Северус, твоя фамилия Аддамс?

Этот день не задался с самого раннего утра. Юный слизеринец Северус Снейп, любивший ранние подъемы, одиночество и опасных зверей, с удовольствием совмещал все эти пункты в ежедневных (само собой, тайных) утренних прогулках по Запретному лесу. Чтобы пробраться от замка до опушки леса много ума не нужно, главное, не попасться вездесущему и вечно бдящему, как Пивз, Филчу, а остальное уже дело быстрых ног и неприметной накидки, неразличимой на фоне деревьев. Запретный лес особенно хорош осенью в утренние предрассветные часы. Мрачность и кажущаяся необитаемость такого величественного природно-волшебного комплекса завораживает, а утренняя сырость и прохлада приободряет и дарит замечательный настрой на весь день, пока... Пока его кто-нибудь не испортит. Кто-нибудь со львиного факультета... Кто-нибудь с вечно растрепанными волосами и очкастой физиономией, в сопровождении остроумного на издевательства "мистера совершенство, но можно просто Сириус" и тихони-вервольфа, слишком заинтересованно вычитывающего в "Пророке" прогноз погоды за июнь прошлого года. Так же произошло и в этот день. Знаменитый гриффиндорский квартет, именующий себя Мародерами, вышел на утреннюю прогулку (в пять то утра) и застал небезызвестного слизеринца, именующего себя Принцем-полукровкой, за мирным вышагиванием в сторону ранее упомянутого леса. Само собой разумеющимся прозвучал над хогвартской опушкой громкий вопрос: -Куда это ты собрался, Нюниус? Нюниус, будучи совсем не Нюниусом, гордо расправил плечи и нащупав в кармане маскирующего плаща свою палочку, обернулся к вездесущим, как Пивз и Филч, недругам с само собой разумеющемся ответом: -Не твое оленье дело, Поттер. -Вот интересно, парни, что это нашему склизкому другу понадобилось в Запретном лесу в такой ранний час? - вступивший в бывший диалог юный Блэк, был явно в приподнятом настроении (и это в пять утра то). - Может, у тебя там подружка, Нюниус? Какая-нибудь кентавриха, к примеру, или тебя все же акромантулы интересуют? -Вовсе нет, Блэк, меня куда больше интересуют выбравшиеся погулять анимаги и их, несомненно, бесценная для научного мира, кровь, - прищурившись, сообщил Северус, -Да ты гурман. -Да, спасибо, мне очень нравится хорошо прожаренная оленина и запеченная под соусом собака. В азиатской кухне такое практикуется, знаете ли. Далее последовал неслухоприятный разговор о достоинствах всех присутствовавших львов и о недостатках юного змея, медленно перетекший в незрелищеприятную драку, вылившуюся в нелицеприятные последствия на лицах всех присутствовавших, кроме старательно изображавшего книжного червя Римуса(и это в пять утра). Что можно было ожидать от этого утреннего рандеву? Конечно же, во-первых, обнаружения в неуставное время, в неуставном месте пятерых, нет, четверых весьма агрессивных молодых людей и одного мирно читающего Люпина. Во-вторых, снятия баллов с обоих факультетов, и получасового отчитывания деканами гуляющих поутру студентов. Ну, и, в-третьих, внеочередное путешествие в больничное крыло к не выспавшейся колдоведьме. Казалось бы, всё, но для юного слизеринца счет проблем не окончился. Едва проснувшиеся под гневные тирады декана слизеринцы не преминули сообщить Северусу о его неподобающем поведении (не забыв напомнить о статусе крови), и наградить его парой тумаков за отнятые, по его вине, баллы. После чего все со спокойным сердцем разошлись досыпать оставшиеся полтора часа, а потрепанный Северус поплелся в кабинет негодующего декана. -Наказание у мистера Филча, мистер Снейп, за… в прочем, вы уже итак знаете, за что, - наконец, смягчился профессор Слизнорт. Налив провинившемуся имбирного чаю, от которого тот отказался, декан попросил слизеринца отправляться в Большой зал, поскольку за всеми разбирательствами с «гуляющими поутру» наступило время завтрака, и никому не хотелось пропускать главную трапезу дня. Злой и мрачный до неприличия Северус сидел за столом своего «дружелюбного» факультета, поодаль от остальных и ковырялся в своей неприглядно серой, как стены подземелий, овсянке. Стараясь не слишком ассоциировать ее с тем, что люди обычно высмаркивают в накрахмаленные платки, он с большой неохотой поглощал свой завтрак, вкус которого сглаживали тосты и апельсиновый сок. Студенты за столами шумно переговаривались, обсуждая проблемы насущные. За величественными окнами зала и через потолок виднелась замечательная погода: уже выползшее из-за горизонта солнце, как казалось, не столь от своих обязанностей, сколь от громких лекций деканов (адресованных все тем же «гуляющим поутру»), которые разбудили всю школу. Волшебный потолок отражал бездонное голубое небо без единой тучки, в воздухе слышался запах утра и леса, в котором юному слизеринцу так и не удалось побывать, и над всем этим великолепием стандартного осеннего утра, раздавались трели птиц, еще не покинувших шотландские просторы. Казалось бы, неприятности для юного Снейпа на сегодня закончились, ну, кроме, разве что, четырехчасового наказания у Филча на каждый вечер, ближайшую неделю. Но милосердная госпожа Фортуна решила побаловать Северуса своими фокусами и преподнесла ему весьма неожиданный и весьма неприятный сюрприз. Впрочем, не ему одному. Благодатное воркование студентов разрушил внезапно громкий раскат грома и сверкнувшей молнии в небесах, которые уже перестали быть ясными и превратились в такую же серую кашу, что и в чашке слизеринца. На несколько секунд затих весь Большой зал, и сотни взглядов устремились к заколдованному потолку. Еще один громкий удар, будто великан над самой крышей замка бил в огромный барабан, а где-то вдалеке ему вторил гонг. На этот раз, неожиданное природное буйство сопровождалось визгом и зарождавшейся паникой среди учеников. Но после, внезапно стемнело, и величественный зал погрузился в полумрак. -Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся! – тихий шепот студентов вмиг обошел весь зал. Наконец, со своего места поднялся директор Дамблдор, он призывающе поднял руки и громко сказал: -Не нужно паники… - но так и не успевшую разгореться пламенную речь наставника студентов оборвал дикий волчий вой и зловещий хохот старой карги. Внезапно раздался оглушительный треск и, сквозь волшебный потолок, в пол Большого зала ударила молния, своей ослепительной вспышкой озарив все вокруг. Шарахнувшиеся от природного явления впечатлительные и испуганные студенты, жались друг к другу, подпирая стены величественного помещения. На месте, куда ударило «деяние Божие», как ни в чем не бывало, стояла группа людей весьма экстравагантной наружности. -Альбус! – торжественно воскликнул поджарый мужчина, на вид – Казанова, и в приветственном жесте раскинул руки в стороны. -Гомес,- произнес директор с вопросительными тонами в голосе и двинулся навстречу нежданным и, явно чувствовавших себя своей тарелке, гостям. -Аддамсы, - потрясенно проговорила профессор МакГонагалл, и знаменитую своей безбашенностью фамилию шепотом передали друг другу не менее потрясенные студенты. Тем временем, директор, обнявшись с главой вышеозначенного семейства, поприветствовал и остальных, в том числе и, обходящуюся без тела, отрубленную кисть. -Что привело вас в Хогвартс? – как можно любезнее спросил директор. -Приехали навестить родственника, - ответил Гомес, улыбнувшись. -Племянника, - пояснила высокая черноволосая женщина, бледной наружности, с большим черным свертком в руках, в котором заинтересованно хлопал глазками маленький человечек. -Племянника? – еще раз осведомился чего-то недопонимающий Дамблдор, обернувшись к коллегам за преподавательским столом, с интересом наблюдавших за «черно-белой» семьей. - Насколько я знаю, за последние десять лет в Хогвартс не поступил ни один Аддамс. Возможно, ты ошибся, Гомес, но… - речь директора неожиданно прервал радостный крик пожилой, но бодрой седовласой женщины, являвшей собой, как казалось затихшим студентам, все безумие прибывшей семейки. -Северус! Восторженный возглас остановил неприметную фигуру в дверях Большого зала.