Особенность высших эльфов

*** Это лето в Даларане выдалось необычайно жарким, и Кель, вытерев выступившую на лбу испарину, сделал глоток восхитительного мятного чая. Возможно, подумал он, погода здесь не при чём, ведь по улицам прогуливались жители и в тёплых вещах, а ему было неуютно в самой тонкой мантии, какую только можно было найти. А, возможно, он всё ещё чувствовал сильный контраст после Аметистовой Цитадели, в которой независимо от времени года было достаточно прохладно. К фонтану, возле которого на скамье расположился Кель, подошла девушка и, что-то прошептав, бросила в воду монетку. Неожиданно встретившись взглядом с эльфом, она покраснела и поспешила уйти – вероятно, не ожидала, что кто-то застанет её за таким интимным делом. Кель сам никогда не бросал монетки, однако сейчас испытывал острую необходимость проверить эту легенду. Они с Артасом расстались месяц назад, и с тех пор от принца Лордерона не было никаких вестей. Кель искренне надеялся на то, что с ним и его отцом всё хорошо, и это молчание не продлится долго. Вздохнув, и мысленно назвав себя сентиментальным романтиком, Кель достал из складок мантии золотой. Подойдя к фонтану, он тихо прошептал своё желание и бросил монетку. - Кель'тас! – окликнули его. Эльф обернулся и увидел Джайну Праудмур, со всех ног бегущую к нему. Вид у неё был крайне взволнованный. - Что-то случилось? – спросил Кель, когда девушка остановилась подле него. - Да, я хотела поделиться с тобой кое-какой новостью, относительно Артаса. Я знаю, ты его лучший друг, поэтому будет правильно, если ты узнаешь её первым… Она огляделась, словно боясь, что их могут подслушать. Кель начертил в воздухе руну, взял Джайну за руку и, коснувшись руны, переместил их в свои покои. Джайна принялась расхаживать из угла в угол. Видимо, она очень нервничала, и её волнение передалось Келю. Ведь не могло, думал он, что-то случиться с Артасом? Он бы непременно узнал, почувствовал, если бы что-то… - Эту новость пока держат в тайне, но я уговорила Артаса сообщить её тебе. Иначе будет нечестно, ты не находишь?.. - Конечно, - согласно кивнул Кель. - Я выхожу замуж, - выпалила Джайна и застыла, внимательно глядя на Кель'таса. - Это здорово! – Кель широко улыбнулся и обнял подругу. – Поздравляю. Но как это связано с... – он запнулся, когда пришло осознание. – О. Ты выходишь за Артаса?.. - Да, - Джайна счастливо заулыбалась. – Свадьба всего через месяц, а я до сих пор не могу поверить, что вскоре стану королевой и женой Артаса… Кажется, Джайна говорила что-то ещё, однако Кель'тас не слышал её. Его улыбка будто бы приклеилась к лицу, однако сейчас она больше всего походила на болезненный оскал. В ушах зашумело, голова закружилась, и он бы непременно упал бы, если бы рядом не оказалась кровать. - Кель? С тобой всё хорошо? – голос Джайны доносился как будто из тумана. Усилием воли Кель прогнал слабость, моргнул и заставил себя сказать ровным голосом. - Да-да, Джайна. Просто я сегодня устал в Аметистовой Цитадели. Сама понимаешь… - Совсем они тебя не жалеют, - сочувственно вздохнула Джайна. – Ты береги себя, мы с Артасом очень хотим видеть тебя на нашей свадьбе. Ты ведь придёшь? - Разумеется, - механически кивнул Кель. Джайна поцеловала его в лоб и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Кель лёг на кровать, но практически сразу вскочил, почувствовав внезапно подкатившую дурноту. Неприятный комок стоял в горле, голова кружилась, и принц, словно на деревянных ногах побрёл в уборную, где в течение нескольких кошмарных минут прощался с содержимым своего желудка. «Неужели меня отравили?» - промелькнула в голове безумная мысль. Неужели он, принц Луносвета, просто так умрёт от какого-то неизвестного яда, подсыпанного в бокал с чаем? Дурнота отступила так же внезапно, как и началась. Умывшись и почувствовав себя немного лучше, Кель вернулся в спальню и уже всерьёз подумывал о том, чтобы вызвать лекаря, как в его голову пришла одна мысль. Довольно безумная, надо признать, и всё же она имела право на существование. Кель лёг на кровать, и позволил волнам тайной магии заструиться по его телу, выискивая причину недомогания. Он скрестил руки на животе и стал постепенно проваливаться в сон, когда неожиданно что-то почувствовал. Тук-тук. Сердцебиение? Но вряд ли он мог почувствовать своё, держа руки на животе. На всякий случай, чтобы проверить, он приложил руку к сердцу и услышал, что оно билось далеко не так мирно. Тук-тук. Быть может, Кель из-за чего-то перенервничал и теперь у него слуховые галлюцинации? Да уж, слова Джайны о женитьбе Артаса заставили его изрядно поволноваться и… Келя словно окатили холодной водой. Тайная магия не выявила ничего, что можно было бы счесть за отравление, и одновременно с этим Кель ощущал себя достаточно странно, будто бы он был не один. Голова закружилась, и тошнота вновь подступила к горлу. С трудом справившись с ней, Кель несколько раз глубоко вдохнул и слился с потоками магии, решив лично проверить, что же с ним происходит. Порой магия может ошибаться и тогда нужно личное присутствие заклинателя. Однако в этот раз никакой ошибки не было. Кель'тас был абсолютно здоров, а причиной его недомогания стало второе сердце – новая жизнь, поселившаяся в нём. Ребёнок Артаса. *** - Я не ожидал увидеть тебя так скоро. - В Даларане из меня выпили все соки, отец, - усмехнулся Кель. – Я ведь имею право отдохнуть дома? Анастериан настороженно посмотрел на сына. С Кель'тасом, без сомнений, что-то случилось: он выглядел достаточно усталым и бледным, и отвечал на удивление резко. Неужели его так расстроило известие о свадьбе Артаса и Джайны? В том, что его сын уже знал об этом, Анастериан не сомневался. - Я пойду к себе, отец, мне нужно побыть одному. - Надеюсь увидеть тебя за ужином, - произнёс Анастериан вслед сыну. Упоминание о еде вновь вызвало дурноту, и Кель поспешил в свои покои. К ужину Кель'тас спустился, но ел на удивление отца и слуг крайне мало. Рыба и овощи остались нетронутыми – вместо них эльф съел пару персиков. От луносветского вина он так же отказался, попросив освежающего чая. Анастериан не мог смотреть на это, поэтому, отослав слуг, он поинтересовался: - Кель'тас, может быть стоит вызвать лекаря? - Нет, - тут же ответил Кель и, спустя мгновение, добавил мягче. – Не стоит, отец. Со мной всё хорошо. - А, по-моему, совсем наоборот. Я могу ошибаться, но неужели твоё самочувствие связано со свадьбой Артаса и Джайны? Я помню, пару лет назад ты был влюблён в леди Праудмур и… - И ты ошибаешься, отец. Моё самочувствие со свадьбой никак не связано. Да, эта новость меня удивила, но не настолько, чтобы я сейчас… - Кель запнулся и поднёс руку ко рту. – Прошу прощения. - Тогда что? – продолжал допытываться Анастериан. – Кель'тас, я беспокоюсь о тебе, и твои попытки заверить меня в том, что «всё хорошо» бесполезны. Не проще ли сказать правду?.. - Я жду ребёнка, - выпалил Кель ещё до того, как отец закончил свою речь. В глубине души Кель ожидал, что отец рассмеётся, переспросит его, и им обоим удастся обратить эти слова в шутку. Однако реакция Анастериана была совсем другой. Он сделал глоток вина, и Кель заметил, как побелели пальцы, когда отец слишком сильно сжал бокал. - Ребёнок Артаса? – уточнил король абсолютно будничным тоном. - Да. Но он не знает о нём, - поспешил добавить Кель. – О ребёнке. Я сам узнал несколько часов назад… - Не стоит оправдываться, - покачал головой Анастериан. – Или ты боишься, что я стану осуждать тебя? - Мы – потомки Высокорождённых, - напомнил отцу Кель. – И в нашем роду никогда не было… других народов. - Ты так деликатно намекаешь на то, что хочешь избавиться от него? – Анастериан кивком указал на живот Келя. - Нет! – в глазах Келя мелькнул испуг. – Я вовсе не это хотел сказать. Я опасаюсь того, как воспримет наш народ в своих рядах полуэльфа. - По-моему, ты слишком забегаешь вперёд. До того, как скрывать твоё положение станет проблематично, ещё достаточно долго времени. А сейчас тебе главное заботиться о себе. Я вовсе не обрадуюсь, если у тебя случится нервный срыв. Ступай к себе, Кель'тас. - Хорошо, отец. Уже почти заснув, Кель неожиданно вспомнил свой первый разговор с королём Теренасом. «У меня была мать, и у моего отца тоже. В нашем роду эльф мужчина не вынашивал ребёнка. И всё же, я не пророк, и не могу сказать вам, что этого никогда не случится». «Напророчил».