"Чик, и бэби".

Помнится, маленькой леди Хеллсинг, очень жаждущей узнать, откуда же берутся дети, предлагали на выбор несколько вариантов. Мисс Хадд, чопорная гувернантка, утверждала, что детей делают на заводе. Поварихи хихикали и уверяли, что это мисс Хадд явно сделали на заводе, позабыв вложить пару деталей, а вот Интегру нашли в корзинке на лужайке среди петуний. Дражайший папенька на каверзный детский вопрос отвечал просто: отправлял в библиотеку особняка, секцию «Анатомия». А Уолтер обычно отмахивался и твердил что-то про низко летящего аиста. Взрослой леди Хеллсинг довелось полюбоваться на такого «аиста». Красноглазого и ростом под два метра, в ботфортах и алом плаще. С увесистым свёртком из одеяла и чего-то внутри него на руках, который с большим трудом тянул на младенца. Даже на очень упитанного и крупного младенца. Зрелище было настолько странное и забавное, что леди подавилась заготовленной фразой в духе: «Что-то ты долго сегодня, кровосос». — Что ты принёс? – леди поправила сползшие с носа очки и попыталась заглянуть в недра свёртка, напоминавшего кокон бабочки. Оттуда печально и чуть удивлённо моргнули ей два алых глаза. Назревший вопрос: «Когда ты успел?» — Интегра не озвучила. — Нашего ребёнка! – сообщил своей леди Алукард, слегка встряхнув как-то совсем по-младенчески пискнувшую ношу. – Девочка. Блондинка, как ты и хотела. Голубоглазая… по крайней мере была. Рост – сто семьдесят сантиметров. Вес – сто тридцать пять фунтов с бронежилетом и одеялом. Интегра шумно выдохнула. Да, тот их разговор про наследника (точнее про наследницу, очень уж мисс Хеллсинг, не наигравшаяся в детстве в куклы, хотела кого-нибудь понянчить и понаряжать в платьица) она хорошо помнила. Угораздило же вампира об этом вспомнить. — Всё как и заявлено. К тому же она не маленькая, памперсы не нужны, ходить уже умеет, даже бегает иногда, — ноша Алукарда, у которой из-под одеяла торчал только кончик носа и светлая прядка цвета спелой пшеницы, негодующе пискнула что-то невнятное. «И правда, взрослая девочка», — отрешенно подумала Интегра. Вампир явно намекал на их разговор недельной давности. Утверждавшая, что ей рано иметь детей, леди Хеллсинг тогда напирала на то, что за маленьким ребёнком нужен уход, а времени на это у неё нет. И никакого желания менять пелёнки и греть питательную манную кашку или молочную смесь посредь ночи, совмещая это с подготовкой доклада Королеве или проверкой годовой отчетности, у Интегры не возникало. Алукард тогда покивал и пообещал что-нибудь придумать, чтобы было как в синематографе. Под взглядом двух пар алых глаз: «папеньки» и «доченьки», леди Хеллсинг набрала в грудь побольше воздуха, чтобы не то сурово отчитать вампира, не то послать его… в подвал, укладывать «ребёнка». И махнула рукой. — Кормить с ложечки её будешь сам. У меня работа, — пытаясь оставить за собой хоть какие-то позиции, сообщила она. Быть молодой мамочкой оказалось очень… странно. Непривычно. «Это называется — монтаж, — вспомнилась мисс Хеллсинг одна известная фраза из старого фильма, из которого, по всей видимости, Алукард и почерпнул идею о том, как можно несколько нетривиально форсировать события. — Поцелуй, чик, свадьба, чик, и бэби!»