До подштанников!

Люциус уныло слонялся по Малфой-мэнору и страдал. Обойдя пару раз огромный дом, он грустно притопал в комнату жены. Нарциссе ужасно надоело слушать его любовные стенания. Она сидела с годовалым сыном на пушистом ковре и умиленно наблюдала, как Драко пускает пузыри. Люциус тоже пускал слюни, но это было и вполовину не так интересно, как у его наследника. — Ну, что опять случилось? — вздохнув, обреченно спросила Нарси. Люциус тут же обрадованно улегся рядом с ней, готовясь поплакаться в жилетку, то есть, в корсет жене. — Ох, дорогая, я так жалею, что пригласил пожить этих русских в Малфой-мэнор. Ведь звали их к себе братья Лестрейнджи... Теперь Сев с одним из них не расстается! Постоянно шушукаются и уединяются, а может, они у него и дома?.. Общаются? — Люциус зашипел, как змея, и прищурился, сразу представляя нечто непристойное в блондинистой голове. — Убью обоих! — Люц, ты как собака на сене. И сам не признаешься и другим не позволяешь к Северусу подойти. Ты уже определись, что ли! — Но как же... Этот идеалист-матримониал не признает романов на стороне. То есть, он сам заявил, что никогда бы не посягнул на чужую жену! Только после развода! И только честные и законные отношения! А я-то, как бы, женат. Значит, он меня пошлет... к тебе. — Если он приводил в пример чужую жену, то почему ты уверен, что Северус на тебя клюнет? Он разве по мальчикам? — лукаво усмехнулась Нарцисса. Люциус протянул Драко серебряную погремушку с тремя хрусталиками. Наследник вырвал игрушку и с силой огрел отца по голове, звонко хохоча. — Многие волшебники бисексуальны, — самоуверенно сказал Люц, потирая макушку. Ручонка у Драко была маленькой, но крепкой и точной. — Если правильно ухаживать, Северус меня полюбит! — Так ухаживай уже, а то Антонин его уведет, — улыбнулась Нарцисса, старательно дуя сиятельному лорду на ушибленное место. Между супругами царили тишь да гладь, и Нарси вовсе не ревновала своего прекрасного, как Адонис, мужа — они сразу условились, что брак у них договорной, так как Малфою позарез нужен был такой же, как он сам, белобрысый наследник, а блондинке Нарциссе — избавиться от родительской опеки и уйти из мрачного семейного гнезда Блэков. Люциус пообещал, что не станет стеснять ее в партнерах, только чтобы это не выходило на широкую публику, а Нарцисса, в свою очередь, отнесется с пониманием к сексуальной ориентации мужа. Правда, опыт этой самой ориентации был совсем крошечный, так как Люциус внезапно влюбился в Северуса Снейпа. Нарцисса даже не удивилась. Она достаточно долго знала этого хмурого талантливого мальчика, еще по школе, чтобы судить о его неординарности, как в плане внешности, так и в плане непростого характера. Снейп был по натуре однолюбом и мог требовать от будущего партнера абсолютной верности. Так что Люциусу стоило тысячу раз подумать, прежде чем заводить интрижку. Не зря Сев везде талдычил о неприемлемости им адюльтера... Одно время Малфой жутко ревновал юного Северуса к рыжей наглой гриффиндорке Лили Эванс. Как же он радовался, когда из школы донеслись широко муссируемые сплетни, что парочка рассорилась в пух и прах на почве расизма. Пусть рыжая Эванс катится к Поттеру! А слизеринцам не стоит быть маглолюбцами, это чревато для психики и здоровья. Но Снейп относительно легко перенес разрыв со старинной подругой. В следующем году он вернулся в Хогвартс как ни в чем не бывало, в сторону Эванс даже не смотрел, Мародеров научился отшивать так, что те вместе с ним валялись в лазарете по несколько дней — так хоть не обидно было. Он потом рассказывал сотоварищам, что даже пытался пару раз придушить этих, дрыхнущих без задних ног дебилов левитируемой подушкой, да рука в последний момент не поднялась. Белла тут же обозвала его слабаком. Люциус же молча прикидывал, если Мародеры не отстанут — он наймет гопников из Лютного, чтобы те как следует проучили нахальных грифов. Но все обошлось. Северус теперь постоянно ходил со своими будущими соратниками и его редко удавалось подловить. Мальчик, наконец, начал становиться мужчиной и научился работать в коллективе. И Люциус был очень рад этому, так как можно было теперь перейти к ухаживаниям. Северус как раз закончил школу с отличием и его представили Лорду. Тот принял талантливого зельевара очень благосклонно и поручил его заботам Малфоя. Люциус в глубине души ликовал. Представлял, как они с Северусом будут счастливы. Да только как-то раз стал свидетелем, как к тому приставала развязная Мелюзина Мальсибер, старшая сестричка Мальсибера, дружка Снейпа, и тот резко осадил ее и посоветовал отправляться к мужу, заявив, что с несвободными женщинами дел не имеет. У Люца все внутри упало — а ну как и ему то же самое заявит? Он же тоже несвободный... А тут, как назло, еще приехали Пожиратели по обмену — из Дурмстранга. Здоровый, кряжистый и квадратный как шкаф Антонин Долохов и более субтильный и интеллигентный Игорь Каркаров. Приезжие оказались веселыми ребятами со специфическим менталитетом. Забавно было слушать, как они, не стесняясь, критикуют и ругают английскую действительность, жалуясь на скуку и чопорных занудливых британских магов. Все им не нравилось: бабы, то есть, дамы, слишком худые и плоские, огневиски слабый, не то, что русский самогон, в мэноре холодно, как в погребе. Домовики уродливые и одеты странно, у них домовые так не одеваются — они волосатые и в штанах и рубахах ходят. И еда скудная — ни капусты квашеной, ни редьки с маслом и луком, ни хрЕна! Тоска зеленая, что ты будешь делать! Однако роптать и жаловаться на капризных гостей было нельзя — Лорд строго-настрого приказал тех ублажать и холить. С Дурмстрангом желательно было сотрудничать, а не воевать. Понравились им только Белла — сказали, на цыганку похожа, и учили ее плясать по—цыгански, тряся грудями и плечами, и Снейп, как ни странно. Долохов после короткой беседы с ним буквально прилип к молодому зельевару, как банный лист, и они постоянно шушукались в темных углах. Люциус ревниво ходил за ними по пятам на правах хозяина дома и постоянно спугивал, чтобы не дай Мерлин... а сам все терзался, что, может, Снейпу нравятся вот такие брутальные медведеподобные бородатые мужики, а не изысканные утонченные прекрасные аристократы? Хм... никогда бы не подумал... И Люциус торопился в свои покои, тревожно и внимательно разглядывая себя в зеркало, которое пело сладкие подхалимские дифирамбы красавчику хозяину. — Не грусти, Люци, вот уедут эти русские и все вернется в свое русло. И Северус никуда не денется. Думаю, все же стоит признаться ему в своих чувствах. Станет легче, если ты точно будешь знать, надеяться тебе на его благосклонность или не стоит, — по-матерински наставляла Нарцисса погрустневшего мужа. — А может, Приворотного?.. — попытался тот. — Не выйдет. Северус эти штуки сразу распознает. И он мстительный, в ответ может такого подлить! Ну, помнишь, как Рабастану в прошлый Хэллоуин? Белла замучилась, у того гнойные фурункулы на заднице полгода не проходили, все время нарывали и лопались, нарывали и лопа... — с интересом рассказывала Нарси. Люциус брезгливо поморщился и быстренько смылся в свои покои. Нарцисса облегченно вздохнула и занялась малышом. * * * «Что же делать, что делать?» — размышлял Люциус, расхаживая по спальне. — Надо разузнать, чем таким эти двое занимаются! — произнес он, остановившись перед зеркалом. — Наверняка Игорь в курсе их делишек. Он ведь с Антонином общается и живут они вместе. Спрошу-ка у него! И Люциус отправился в обширную гардеробную — наряжаться. Разодетый и расфуфыренный, он важно прошествовал в комнаты, где поселили русских колдунов. Каркаров обнаружился вольготно сидящим на антикварном диване. В спальне все было перевернуто вверх дном: дорогущие покрывала и подушки лебяжьего пуха сброшены на пол бесформенной кучей, грязные носки висят на спинках кроватей, красные рубахи-косоворотки прихотливо декорировали люстру богемского хрусталя под банальный мещанский абажур, а начищенные сапоги ровненько возлежали на кресле, обитом белой тканью. Люциус поморщился от русского забористого духа — окна гости открывать не любили, боялись, что продует. Хотя профилактически лечиться они обожали — хозяйский раскритикованный огневиски с перцем-чили улетал за милую душу. В углу комнаты стояла обшарпанная гитара, а на ломберном столике валялась колода потрепанных карт. — О, привет хозяевам гостеприимным! — поприветствовал Люциуса веселый черноволосый смуглолицый Каркаров. — Завтракать будешь? Вот заказал твоим домовикам расстегаи и блины с икрой — вроде похоже испекли, — и он отправил в рот сразу половину пирожка. Люциус поморщился. Какое возмутительно бескультурье — лопать пироги прямо с подноса. И запивать их прокисшим в хлам сидром — его домовики хотели вылить вон, но гости, вовремя забредшие на кухню, попробовали и сказали, что на квас похоже, в нос так же шибает! Элитное вино гостям не понравилось — определили как ягодный компот, ну его, много не выпьешь. — А где же многоуважаемый Антонин? — голосом заботливого хозяина спросил Люц, озираясь по сторонам. — А он не ночевал тут, — легкомысленно ответил Каркаров, хватая еще один пирожок, разламывая и проверяя на предмет начинки. — Опять с грибами, а надо с мясом! — проворчал он, кладя обратно и беря следующий. — У Севки остался. — Ка-а-ак? А почему меня не предупредили? — Люциус едва не поперхнулся гневной слюной. — Ну, а чего хозяев беспокоить? О, наконец-то! С говядинкой, с луком! — обрадовался Игорь. — У них там важные дела, кажется, к счастливому концу дело идет! — и он довольно потер жирные руки. У Люциуса все внутри опять оборвалось! Как так к концу? Это в каком смысле? Ой, дурак, какой же он дурак! Тянул, тянул, вот и дотянулся! А Антонин в выгодном положении, холостой, молодой, ну-у-у... э-э-э-э... симпатичный, наверное... на вкус и цвет... Чем не кавалер? Люциус сгорбился и горестно вздохнул. Хорошо хоть, выяснилось, что Северус не чурается мужской любви. Может, когда эти уедут, он соблаговолит прийти в жаркие и нежные объятия Люца? — Ну, чем сегодня заниматься будем? — довольный, наевшийся Каркаров вытер руки о простыню. — Маглов пытать пойдем или что-нибудь подожжем? Люциус опять поморщился. Эти партизанские вылазки стали надоедать — вечно одно и то же. Пытать — поджигать, поджигать — пытать. Скучно. — Нет, сегодня Лорд занят, так что у нас выходной. Отдыхайте. — Вот как? А и правда, скукота тут у вас. А давай вот хоть в карты сыграем? — предложил Игорь, хватая затрепанную колоду. Люц подумал и решил остаться — все равно делать нечего. Может, отвлечется от мыслей, что там делают Снейп и Долохов в маленьком домике в Тупике Прядильщика. — Во что играем? — cпросил Малфой, изящно расправив бархатную мантию лунного цвета на коленях. — Бридж, вист, покер? — Чего? — вылупил глаза Каркаров. — Что за старушечьи игры? В дурака! По-простому... Быстро и результативно! — Э-э-э-э... я в такое не умею, — признался Люциус. — А там и уметь нечего, — с превосходством сказал Каркаров. — Ща все объясню. Значит, так... Играть в русского дурака и впрямь оказалось не слишком сложно. Главное-то в любых карточных играх — внимание и хорошая память, только и всего. А уж покерфейсы Люциус умел строить виртуозно. Играли на раздевание, потому что весело, и потому, что денег у русских не было, ну по обмену же приехали. Есть маленькая заначка, но надо же сувениров купить родным, так что... А Игорь рассказал, что такой способ играть очень полезный! Всегда есть возможность прибарахлиться нахаляву. Ну, и, разумеется, когда идешь играть с друзьями, лучше одеваться поплоше и похуже. Играли до подштанников, потому что Игорь строго сказал, что они не гомики какие, труселя снимать и голышом сидеть. И потом, благородство никто ведь не отменял. Играть на последние трусы — это уж слишком. Даже если игрок и настаивал на таком, ему права не давали. А если проиграет и трусы — на что потом играть станет? На себя самого, что ли? Голый мужик никому не нужен! У них в Дурмстранге с этим строго! Там все поголовно мачо и натуралы. Люциус почувствовал, что надежда возвращается в его измученное безответной любовью сердце. Значит, у Снейпа с Долоховым и правда только дружеские отношения? Хотя опять встала проблема определения сексуальной ориентации Северуса. Эх... все же надо будет брать быка за рога, сколько можно телиться, как говаривали иностранные гости. Игра шла с переменным успехом и Игорь выиграл новую Люцевскую мантию, шелковый шейный платочек и одну запонку, а Люц у него — меховую шапку и парадный, слегка засалившийся кафтан, расшитый речным жемчугом. Он, правда, решил, что потом все вернет, потому что ему эти неуклюжие вульгарные варварские одежки ни к чему. Игорь думал иначе, судя по тому, что тут же облачился в новенькую мантию, которая пришлась ему почти впору, и довольно гладил ладонью высококачественный английский велюр. Но Люц простил ему свой проигрыш — сердце его пело и ликовало! — А чем таким занимаются твой друг и Северус? — небрежно спросил он, нарочито поддавшись и отдавая обрадованному Каркарову вторую нефритовую запонку. — Tак Снейп хотел татуировку сделать себе, на память. У нас в Дурмстранге супермастера-татуировщики, сам понимаешь, менталитет! А какие картинки набивают, ох, себе бы сделал, да тела не хватит на все понравившееся, — восторженно закатил глаза Каркаров. — В общем, крутизна неимоверная — и драконы разные, и тигры с пантерами, и мифические птицы, и просто символика разная, кресты там всякие, — он напряженно шевелил черными бровями, обдумывая ход. — У вас, англичан, такого нет. Вы свои телеса уж сильно бережете и боли боитесь, а настоящий мужик все стерпит, даже если ему всю спину забьют. И заметь, без зелья! А с зельями только слабаки... — бубнил он, с силой хлопая несчастными картами об стол. Считалось, что так надо, когда играешь в дурака. Люциус тут же возжаждал узреть татуировку Снейпа. Наверняка... да, Северус очень капризный и вкус у него неординарный, он такое себе набил, наверное... и интересно еще — где именно. У Люца опять потекли слюни. — А еще, они с Тохой аппарат собирают, — бубнил Каркаров. — А то ваша виски какая-то срамота! У вас, аристократов, горлышки уж больно нежные, больше сорока пяти градусов и не гоните. А нам надо чего покрепче. Вот скоро попробуем! — он предвкушающе облизнулся и с шумом отхлебнул кислющего сидра из деревянного расписного, привезенного хозяевам же в подарок, ковшика. Люца окончательно отпустило. Ну да, просто встретились два неуемных изобретателя. Снейпа ведь тоже пудингом не корми, дай только чего-то нового узнать да испытать или сварить. «Какой он у меня все-таки любознательный!» — с нежностью подумал Малфой о своем ничего не подозревающем возлюбленном. Игра продолжилась до обеда, в результате стороны разошлись очень довольные собой — Игорь тем, что приобрел полный парадный гардероб, включая кожаные туфли (трость Малфой отдать отказался, мотивируя семейной реликвией), а Люциус, что узнал все, что хотел и успокоился. На ужине пропавший Долохов вместе с Северусом появились, причем строили из себя победителей. Игорь радостно завопил и схватил самый большой бокал. Новоявленные дружки приволокли здоровенную бутыль мутноватой жидкости, которую Долохов совал всем Пожирателям под нос, чтоб оценили национальный напиток. Те не отказались и отведали, включая Беллу, и остаток вечера прошел очень весело и позитивно. Потом все сели играть в дурака, традиционно на раздевание, и чуть не передрались из-за полуголой Беллы, которая хохотала, как ненормальная, опрокинув пару стопок русского пойла. Люциус сидел тихонько в углу, снова мучительно размышляя о том, что же набил себе Северус и где — неизвестность не давала ему покоя. Каркаров ему после сеанса игры показал в думосборе картинки, там были совершенно отпадные! Особенно эти... русские храмы! С золотыми куполами, крестами, резными крылечками и воротами! А еще там был крутой дракон — трехголовый! Изрыгающий красно-золотое пламя, весь в черно-зеленой броне и с серебряными гребнями на головах. И рыцарь с мечом, похожий на бородатого Годрика. Люциус даже чуть было не соблазнился реликтовым драконом, да только такое чудовище на всю спину надо наносить, а он не был уверен, что выдержит экзекуцию... Так что пришлось с сожалением отказаться. Жар-птица, аналог феникса или павлина, только в сто раз роскошнее, тоже была хороша, и очень ему понравилась, но Игорь ляпнул, что это обычно бабы себе колют, так что Люц тут же замолчал. Ну и... у нее цвета гриффиндорские преобладали, Снейп бы его не понял. Еще был прикольный сюжет — симпатичный мужик верхом на волке. Люциус захихикал — не иначе Люпин с Блэком! Вот где может быть разврат — в гриффиндорских спальнях! Надо было признать, русские маги просто спецы в наколках. Такие сюжеты придумывали — волосы дыбом вставали у новичков. Люциус прямо не мог усидеть на месте, так его разбирало любопытство. Как же ему увидеть голого Снейпа... О! Так вот же — прямо перед глазами способ! Идиотики играют в дурака на раздевание! У него, правда, сегодня не особенно хорошо получилось, но можно же потренироваться... например, с Нарси. Она ему жена, и проиграешь — вещи на сторону не уплывут, а то он на немаленькую сумму Каркарову продулся. Но для Снейпа ничего не жалко! Даже если он будет все время выигрывать — тоже неплохо. Люциус его хоть приоденет, а то этот строптивый недоросль так и ходит в одной и той же дешевой черной мантии. А он ведь жгучий брюнет, ему многие цвета подойдут, вот красный... нет, красный не пойдет, и желтый тоже... Тогда сиреневый, синий, почти черное бордо, темно— и светло-зеленые мантии с серебряным шитьем... Люциус мысленно раздел Северуса, повертел из стороны в сторону, потом облачил в представленные мантии и восхитился — все сидело как влитое и прекрасно оттеняло глаза и белую кожу. Красавец! Теперь, обретя уверенную цель, Малфой каждый день доставал Нарциссу, тренируясь с ней играть в дурака. Он тогда вечером заметил, что Снейп выигрывал, и так неплохо, по крайней мере, половина Беллиных шмоточек лежала кучкой у его левого локтя. Правда, он потом галантно все даме вернул. Зачем они ему? Не фетишист же, в конце концов, не то, что Долохов. Тот чулки Беллатрикс сунул в карман и унес с собой в комнату, извращенец! Игры с женой шли с переменным успехом. Как оказалось, Нарси обладала хорошей памятью и недюжинными тактическими способностями, и могла закидать Люца козырными картами по возрастающей, или же выложить сразу по три дамы или короля. Приходилось поднимать. Частенько в процессе он оставался в одних батистовых панталонах, обшитых изысканными венецианскими кружевами, а Нарси, адски хохоча, коварно требовала играть дальше. Люциус смертельно обижался и уходил к себе. А иной раз и ему улыбалась удача — тогда он выигранные у жены вещички аккуратно складывал по швам, и мстительно улыбаясь, уносил в свою спальню. Отобранные с боем украшения отправлялись в большую шкатулку — Люциус решил, что подержит их у себя подольше, чтоб неповадно было супруге издеваться над ним. Прошел месяц. За это время русские Пожиратели настажировались в Англии вволю, истратили скудные финансы на британские флажки, игрушечные модели Биг-Бэнов, красных телефонных будок, омнибусов и фигурки гвардейцев в волосатых шапках. Каркаров выиграл у Люциуса еще пару завалящих домашних мантий, как сам же и посоветовал, а Люц полезными советами никогда не пренебрегал. Наконец гостей проводили с шумом, гамом и даже прослезившейся Беллой, которая теперь везде ходила в широченной юбке вместо мантии, правда, спокойного черного цвета, как и положено респектабельной английской колдунье. Люциус, посчитав, что он достаточно поднаторел в национальной русской карточной игре, собрался к Северусу по делам. По крайней мере, так он ему сказал по каминной связи — дескать, кончились зелья, все,разом, да, и для Драко тоже! А у ребенка могут колики начаться внезапно, так что он сегодня вечером зайдет. Малфой весь день крутился перед зеркалом, меняя мантии, брюки, рубашки и подштанники. Последние отбирались особо тщательно, так как у них было великое и благое предназначение — соблазнить окончательно и безвозвратно упрямого зельевара. Наконец, облаченный в новехонькую мантию цвета «глубокая синяя ночь» с мелкими бриллиантиками вместо созвездий, и во все остальное столь же новое и модное, Люциус, трижды помывший и уложивший великолепные волосы, натянул перчатки и решительно шагнул в камин. Снейп свой очаг не озаботился почистить как следует, посему Люциус посадил на белую рубашку пятно сажи и выпачкал белые же лайковые перчатки. Неодобрительно нахмурившись, он ревниво обвел глазами Снейпово убежище. Северус, всегда державший лабораторию и свое рабочее место в идеальной чистоте, в быту был совершенно пофигистичен. Помимо нечищенного камина Люциус узрел груду грязных чашек из-под кофе на журнальном столике, кучу черных носков под диваном и у стены, тарелки с присохшей едой на каминной полке, странного вида аппарат из железных трубочек и загогулин в углу комнаты и двух дородных улыбчивых матрешек на подоконнике. Фикус в кадке доблестно погиб, забросанный сигаретными окурками. На диване валялись вездесущие карты. Люциус приободрился — все шло так, как ему хотелось! Из маленькой комнатки, служившей домашней лабораторией, вывалился Северус с сандаловым ящичком в руках. — Вот, все готово! Всю ночь варил. И что вы с зельями делаете, купаетесь в них, что ли? — недовольно бухтел он. — Только ради Драко... — Спасибо большое, Северус, я очень ценю то, что ты для нас всех делаешь, — промурлыкал Люциус, проникновенно глядя прямо в колючие, прищуренные черные глаза. — А кофе не угостишь? А то в камине у тебя пыльно, в горле запершило! — и он, расстегнув мантию, изящно сбросил ее на замызганный диван. Снейп искоса посмотрел на грациозно расположившегося у него в гостиной Малфоя, хмыкнул и утопал на кухню. Там тут же загремела посуда и заматерился незадачливый бариста. Люциус потянулся и взял карточную колоду. Ловко перетасовал карты и даже сделал финт «из руки в руку», правда, чуть не уронил половину на пол. Северус приволок маленький поднос с двумя чашками ароматного напитка и уселся напротив на табуретку. — Чем занимаешься? — благожелательно спросил Люциус. — Не скучаешь без своего русского друга? Письма-то писать друг другу будете? — А зачем? — недоуменно спросил Северус. — Антонин мне все рецепты горячительных зелий оставил. А я ему — усовершенствованный Феликс и другие наши эйфорийные... У них на родине очень ценятся. Выгодный такой обмен получился! — А я думал, у вас с ним любовь, — бесхитростно ляпнул Малфой, внимательно наблюдая за возлюбленным зельеваром. — Шутишь, — усмехнулся Северус. — У них за такое сажают! Русские знаешь какие гомофобы? Там тюрьмы для преступников еще пострашнее нашего Азкабана, вон Антонин рассказывал про магические Соловки. Жуткое место! Его у них там инфери, то есть упыри, охраняют. На них магия вообще не действует, только Адский Огонь. А палочек-то у заключенных нет. В общем, тюрьмы у всех народов одинаковые. Никакой толерантности... — он вздохнул. — Да, тяжело им там приходится, — очень лицемерно посочувствовал Малфой, небрежно играя колодой. — Кстати, прикольная игра у них, не находишь? Может, сыграем? Если ты не сильно занят, — Люциус пошевелил бровями. Северус потер руки. — Ну, заказов у меня больше нет, твой последний был, так что можно. На что играть будем? Люциус сделал вид, что думает. — Денег у тебя не так чтобы много, акций-облигаций нет, владений и земель тоже... Так что давай... на раздевание. До подштанников. Северус нахмурился от нехороших воспоминаний и опять прищурился. — До подштанников, говоришь? Уверен, Люци? Малфой самодовольно кивнул. — Начнем игру! Раздавай! По прошествии некоторого времени, Люциус начал паниковать. Благодаря тренировкам с Нарциссой, он сначала не проигрывал игру за игрой, а только через одну, сняв с Северуса старенькую рабочую мантию, теплую стеганую жилетку, бесформенные шерстяные носки, связанные еще Эйлин, и домашние, жуткого вида тапки, но потом Снейп вошел в игровой транс и начал громить его раз за разом, постоянно приговаривая: «А это тебе на погоны, шельма!». Люциус продул мантию, сюртук, галстук с жемчужной булавкой, ботинки из драконьей кожи, брюки и сорочку с пышным жабо. Снейп ухмыльнулся, узрев его изящные шелковые зеленые панталоны с вышитым на причинном месте, разинувшим очень зубастую пасть драконом. — Люц, мне нравятся твои подштанники, так что давай дальше, если хочешь отыграться, — провокационно предложил он. Сердечко Малфоя радостно подпрыгнуло. Северус не против узреть его божественную наготу! Может быть, увидев его в первозданном виде, он соблазнится и... и... — Я согласен! — пробулькал он, твердо намереваясь продуть вчистую. Карты были розданы и тут Люциусу повезло! Ему пришло козырное каре из карт самого высокого достоинства, начиная с туза. Планы коварного Малфоя тут же поменялись. А может, попробовать выиграть и заставить Снейпа снять рубашку? Не делал же он татуировок ниже пояса? А так есть шанс увидеть давно интересующие картинки... Фортуна благоволила Люциусу, и он наконец-то выложил все карты на стол, вынуждая Северуса поднимать. Торжествующе усмехнувшись, довольнехонький Малфой знаками велел Снейпу разоблачаться. Тот послушно расстегнул старую рубаху, скинул ее с худых плеч и Люциус невольно задохнулся от обиды. На гладком, безволосом теле Северуса не было ничего — ни драконов, ни павлинов, ни восьмиконечных крестов... Только на левой груди, над темным соском красовалось маленькое солнышко с разной длины лучами, а под ним... под ним буква «Л». Вот так, значит... Все-таки не забыл свою рыжую грязнокровку, даже в память о ней татушку сделал. А он-то, идиот, все на что-то надеялся, унижался тут. Не зря ведь Снейп только о чужих женах постоянно говорил в компаниях. Гетеросексуал чистой воды, даже гадать не стоит. На глаза едва не навернулись злые слезы. Малфой резко встал и подошел к камину. — Люци... — растерянно сказали за спиной. Обиженный до смерти, Люц бросил в камин горсть Летучего пороха и отрывисто приказал домовику передать ему домашний халат. Царственно завернулся в него, едва сдерживая гневную дрожь. — Извини, что отвлек тебя, — взяв себя в руки, ледяным голосом произнес он. — Деньги за сваренные зелья я перечислю на твой счет завтра с утра. Прости, что побеспокоил, счастливо оставаться, мистер Снейп! — Люц! — его схватили за руку и он, резко обернувшись, злобно уставился в черные, виноватые глаза. — Ну, что еще? — зашипел он, словно болотная гадюка. — Ты... ты что, обиделся? Что проигрывал? — Cеверус заглядывал ему в глаза, держа за обе руки. Ладони у него были горячие и сухие. — Да я верну тебе вещи, это же игра в шутку! Все равно мне твои мантии большие... — Оставь себе, на вырост! — продолжал раздраженно Люциус. — Будешь на свидания к своей Эванс ходить. Она же еще не вышла замуж! — А она тут при чем? — тихо спросил Северус. — Ты же знаешь, что мы давно уже... даже не разговариваем. — О да, но ведь старая любовь не проходит бесследно! Да так, что в память о ней можно даже сделать небольшую татуировочку! — ядовито выплюнул разъяренный Люциус. — Ты что, ревнуешь? — улыбнулся Северус, робко проводя ладонями вверх по его рукам. — Что-о-о-о? — Люциус внезапно подавился словами. Северус потянулся к нему и легко прикоснулся губами к губам. — Погаси свет, — шепнул он Люциусу на ухо. Одеревеневший Малфой послушно махнул палочкой. «Нокс!» В темноте сначала не было ничего видно, а потом золотистым светом загорелось объемное симпатичное солнышко, а буква «Л» вытянулась в выписанное изящной вязью имя... «Люциус». — Это специально так сделано, чтобы никто не заподозрил, — тихо сказал Снейп. — Двойное скрытое тату. Проявляется в темноте и только для любимого человека. Революционная разработка русских волшебников. Антонин просто мастер, такие таланты... Малфой стоял как стукнутый Петрификусом, пока горячие ладони пробирались под накинутый халат. В мягком свете золотого маленького солнца блестели счастливые глаза Северуса, губы улыбались и стремительно приближались к лицу Люциуса. Он облегченно выдохнул, отмер и схватил Снейпа в объятия. * * * Потом они лежали на диване и Северус заплетал косички из малфоевских волос. — Хорошая игра — в дурака, очень полезная, — лениво сказал Люц, блаженно жмурясь и не выпуская из рук Снейпову пятку. — Кому как, — засмеялся Северус. — Нарциссе вот не понравилась. Она мне сегодня утром жаловалась, что ты не отдаешь ей ее заработанные непосильным трудом драгоценности. — Так вот кому я обязан долгожданным счастьем, — усмехнулся Люциус, притягивая к себе Северуса. — Некоторые личности совершенно не умеют проигрывать! The End