейчас охотится на двоих раззаков где-то внизу, и сразу же вернусь. Не волнуйся, я буду держать связь с тобой. И с тобой Торн тоже», - обратился он к молчавшему до сих пор красному дракону. Впереди показалось ущелье. Его рваные края с довольно острыми камнями, сразу привлекли внимание, к тому же в нем было немного светлее, чем в туннеле. Струя воздуха коснулась кожи Эрагона, затем исчезла, после чего появилась снова, но уже с другой стороны; казалось, давление воздуха в ущелье то ослабевает, то усиливается через неопределенные промежутки времени, создавая некие невидимые то ли потоки, то ли волны, которые он и ощущает, точно легкие порывы ветра. Синеватый огонек зарябил, но не погас, продолжая висеть над плечом Всадника и освещать ему путь. «Тебе следует спешить! Что-то не так, Всадник! Я это чувствую! - Как гром среди ясного неба раздался голос Торна. – Я чувствую страх, страх Муртага!». Больше слов не понадобилось. Эрагон одним прыжком влетел в ущелье, широкими шагами преодолевая все препятствия на пути: будь-то валуны или ловушки. Сердце бешено билось о ребра, теперь он и сам почувствовал страх и на бегу пытался связаться с братом. Эрагон отчетливо начал различать чьи-то голоса где-то у подножия ущелья и равномерное кап-кап – видимо, вода, выступавшая на стенах пещеры, стекала в некое подземное озеро. Слышал он и скрежет старого и прочного гранита под подошвами собственных башмаков. А потом где-то далеко впереди послышался какой-то неестественно долгий стон. Как раз в эту секунду он поставил ногу на грубо вырубленную ступеньку ведущей вниз лестницы и замер. Сердце пропустило удар. Перехватив посильнее Зандлат, Эрагон с невероятной скоростью помчался по ступеням, и, находясь у их подножия, замер от послышавшегося справа слабого шороха одежды и легкого звона стали. Эрагон в ту же секунду прижался к стене, и нечто острое пронеслось мимо его лица, успев довольно сильно ободрать ему правую щеку. Порез сразу стало жечь, словно туда плеснули жидким огнем. Но, не заметив этого, Эрагон взглянул на площадку, за которой плескались чистые воды озера, и увидел своего брата. Муртаг вскинул вперед руку, ребром ладони указывая на раззаков. -Квейква!** Красный свет, яркий, как тысячи звезд, вспыхнул посреди ущелья, а тихая гладь озера заходила ходуном, отражая магический луч, который сразу осветил все вокруг, не отбрасывая теней, от чего все стало казаться слишком плоским. Теперь Всадник догадался, кто защитил Сапфиру от нападения летхрблаки. Вспышка ударила одного из монстров прямо в грудь, от чего он вскрикнул и скорчился на каменной плите. От яркого света у Эрагона даже слегка закружилась голова, однако на раззаков, что стояли перед Вирдфеллом, коих оказалось не двое, а пятеро, свет подействовал гораздо сильнее: один из них выронил свой лук, закрыл руками лицом и заверещал громко и пронзительно. Ему ответили точно такие же вопли с обеих сторон. Только сейчас Эрагон увидел, что Муртаг уже сражается с одним из монстров, с необычайной точностью нанося удары Зарроком в корпус противника. Ошеломленный внезапной вспышкой света, раззак попытался отступить, но в какой-то момент замешкался, и клинок со свистом перерезал ему глотку, от чего монстр попятился, и, сорвавшись с уступа, упал прямо в озеро, воды которого помутнели и окрасились алым. «Так и продолжишь стоять столбом?» - Муртаг присел на одно колено, опершись на рукоять Заррока и прижимая к груди левую руку, с которой беспрерывно капала кровь. Вид крови брата вызвал у Эрагона небывалый прилив силы и гнева, его состояние походило на берсерка, яростно идущего вперед. Всадник кинулся, налетев на раззака, который успел прийти в себя после вспышки молнии и уже бросился на Муртага. Зандлат просвистел в воздухе, со скрежетом встретившись с лезвием старинного клинка и проломив его точно в середине. Раззак оторопело взвизгнул, защелкав своим длинным клювом, когда меч Всадника врезался ему под ребра, пробив хитиновый панцирь. -Осторожно! – В воздухе пролетел очередной световой разряд, сбивший с ног одного из монстров, что бросился на Эрагона со спины. Всадник замер, почувствовав, что Муртаг стоит с ним спиной к спине и уже отбивается от одного из "жуков". В этой суматохе было слышно его тяжелое дыхание, и чувствовалась крупная дрожь в занывших мышцах. «Что ты вытворяешь?! Молнии забирают слишком много сил, Муртаг! Прекращай!» - Эрагон удивился умению брата направлять разряд, да еще и умудряться убить им. Ведь Оромис, когда учил его заклятью «Квейква» сразу же предупредил, что оно может истощить все силы и его следует использовать лишь для освящения пути, не более. «За это можешь не волноваться! Сил у меня предостаточно, а вот у тебя не очень-то много осталось! - Пронзив монстра, ответил Вирдфелл. – Можешь позаимствовать у меня. Возражения оставь при себе!». Эрагон на мгновение замер, он действительно порядком запыхался, дыхание стало коротким, поверхностным; со лба капал пот, собираясь в уголках глаз; ручейки пота текли по спине, а в ушах раздавался стук собственного сердца. Ничего не отвечая, он проник в сознание Муртага и ощутил невероятно сильный поток энергии, такого он не чувствовал даже у Сапфиры. Он успел удивиться этому еще в столице Сурды, когда они вместе искали Катрину при помощи сильного заклятия. Вопросов становилось все больше, но времени искать ответы пока не было. Восстановив силы, Эрагон начал остервенело наносить удары по двум оставшимся раззакам; слева, справа, сверху, снизу – Эрагон, не задумываясь, отражал любые атаки. Описав Зандлатом круг и отбросив в сторону стрелу или меч, которые наверняка были направлены в него, он нанес мощный удар по черепу одной из тварей. Сразу же после этого Всадник повернулся лицом к оставшемуся в живых монстру и увидел, что туннель перед ним пуст. Он чертыхнулся, пробежал несколько шагов и обнаружил лишь тело одного из мертвых «жуков», скорчившееся на полу. Размахнувшись клинком, Всадник, что было сил, воткнул меч в грудь мерзкой твари. Послышался глухой треск. В неровном свете расширяющаяся лужа крови казалась почти черной. -Сколько же времени я ждал этого момента! – вырвалось у Эрагона. Волшебный огонек, витавший все это время под потолком, погас. Теперь его заменила подрагивающая и светящаяся гладь подземного озера, ее голубоватый свет робко скользил по стенам пещеры и фигуре Всадника. -Муртаг? Вирдфелл оперся о стену ущелья, тяжело дыша, не поднимая глаз и не отвечая Эрагону. Ткань, скрывающую его лицо, он стянул. Немыслимая головная боль была сейчас меньше всего ожидаема, и именно в этот момент она застала Проклятого. Раздался лязг – это Заррок упал на каменный пол. -Муртаг! – Эрагон еле успел подхватить брата, когда ноги перестали того держать, а залитая кровью рука, соскользнув, оставила неровный след на стене. Эрагон почувствовал, что и его латная перчатка полностью промокла от яростно хлещущей крови, когда он коснулся раны брата. «Держись, все будет в порядке!» - Всадник быстро пробежал глазами по ранению и с ужасом обнаружил, что оно было не одно. Левое плечо было разодрано: широкие царапины в несколько дюймов глубиной, судя по всему, нанесли раззаки своими когтями или клювами; на правой стороне груди тоже было глубокое ранение, но уже от меча, поскольку броня была почти не повреждена. Выходит, что у кого-то из этих тварей был довольно сильный заколдованный меч. Муртаг что-то невнятно простонал, сознание его покидало с ужасающей быстротой. Впервые Эрагон почувствовал себя настолько беспомощным. Быстро перерыв в своей памяти все уроки, которые давал ему Оромис, он сперва очистил каждую рану, нараспев произнося слова древнего языка, а потом наложил на них целительные чары, используя не только свои силы, но и силы брата, которых, несмотря на раны, было неисчерпаемо много. -Ну же, очнись… - Эрагон прижал его к себе, прислушиваясь к тяжелому дыханию. – Ты ведь сильный, такие раны не могли тебе навредить, - продолжал шептать Всадник. Муртаг вздрогнул, точно услышал Эрагона, а боль, создаваемая Гальбаториксом, начала понемногу таять. Вирдфелл медленно открыл глаза, пару раз моргнув. -Слава Богам! – Эрагон с силой обнял брата, коснувшись губами его виска. – Ты меня так напугал! – Еще крепче сжимая Муртага, затараторил он. -Ох, что же ты так кричишь, и прекрати меня так стискивать! – Придя в себя, прорычал Проклятый, стараясь встать на ноги. Эрагон тут же расцепил объятия, протягивая брату руку и поднимая его с каменных плит. -Что случилось? Раззаки мертвы? – Муртаг озирался по сторонам, ища взглядом свой меч и, обнаружив его, быстро схватил с земли, прижимая лезвие к груди. -Мертвы, с твоей помощью. Но впредь, - взгляд Всадника посерьезнел настолько, что сразу стало ясно – никаких возражений он не примет, – ты ничего не будешь делать в одиночку! И мы всегда будем вместе, ясно? Вирдфелл лишь фыркнул в ответ: -Как скажешь. Я и сам-то не горю желанием это повторить, - по его губам скользнула улыбка. – Кажется, пора выбираться. Торн рвет и мечет наверху, - Муртаг позволил себе тихо рассмеяться. Эрагон моментально смягчился, и они плечом к плечу поспешили наверх, не отставая друг от друга. Поднимаясь по ступенькам Всадник начал отчетливо слышать гневную и взволнованную тираду Торна, направленную на поведение "нерадивых птенцов", как он выразился. Их уже ждала взбучка за легкомысленность от грозного красного дракона. Эта мысль заставила Всадника улыбнуться. Главное, что с ними со всеми было все в порядке. Вирдфелл*-так эльфы называли проклятых Всадников. Квейква!** - молния.