Lost and Found

Алая помада на губах слишком сильно выделяется из всего образа. Две красные линии притягивают взгляд. Белла смотрит на собственное отражение в зеркале и видит только кроваво-красные губы. Длинные черные ресницы и не менее черные стрелки уходят на задний план. Копна непослушных вьющихся волос уложена в сложный пучок, из которого намеренно выпущены несколько завитых и уложенных прядей. Лицо какое-то чересчур бледное, хотя виной этому освещение. Девушка смотрит в зеркало долго, не видя ничего, она просто уставилась в одну точку на зеркальной поверхности и не отводит взгляд. Черное атласное платье расшито белым бисером. Длинные черные перчатки, доходящие почти до локтя. Слишком много черного цвета. Такое чувство, что она собирается не на собственную помолвку, а на похороны. Тоже собственные. Фактически так, наверное, и есть. Блэк дышит тяжело и прерывисто, стаскивает перчатки, обнажая тонкие белые руки. Смотрит на длинные кроваво-красные ногти и ухмыляется. Она бы и волосы распустила, но в таком виде ее отправят обратно; мать слишком печется об этом событии, хочет добиться идеала. Только вот слово "идеал" никогда не относилось к Беллатрикс. Она идет медленно. Каждый шаг уверенный и четкий. Такой, какой и должен быть. Она выглядит так, как должна выглядеть. И лишь внутри все активно сопротивляется происходящему. Борется. Заставляет девушку развернуться и уже бегом направиться в свою комнату, запереться там и не выходить. Но Белла сильная. Она сопротивляется этому бешеному порыву. В зале ее встречает слишком много народу. Люди, которых Белла не особо жаждала здесь увидеть. Кто-то что-то ей говорит, кто-то не замечает ее, но в целом ей не интересно само их существование. Она чувствует, как медленно теряет саму себя. Обычно говорят, что земля уходит из-под ног. Нет, она отчетливо чувствует землю под ногами. Даже слишком сильно, каждый миллиметр: Блэк стоит на двенадцати сантиметровых шпильках, а во всех туфлях на высоком каблуке чувствуешь землю как нельзя более отчетливо. С фальшивой улыбкой на губах - точнее с кривой ухмылкой - девушка продвигается дальше, идет просто для того, чтобы идти. Ее помолвка - изначально глупая идея, не имеющая никакого смысла. Даже доли смысла. Хоть капельки. Но так нужно. По крайней мере, именно это сказал отец ей несколько дней назад. Белла лишь закусила внутреннюю часть щеки и промолчала. Злить отца не хотелось. Это было бы совершенно лишним. Ее резко перехватывают чьи-то руки стальной хваткой, привлекают к себе и разворачивают. Несмотря на всю неожиданность произошедшего девушка сохраняет спокойствие. Настоящее оно или видимое - разобрать трудно. Поймав взгляд темно-зеленых глаз, Беллатрикс расплывается в еще более фальшивой улыбке. Мужчина напротив нее улыбается не менее фальшиво, но более естественно. В конце концов, он чаще практикуется в подобного рода вежливости. Она же хочет, чтобы фальшь была видна. Чтобы яд сочился из каждого ее слова. Она ненавидит его и хочет, чтобы он знал это наверняка. - Белла, - он растягивает каждую букву ее имени, делает это специально, наклоняется ближе к ней и почти шепчет на ухо, прижимая к себе за талию и увлекая в медленный танец. - Как тебе прием? Она готова плюнуть ему в лицо. Вместо этого улыбается и с какой-то неподдельной страстью прижимается к нему, позволяя ему вести в танце. Нужно привыкать и чувствовать себя комфортно. Хотя нельзя сказать, чтобы ей сейчас что-то не нравилось. Они будто затеяли какую-то увлекательную игру. Только вот для кого они играют: друг для друга или для этой обширной публики чистокровных снобов, собравшихся в поместье для торжества, которое вернее будет назвать фальшивкой, спектаклем? - Рудольфус, ты сегодня такой обходительный, - вторит она его томному голосу. И со стороны они выглядят так, будто им не терпится наброситься друг на друга. Стащить всю одежду к чертям собачьим. На самом деле это всего лишь электричество, которое так отчетливо скользит между этими двумя. И это электричество вызвано крутыми и взрывными характерами. Они могли бы быть очень хорошей парой, если бы он не любил другую девушку. Которую бросил беременной ради прихоти отца. Если бы не ненавидел теперь ту, что прижимал к себе в танце. Если бы она не была зациклена на настоящем монстре, решившим поработить весь мир. Сейчас им оставалось быть лишь красивой картинкой, нужной обществу, родителям и чистой крови. Его губы находятся слишком близко, но когда она замечает это, он уже впивается поцелуем в ее губы. Собственнически. Так, будто территорию метит. От понимания этого воротит, но Белла позволяет ему делать все, что ему только заблагорассудится. Ведь когда-нибудь этот прием закончится. И у нее будет еще месяц нормальной жизни. Еще целый месяц она будет носить фамилию Блэк. Фамилию, которую вскоре заменит другая. Когда он слегка ославляет мертвенную хватку на ее талии и прерывает поцелуй, она шепчет ему прямо в губы. Так, чтобы слышал один он. - Я ненавижу тебя, Лестрейндж. Ты противен мне. И ничто этого не изменит. Он самодовольно усмехается и окончательно выпускает ее, даже немного отталкивает от себя. На долю секунды она впадает в откровенное замешательство. Что все это значит? Что он пытается этим сказать? - Веселись, дорогая. Это твой праздник. В его глазах пляшет дикий и совершенно необузданный огонь. Он засовывает руки в карманы брюк; вся поза говорит о важности его положения. Ей ничего другого не остается - она уходит. Идет в глубь толпы. Туда, где ее перехватывает младшая сестра. Оборачивается на какое-то мгновение и видит самодовольную усмешку на его губах. Он все стоит на том же месте. И Белла понимает, что ее тянет обратно. Ей почему-то хочется вернуться и снова почувствовать вкус его губ, прожигающих изнутри. Она поворачивается к сестре и принимается говорить с ней о сущей ерунде.