Lost and Found

Она смотрит уставшими глазами и затуманенным взглядом. Грязь перепачкала красивое лицо, забилась под ногтевые пластины. По состоянию ее одежды можно смело сказать, что Луна уже не первую неделю проводит в подземельях Малфой-мэнора. Если позвать ее, она вряд ли услышит с первого раза или со второго. Будто находится где-то в своем собственном мире. Гарри всегда замечал, что она не похожа на других. Кто-то звал это сумасшествием, но только не он. Луна – особенная, она видит мир шире, копается в самой сути. И пускай эта суть интересует ее больше, чем окружающие люди. - Знаешь, я рада, что тебя поймали, - произносит Луна каким-то безучастным голосом. Он в ответ лишь жмет плечами. Она садится рядом на пол, обхватывает его руками и прижимается почти с детской наивностью. – Ты делаешь странные вещи, Гарри Поттер. Лучше тебе иногда не вмешиваться в привычный ход вещей. Иногда ему кажется, что она знает что-то такое, что не дано другим. От этого по спине пробегает холодок. Страх? Теперь уже сложно разобрать эмоции, отличить одни чувства от других. Весь мир – сплошная смерть и война. Гнилой, черный, с красными всполохами огня. И зелеными лучами на концах волшебных палочек. - Ты называешь это привычным ходом вещей? Начинает злиться, заводится с пол-оборота. Это идет откуда-то изнутри, справиться с этим представляется невозможным. Последнее время Гарри все чаще затягивает в черноту, его обуревают сильные эмоции. Гнев. Ненависть. Найти им причину он не всегда может, не всегда даже пытается. - Люди гибнут там, Луна! Она резко отстраняется от него, так и остается стоять на коленях на полу, пока он подскакивает и мечется по темнице, пытаясь выплеснуть гнев наружу. Луна улыбается. Почти незаметно, в скользящем откуда-то издалека свете ее улыбка выглядит безумной. В ней нет и грамма безумия, она просто своеобразная. Совершенно не такая, как все. - А мы что здесь делаем? – ее тихий голос заставляет напрячь слух. Гарри резко оборачивается к ней лицом и замирает. – Что, Гарри? Мы тоже гибнем. Прямо сейчас – в этот самый момент. Разлагаемся. Если телами мы и останемся живы, но разум умрет в этой войне. Никогда уже не стать прежними после всего, что видели. Слова ее звучат бессвязным набором букв. В них есть смысл. Гарри слишком хорошо знает эту девушку, чтобы понять, о чем она пытается сказать. Ее мысли намного более глубоки и ценны, чем суждения большинства других. Луна поднимается с колен, отряхивает и без того грязными руками засаленную одежду и подходит к нему. Ее погрубевшие ладони мягко касаются его лица, а мутный взгляд кажется почти настойчивым. Нет, наверное, просто плохое освещение или еще что-то. Она всегда смотрит так, будто находится сейчас мыслями где-то очень и очень далеко, проживает там другую жизнь. Она гладит большим пальцем его щеку, оставляя почти черные полосы, и улыбается. Странная – какая же она все-таки странная! Ему на секунду кажется, что она сейчас что-то скажет, начнет снова говорить малопонятные вещи, но это лишь обманчивое чувство. Сейчас уже не понять, какие чувства реальны, а какие нет. Она просто целует его – жадно и нежно одновременно. Странная она: сочетает всегда что-то не сочетаемое. Гарри прижимает девушку к себе, углубляет поцелуй. Они просто цепляются друг за друга, сами не зная, зачем делают это. Есть в этом что-то настоящее, мимолетное, есть ли в этом хоть что-то? Ответов нет. Пожалуй, сейчас ответы и не нужны. Идет война, а люди проживают свои последние шансы.