Как дети

      Их отношения было сложно назвать любовью. Да и отношениями тоже. Это вообще никак нельзя было назвать. И этого никто не видел, разве только что боги, но Тор всегда молчал, потому что это не его дело. Он бог грома, а не сердечных дел.       Хотя многие сомневались, что у этих двух есть сердца.       Наташа Романофф, русская перебежчица, которая якобы предала свою родину. На этом моменте ее биографии Бартон всегда тихо хмыкал и хитро щурился, из-за чего в уголках глаз появлялись маленькие морщинки. И всегда, когда они появлялись, Наташа замирала на несколько секунд, просто и открыто их рассматривая, но избегая открытого взгляда серых и соколиных глаз , которые видят не только врага на расстоянии в один километр, но и ложь. Потом она, конечно, отмирала и отворачивалась к любому предмету, лишь бы заверить всех, что ничего не случилось, и это не она так резко оборвала нить повествования о своей же жизни. В такие моменты спасением могла быть даже простая белая стена, которая становилась ей интересна до такой степени, как будто там были египетские письмена.       Соколиный глаз потом еще долго улыбался сам себе на уме, никому ничего не объясняя и не отвечая ни на какие вопросы.       Клинт Бартон, сирота и обычный циркач. Никаких супер - способностей,­ воздействий радиации или нано - сывороток. Просто сирота, который хотел хоть что-то уметь. И который не хотел жить в сером и бездушном здании приюта. Человек, у которого было сердце, которое и разглядел Щ.И.Т. Каждый сирота хочет быть полезным и любимым - это уже давно доказанная аксиома. И он был пай-мальчиком на служении "света", конечно же пока судьба не свела его с рыжеволосой девицей, что не разбирала своих заказчиков на хороших и плохих, а на тех кто хорошо платит или нет. Чем собственно и вызвала интерес Щита, но не в ее пользу. Бартон должен был убить Вдову. Но не стал этого делать.       Наташа ему как-то раз случайно проговорилась, что уже никогда не сможет забыть его пронзительный взгляд в их первую встречу, что решила весь исход ее жизни. Бартон увидел в ней то, что позволило остаться ей в живых и стать одной из Щ.И.Т.-а. Клинт спас ее тогда. И она у него в долгу. Вот только он считает, что она ему ничего не должна. И что если должна, то только себе. Но Романофф настолько русская, что не привыкла ничем не платить за собственную жизнь.       И может спасать мир у них получалось просто мастерски, в своих чувствах они не могли разобраться так же просто. На задании все до умопомрачения легко - прикрывать спину напарника и всеми способами достичь заданной цели. Все. В реальной жизни все намного сложнее, так как они попросту к такому не привыкли. Да, она владеет огромным набором боевых искусств и говорит на латыни. Да, он может попасть из лука белке в глаз с расстояния в километр и сложиться в чемодан благодаря навыкам в области гимнастики и акробатики. Да, этого­ у них не отнять. Они могут доверить душу и жизнь друг другу, но никогда открыть свои сердца. И не то чтобы они были такими параноиками, которые­ никому не доверяют, нет. Они просто не понимают как им нужно это сделать. Потому что на поле боя все проще. Спина к спине друзья и вокруг враги, которых нужно победить любой ценой. Куда проще, верно?       Наташу все и всегда знали как двуличную женщину, которая могла ради своей цели сделать что угодно.       Клинта знали как сильного мужчину, с легкой иронией и ехидцей, но с добрым сердцем. Да, и это было правдой, они действительно были такими. Но никто и никогда не видел, как Черная Вдова виновато опускает глаза, словно школьница под строгим взглядом учителя, когда пытается соврать, а Сокол все и всегда понимает, но не говорит ,только смотрит на нее своими умопомрачающими глубокими глазами.       Никто не видел как Бартон потом мгновенно куда - то собирается, матерясь, как сапожник на "бестолковую девку". И каждый раз, когда Вдова возвращается цела, а Сокол с парой царапин или же серьезными ранами, все без слов понимают - прикрыл собой. Вдова уходит что - то соврав, а он бросается за ней следом, потому что видит в ее глазах правду. И только поэтому она еще жива. И с каждым таким разом, старается врать намного убедительнее, чтобы он снова не попал под удар. Чтобы снова не быть должницей.       Наташа Романофф ненавидит долги. Но свой долг Соколу она чтит как великий дар, потому что это дар и есть ее шанс, проявлять к нему любовь открыто, прикрываясь­ этим самым пресловутым долгом.       И когда она сидит в кресле перед операционной, где лежит Клинт с очередной пулей или рваной раной на теле, кусает дрожащие губы и скрывает стремительно увлажняющиеся красные глаза, ее обязательно в очередной раз спросит новенькая медсестра - персонал здесь меняется очень быстро. А она и ответит, потому что оправдать это чувство в груди она может только так:        -Это любовь? - спросит блеклая блондиночка с излишне добрыми глазами.       - В любовь играют дети, а я у него в долгу. - холодно ответит Наташа.       Ответит и поймет то, насколько она еще ребенок.