Когда рушатся стены

Сначала Моблит и Густав никак не могли найти тему для разговора. Беседа не складывалась, и это понимали оба, так же как и то, что они обязаны исправить ситуацию, иначе, если они буду ходить с выражением вселенского страдания на лицах, то план провалится. Парни зашли в ближайший бар, Густав взял себе пиво, а Моблит решил выпить воды. Они сидели почти неподвижно, лишь изредка бросая взгляды друг на друга. - Как служба идет? - спросил банальность представитель Гарнизона, полагая, что раз Барнер так увлечен своей работой, то может хоть чуть-чуть разговорится, если поднять данную тему. - Нормально. Не все так, как хотелось бы, но я не жалуюсь, - неохотно начал Моблит. - В конце концов мы занимаемся разнообразной деятельностью, а не бытовой рутиной. Это радует. Барнер сказал это без задней мысли, он честно не любил монотонность и старательно ее избегал, однако, произнеся такое, легионер не подумал, что служащий Гарнизона может принять это на свой счет: будто у них там на стенах скукотня, а настоящая жизнь только в разведке. Густав постарался не зацикливаться на своей трактовке фразы Моблита и попробовал продолжить разговор: - Какое звание у тебя? - Капитан, а ты? - Рядовой еще, - и тут Густав четко понял разницу между их организациями. - Мы не так часто участвуем в боях, а кто участвует, тому присуждают звания посмертно. Поэтому фактически новые полномочия дает только выслуга лет. Мне недолго в рядовых осталось ходить. А эта майор...ты с самого начала с ней работаешь? - Да, и я очень рад этому, потому что я никогда не встречал человека с такими же мечтами, как и у меня. Она не жаждет истребить всех гигантов, она хочет понять их, изучить, - задумчиво произнес Моблит, восхищаясь Ханджи, как влюбленный мальчишка. Шли дни, взаимодействие становилось все активнее, а играть друзей проще. Моблит и Густав искренне радовались каждой новой встрече, на которой они могли обсудить свои идеи, мысли, поделиться эмоциями, а между всем этим аккуратно вписать ближайший план действий всех трех организаций. Однажды утром Барнер проснулся и понял, что он будет очень скучать, если их общение с Густавом закончится вместе с совместной операцией объединенных сил. Моблит опасался, что защитник стен не испытывает той же потребности в продолжении отношений, что и он сам. Никогда и ни с кем легионер не чувствовал себя так комфортно. Что скрывать, Густав нравился Барнеру еще с кадетства, но тогда скромный парень не решился заговорить первым, а брюнет не обращал на него никакого внимания до происшествия на крыше. А после этого их пути разошлись, и судьба сводила их редко, до определенного момента. Теперь же Моблит, открывая глаза утром, улыбался, вспоминая, что сегодня увидит Густава, будет слышать его голос, смех, ощущать чарующий взгляд этих карих глаз. Барнер без лишней скромности считал себя самым счастливым человеком на свете: любимая работа, хороший начальник, дорогой человек рядом. Разве надо что-то еще? Надо - взаимность. Вот не уверен был легионер, что он нужен Густаву так же, как тот ему. В этот последний вечер перед заключительным собрание глав организаций парни сидели в привычном баре. Моблит и хотел бы поговорить об их будущем, но не решался, особенно после сна, что приснился ему этой ночью и который заставлял краснеть от одного факта своего существования, что такое вообще мог породить мозг Барнера. А Густав сидел напротив и не подозревал о том, что творится в голове собеседника. И это к лучшему: не был служащий Гарнизона готов к таким отношениям, которые рисовало воображение легионера. - Что-нибудь не так? - поинтересовался Густав, отмечая то бледность, то покраснение щек собеседника. - Жарко тут...Может прогуляемся? - Моблит кивнул в сторону двери. - В принципе можно. Нам главное..- Густав хотел напомнить о том, что им скоро возвращаться в штаб, но Барнер его прервал. - Мы все успеем, - Моблит поднялся из-за стола. - Тут недалеко есть одно очень интересное место. Я хочу тебе его показать. Представитель Гарнизона пожал плечами, но предложение принял, все-таки в барах они насиделись достаточно, можно и воздухом подышать. Густаву казалась, что все люди так или иначе имею тягу к высоте: подняться на холм, крышу и оттуда наблюдать за всем, что остается внизу, у твоих ног, а ты смотришь на чужую жизнь словно создатель этого мира и ощущаешь какую-то свободу, полет. Однако сам защитник стен устал от вечного обзора мира с пятидесяти метров, ему хотелось чего-нибудь более приземленного, но он не стал останавливать Моблита, раз тот хочет поделиться с ним чем-то своим сокровенным, тем более что служащий Гарнизона и понятия не имел о том, куда его ведут. Вопреки ожиданиям Густава, Барнер привел его в тихий и заброшенный сад, который располагался среди разрушенных зданий. Поразительным оказалось то, что вокруг все было сломано и раскурочено, а тут не повреждено ни одного дерева и вода, по-прежнему, чиста и прозрачна. - Я так и не смог узнать, кому он принадлежал, - Моблит прошел вглубь, раздвигая пышные ветви. - Наткнулся на него случайно, когда брел в грусти и печали. А теперь хожу сюда, чтобы отдохнуть душой после тяжелого трудового дня. Как тебе? - Тут потрясающий воздух, - следуя за легионером, отметил Густав. Ему понравился этот уютный и немного загадочный сад, но он все равно старался не отставать от Барнера, боясь заблудиться. - Теперь ты тоже знаешь об этом месте и можешь приходить сюда, - Моблит остановился и смущенно взглянул на попутчика. - А можем гулять тут вместе. Служащий Гарнизона глуповато улыбнулся, его одновременно и обрадовало, и напугало желание Барнера общаться дальше. - Ты чего дрыхнешь? - Анка потрясла Густава за плечо. - Сейчас собрание начнется, а ты храпишь на весь зал. - А? - парень протер глаза и посмотрел на девушку. - Что? Уже? - Да, уже. Подъем, - Анка недовольно выдохнула. - Чем ты всю ночь занимался? - Я? - Не я же. О себе я в курсе. - Злая ты какая-то стала, - Густав поднялся из кресла и поправил свою форму. - Чего? Это ты какой-то больно нежный стал. Общение с Легионом странно на тебя повлияло, - Анка с недовольным выражением лица стала двигать мебель. - Подожди, - парень остановил девушку. - Я расставлю все. Ты лучше встречай начальство, а то... у меня вид непрезентабельный. - Да уж, - согласилась Анка, оглядев мятую форму и заспанное лицо коллеги. - У тебя все нормально? - неожиданно даже для себя поинтересовался Густав у напарницы, которая казалась ему излишне раздраженной. - Не лезь не в свое дело, - огрызнулась девушка. - Лучше со своим «нормально» разберись. Анка от души пнула стоявший рядом стул, который с грохотом повстречался с полом спустя мгновение. Парень зажмурился, ожидая, что следующая порция злости будет вмещена на нем, но судьба оказалась благосклонна: девушка ушла сразу после расправы над стулом. Густав передвинул стол на центр, а затем аккуратно расставил все остальное. Надо было не только подготовить зал, но и привести себя в порядок. Парень убедился, что ночные гулянья - это не его, что ему надо спать в темное время суток, иначе днем он чувствует себя так, будто еще секунда-другая и отправится на тот свет: ноги не слушаются, из рук все валится, а в голове вата вместо мозга. «Черт... говорил тебе разум: «Хватит гулять, завтра на работу». Но ты ж самый умный тут, вот и получай все прелести жизни разом. Еще и Анка злая, как Цербер». Густав налил себе в стакан воды и выпил его залпом - стало чуть легче, но не настолько, чтобы радоваться своему существованию. Тогда парень решил проветрить помещение. Широко распахнув окно, он присел на подоконник и стал разглядывать соседнюю крышу. «Завтра...все состоится завтра. Возможно, я в последний раз вижу этот город, эти дома, этих людей. Конечно, я готов умереть, но не просто так...и не..и не сейчас..не сейчас, когда я только почувствовал вкус настоящей жизни, когда в ней появился смысл помимо Гарнизона. Легион....им завтра достанется передовая... Моблит об этом упоминал. Он говорил это так спокойно, словно совсем не боится смерти. Ты не боишься, но я за тебя боюсь. Как же? Что мне делать? Как жить, если...если тебя вдруг не станет? Это несправедливо. Это жестоко. Так нельзя! Нельзя подарить надежду на счастье, поманить за собой, научить чувствовать, а затем испариться.... и оставить другого с этой пустотой внутри, с острой нехваткой ласки, нежности и заботы и болью, что разъедает не хуже кислоты. Ты же не оставишь меня, Моблит, правда?».